Глава 19

Лиля проводила глазами Петра и прошла в комнату. Закрытые ставни почти не пропускали свет, поэтому, несмотря на дневное время, было темно, как вечером. Девушка включила свет, забралась с ногами на кушетку у стены и приготовилась ждать. Она прислушивалась к шумам во дворе, но завывающий ветер и ритмичное постукивание ветки об оконную раму заглушали все звуки.

Лиле показалось, будто заурчал мотор машины.

«Что это? — девушка насторожилась, но пока не испугалась. — Он хочет уехать и бросить меня здесь? Нет, не может быть. Зачем? Если он меня спас от Рокотова, то скоро отвезет родителям, и все».

Но сомнения уже разъедали душу. Лиля сорвалась с места и кинулась к окну, выходившему во двор. Но в узкую щель между ставнями ничего разглядеть было нельзя. Она метнулась к другому, к третьему…

— Черт!

Тревога, дремавшая в глубине души, вдруг заполнила все сознание. Лиля молнией кинулась к выходу. Она толкнула дверь — та не двинулась с места. Тогда она стукнула ее плечом, завыла от боли — никакого результата.

Лиля растерянно остановилась: какой смысл травмировать себя, если и ежу понятно, что дверь заперта.

— Ах ты! — девушка задохнулась от отчаяния. — Сволочь!

Она заметалась по кухне, перебежала в комнату, вернулась обратно, выискивая, какую гадость можно сделать назло этому человеку. Первым досталось половикам. Лиля пинала их, топтала, закинула ногой в угол и чуть не свалилась сама от усердия. Она схватила руками стол, дернула, но тяжелая мебель, сделанная из натурального дерева кустарным мастером, не двинулась с места.

— Ублюдок! Козел! — бесновалась она. Только попадись мне!

Так и не сумев погасить свой гнев, она побежала в кухню, вывалила на пол содержимое сумок, уже занесла ногу, чтобы растоптать высыпавшиеся пакеты, и замерла от испуга. А вдруг? Вдруг он оставил ее здесь надолго? Что она тогда будет есть и пить?

— Я пить хочу! — завыла Лиля, только что сообразив, что он ушел за водой. — Ты хочешь, чтобы я умерла от жажды-ы-ы…

Слезы градом катились по ее лицу, глаза бессмысленно блуждали по стенам, пока взгляд не наткнулся на чайник. Лиля кинулась к нему, подняла и… облегченно всхлипнула: в нем было еще много воды. Во всяком случае, смерть ей пока не грозила.

— Тихо, тихо, успокойся, — уговаривала она себя, лихорадочно раскрывая дверки шкафчиков и оглядывая их содержимое.

Когда она сильно беспокоилась, всегда начинала активно двигаться и что-то делать. Только так могла успокоить расстроенные нервы и начать здраво мыслить.

Она раскладывала пакеты по местам и бормотала себе под нос:

— Так, здесь у нас чай, кофе. А туда положим лапшу. О, он еще сыр и колбасу купил. А холодильник есть?

Лиля огляделась: привычного холодильника нигде не обнаружила, но под окном увидела дверки, распахнула их. Изнутри потянуло прохладой. Там стояли жестяные банки с консервами: мясными и рыбными.

Там же Лиля увидела компоты и обрадовалась. Она вытащила одну банку, наполненную вишнями, поискала в ящиках и нашла открывашку.

Она уже занесла руку над крышкой и тут остановилась: а вдруг это старые компоты. Она может отравиться и даже умереть. Как-то она читала детектив, где герой приехал в деревню на свадьбу, но опоздал. Когда он вошел в дом, то увидел, что все гости и хозяева мертвы.

Расследование показало, что люди отравились синильной кислотой, которая есть в косточках. Хозяин выставил на стол вишневую наливку, которую хранил в подвале несколько лет для этого случая по принципу: чем старше вино, тем оно забористее.

Но что хорошо для винограда, оказалось плохо для вишни с косточками. Гости хорошо приложились и… умерли.

— Нет уж! Пусть ест сам свои компоты, — обиженно пробормотала она и осторожно убрала банку назад: не дай бог разобьет!

Эта возня с продуктами неожиданно помогла ей успокоиться. Обнаружив в одном из пакетов конфеты, она сунула за щеку карамельку.

«Думай, думай, — внушала она себе. — Куда он исчез? Точно! Петр спрашивал у нее про телефон. Он хотел позвонить, но здесь, в лесу, связи нет. Значит… Точно! Он поехал ближе к вышке, но меня не взял с собой. Почему?»

Ответ был на поверхности: ему нужно было поговорить без свидетелей.

Получается, он хотел что-то скрыть от нее. Так? А если…

Лиля вскочила и бросилась к окну. Но как она ни выглядывала, ничего не видела. По стеклу барабанил дождь. Раскаты грома раздавались все глуше. Кажется, гроза уходила в сторону. Расстроенная вероломным поведением похитителя, с которым, казалось, она уже наладила отношения, Лиля даже забыла о своем страхе перед бурей, но теперь вспомнила снова и задрожала.

Она вдруг поняла, что находится одна в лесу, в запертом со всех сторон доме. Она даже навредить не может хозяину, потому что каждое ее действие обернется прежде всего против нее.

Тишина давила на голову, сводила с ума. Лиля кинулась к шкафчику, схватила свой телефон, который спрятала от Петра. Музыку, надо включить музыку.

Лиля стала искать нужные треки, а потом, ни на что не надеясь, набрала номер матери. Она отрешенно слушала механический женский голос, который говорил ей, что абонент недоступен, но набирала номер снова и снова.

Когда раздались нормальные гудки, девушка даже не поверила свои ушам. В груди все всколыхнулось, сердце заколотилось, в горле мгновенно пересохло от волнения.

— Ма-ма, мамочка! — закричала она в трубку, как только услышала щелчок.

В трубке что-то скрипело и трещало, булькало и звенело и вдруг…

— Лиля, Лиля! Ты где? Доченька!

— Мама, спаси меня! — девушка заплакала навзрыд. — Мне страшно!

— Ты где?

— В лесу. Я не знаю…

Звонок прервался. Лиля, рыдая в голос, попыталась снова набрать номер, но больше ни разу не получилось услышать родного человека.

— Стоп! У меня включена геолокация. Может, они меня уже ищут?

Эта мысль придала сил. Лиля посмотрела на часы: Петра не было сорок минут. В душе зашевелилось неприятное чувство. Она смогла дозвониться до матери, сидя в домике. Куда уехал ее похититель? А вдруг с ним что-то случилось?

Новая мысль сбила с ног. Лиля задрожала от отчаяния: «А если… если он меня бросил? Как я выберусь из запертого дома?»

Воображение тут же нарисовало грустную картину: она лежит бездыханная на кровати и смотрит в полок глазницами черепа. Лиля вскочила и закричала от ужаса. Она схватила табуретку и стала колотить ею по двери, но та только тряслась.

Девушка побежала к окну, уже занесла над ним стул, как услышала, что в дверях поворачивается ключ. Она сразу метнулась к шкафу и спряталась за ним, сжимая в руках свое оружие.

«Кто это? Когда подъехала машина?» — в панике подумала она и ухватила стул покрепче.

В дом кто-то вошел. Гость топтался в кухне, но в комнату не проходил. Лиля тоже не высовывалась, ждала. Нервы на пределе, уставшие руки уже не держат тяжелую табуретку.

— Лиля, ты где?

Она услышала знакомый голос, и… все-все вдруг перестало существовать. Помнит ли она хоть один пережитый момент? Ни-че-го. Она чувствовала только одно: он пришел, не бросил ее. Вернулся. И это почему-то важнее страхов, важнее пережитого.

Пальцы разжались, и табуретка с грохотом упала на пол. Лиля шагнула навстречу похитителю, запнулась о смятую дорожку и начала падать. Он бросился к ней навстречу и подхватил на руки.

— Как ты мог! — повторяла она, ударяя его кулаками в грудь. — Как ты мог меня бросить?

— Тихо! Тихо! Не плачь! Я вернулся.

***

Чума выехал за ворота, но сердце, кажется, оставил в доме. «Что она будет делать, если поймет, что меня нет? А вдруг снова дом подожжет? Нет. Не должна. На камикадзе не похожа. Побуянит немного и угомонится», — думал он, выезжая на дорогу.

Дождь уже лил сплошной стеной. Просека, ведущая к дому, превратилась в небольшое озеро. Колеса джипа с шумом разбрызгивали воду. Дворники не справлялись с потоками. Они мелькали по стеклу и мешали сосредоточиться. День будто превратился в ночь: черная тень лежала над лесом, ограничивая обзор.

Игорь включил фары, но луч света с трудом справлялся с разбушевавшейся стихией. Чума чувствовал нервное напряжение и даже на какое-то время забыл, зачем выехал в непогоду. Он просто вглядывался в узкую дорогу, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть.

— Черт! Как назло все!

А еще он все время посматривал на экран телефона: появится или нет сигнал связи. Информация нужна было до зарезу. Чума уже пожалел, что загнал себя в такую даль и создал лишние трудности. А все его торопливость виновата. Хотелось быстрее, а вышло, как всегда, боком.

Как только появились полоски связи, Игорь остановился и схватил трубку. Он набрал номер помощника и напряженно ждал, пока тот ответит. Капли так громко барабанили по крыше, что Чума чуть не прозевал тот момент, когда длинные гудки сменились на тишину. Петруха ответил сразу, будто только сидел и ждал звонка.

— Игорь Сергеевич… Игорь Сергеевич… — беспрестанно повторял он. — Куда вы пропали?

— Тихо! Тихо! Ты чего раскудахтался? Все нормально, если не считать моего сотрясения мозга, — пошутил Чума.

Но помощник еще больше всполошился:

— Как? Какое сотрясение? Что случилось?

— Об этом позже. Здесь нет долбанутой связи. Быстро рассказывай, как дела в Москве. Что слышно?

— По большому счету ничего.

— Ты уверен?

— В новостях не объявляли о пропаже девушки, в интернете тоже глухо. Видимо, Владимирский решил пока своими силами обойтись. Но…

— Что? Не тяни кота за хвост!

— Я покрутился в клубе после вашего отъезда. Просто наблюдал со стороны, как и другие гости. Кипиш там был хороший. Сначала драку разнимали. Никто уже и не помнил, как она началась.

— А Рокотов Лилю не разыскивал?

— Нет!

— Неужели совсем дерьмо собачье?

— Не в этом дело. Она ему, кажется, позвонила. Я как раз рядом стоял.

— Что-о-о? Мне она ничего не говорила, — воскликнул Чума.

Та новость неприятно ударила по мозгам. Как? Как она могла позвонить, если лежала связанная в багажнике? Но главное не это. Как он ничего не слышал? Точно был в трансе.

— Нет. Я понял, что она ему звонила, но он не слышал. Я был рядом, когда он достал телефон, посмотрел на экран и заорал:

— Ну, кошка драная, весь кайф обломала!

— Ты чего, Димон? — спросил кто-то из дружков.

— Да похер все! — рявкнул Рокотов. — Эта девка домой смылась. Вот и отметил днюху!

Тут к нему прильнула девчонка в татушках, он обнял ее и вернулся в свой кабинет. Я еще посидел немного, чтобы не вызывать подозрений, расплатился и хотел уходить, как появились охранники из дома Владимирского. Помните, мы их видели в особняке. Я их сразу узнал и спрятался.

— Значит, папаша заметил, что девушки дома нет, — хмыкнул Чума.

— Не совсем. Заметили охранники. Перепугались, сдали смену и поехали сами выправлять ситуацию. Секьюрити клуба рассказали о драке. Стали смотреть камеры и увидели, как вы бросаете девушку на плечо и уходите.

— Откуда ты это узнал?

— Я же говорю, что многие любопытствовали. Я взял стакан виски и болтался с ним по клубу: то там постою, разговоры послушаю, то здесь. Увидел, что вся охрана куда-то пошла, я за ними. Они в мониторную. Я сразу покопался в своих связях, нашел паренька, который знает айтишника из клуба.

— И? Что дальше? Меня узнали?

— Нет. Никто не понимал, что произошло. В пылу драки не заметили, как вы с Лилей исчезли.

— А камера у входа в клуб?

— Не работала.

— Не может быть? Элитный клуб и без контроля? Владимирский его с лица земли сотрет.

— Это я разбил камеру, — скромно признался Петька.

— Как?

— Просто. Я же не понимал, что происходит. Вы со мной не захотели делиться планами. Но я не дурак, догадался, когда вы кинулись в драку, и побежал к машине. Подумал, надо быть наготове, если придется скрываться. Выскочил, огляделся и увидел камеру. Охранники все убежали разнимать драку. У входа — никого. Вот я и воспользовался ситуацией.

— А тебя камера заметила?

— Нет. Она как раз поворачивалась в другую сторону. Я оказался в слепой зоне. Ну, я подобрал камень на газоне, у них там горка цветочная выложена, и кинул. Попал с первого раза.

— Хорошо. Молодец. Следы не оставил?

— Я на асфальте был, в землю не лез. Потом пригнал машину со стоянки и ждал вас на всякий случай.

— А если бы у меня были другие планы?

— Тогда вернулся бы в клуб.

— Ничего не понимаю. Сутки почти прошли с момента пропажи дочери, а отец не забеспокоился?

— Думаю, он просто не хочет огласки. Я съездил к особняку. Вернее, через охранный пункт не полез. Остановился у поворота к Березово, сидел в машине и наблюдал.

— А машину где взял?

— У друга одолжил на денек. Вы не волнуйтесь, я конспирацию соблюдал.

— Разведчик, мать ети! — одобрительно сказал Чума. — И что увидел?

— Вся охрана на ушах стоит. Ворота туда-сюда, все бегают встревоженные. А еще видел, как несколько черных машин к дому повернули с дороги.

— Полиции не было?

— Нет.

— Так, понятно. Значит, задействует дружков-бандитов.

— Это хорошо или плохо?

Раздался удар грома, и в трубке что-то затрещало, зашипело. Связь оборвалась.

— Бля! Что за день?

Игорь несколько раз набрал номер, но слушал только пиканье коротких гудков. Или Петруха набирал одновременно с ним, или просто шумовые помехи. Он уже завел мотор и собрался возвращаться обратно, как телефон в его руках завибрировал. Чума вздрогнул и гаркнул в трубку:

— Слушаю.

— Игорь Сергеевич… — будто из подземелья донесся голос Петра.

— Да-да! Я слушаю.

— А если вас эти бандюги убьют? — спросил тихо Петр, и Чуме показалось, что он всхлипнул.

— Не знаю. Закон над ними не властен, но я тоже не лыком шит. Петя, твоя задача сейчас найти блогера и заняться подготовкой компромата на Владимирского. Есть же у тебя знакомые хакеры?

— Есть, только сработает ли это?

— Надо, чтобы сработало. Ладно, Петь, у меня проблема со связью. Мне нужно покинуть убежище, чтобы тебе позвонить. Твоя задача — не светиться зря. Спасибо за помощь, но держись подальше от этого дела.

— Игорь Сергеевич, а как же вы?

— Это моя вендетта, мне и разбираться. Не забивай себе голову.

— Но, если Владимирский задействует бандитов, вы можете пострадать.

— Ничего. Я что-нибудь придумаю. Ты пиши мне СМС. Будем так общаться. Короткое письмо я сумею прочитать.

Чума отключился, завел мотор, но джип забуксовал колесами.

— Черт!

Пока он стоял, проклятый дождь размыл просеку. Тяжелая машина погрузилась в грунт и теперь крутила колесами, но не двигалась с места.

Игорь открыл дверь, посмотрел, во что превратилась дорога, и яростно сплюнул в грязь. Что такое не везет и как с ним бороться? Такого поворота он не ожидал. Вернее, он, возможно, и сообразил бы, что такое может быть, но борьба с Лилей, пожаром, сотрясение мозга и накопившаяся суточная усталость притупили его сообразительность.

Можно было наплевать на все и пересидеть в машине непогоду, но сердце сжималось от волнения за девушку. Он представил, как она, парализованная страхом, проклинает его, и вздрогнул.

Игорь посмотрел вперед сквозь залитое водой ветровое стекло, опустил глаза на дорогу, видневшуюся в раскрытую дверь, еще раз выматерился и спрыгнул на землю. Он сразу провалился по щиколотку в грязь.

Запер дверь, сделал шаг, другой и побежал обратно, к дому.