Глава 33

Инга

Что-то неприятное щекочет нос, заставляя поморщиться и чихнуть пару раз. Глаза режет от яркого света, а в голове словно туман: ни одной четкой мысли. Слышу какие-то мужские голоса, которые явно меня обсуждают, но ничего понять не могу, хотя и очень пытаюсь. Вспомнить бы еще, где именно я нахожусь, как вообще попала…в больницу?

Я в стерильно белой палате, лежу на кушетке, а рядом со мной отец, о чем-то переговаривающийся с доктором. Едва их увидев, воспоминания тут же проносятся в голове подобно быстрой съемке. Каждое событие, произошедшее в нашем доме, а потом и за его пределами.

Мне что-то вкололи, чтобы успокоить и беспрепятственно отвезти на аборт. Лишить меня нашего с Глебом малыша.

Интуитивно кладу ладони на живот, защищая нерожденного ребенка, у которого хотят оборвать жизнь. Ни за что не позволю этому случится. Подниму на уши всю клинику, даже разобью об голову врача вазу с его стола, но не дам случиться самому страшному. Я будущая мать, и готова глотку перегрызть каждому, кто посмеет встать на моем пути.

- Павел Аркадьевич, вы уверены, что у вашей дочери нет аллергии на препараты? – доктор обеспокоенно поглядывает в мою сторону.

- Посмотрите в ее карточке, – отец отмахивается от мужчины, как от назойливой мухи.

- Мы не можем так рисковать ее здоровьем. Нужно взять у нее анализы и провести парочку тестов, чтобы знать…

- Я хочу, чтобы этого отродья не было в ее животе.

Слова отца ранят меня словно удар плетью. Страх окутывает все тело, дрожать начинаю, не сдерживая слез. Как он может так со мной поступить? За что? Неужели, мысль, что это ребенок Глеба, так ему неприятна?

Почему он так реагирует?

Я совсем не узнаю своего папу. Таким страшным монстром он был лишь в бизнесе, когда конкуренты наступали ему на пятки, пытаясь лишить компании. Но в последнее время им завладела какая-то темная сторона.

- Папа, – с трудом проговариваю, чуть приподнимаясь на кушетке. Мышцы затекли от нахождения в одной позе, – это же твой внук или внучка. Как ты можешь? Ты отнимаешь жизнь у…

- Я не дам выродку появиться на свет, – теперь-то я удостаиваюсь внимания отца, но лучше бы этого не делала.

Чернышов Павел Аркадьевич всем своим видом сейчас напоминает настоящего дьявола, не хватает рогов и языков пламени вокруг него. Глаза бешеные, как у сумасшедшего, губы растягиваются в мерзкой улыбке, а руки сжаты в кулаки. Приходит осознание, что он способен причинить мне сильнейшую боль. Аборт может показаться цветочками, ягодки потом посыпятся.

- Это будет убийство! – пытаюсь достучаться до отца, но как будто под своеобразным куполом находится, не слышит ни одного моего слова. – Папа! – хочу встать с кушетки, но врач крепко держит меня за руку. – Да отстань ты! – бью его кулаком по запястью, получая долгожданную свободу.

- Как же ты похожа на свою мать, Инга, – внезапная смена настроения приводит меня в легкий ступор. Папа на глазах меняется. – Такая же глупая и безответственная девка, показывающая дерзкий характер. Как своенравная лошадь, которую надо постоянно укрощать. Если бы твоя мамаша не умерла тогда из-за чертового аборта, сейчас бы точно в психиатрической клинике опять оказалась.

- Что? – ушам своим не верю. – Мама..психушка… Как…ты… О чем речь?

Все это кажется страшным сном, из которого никак выбраться не могу. Пусть меня кто-нибудь ущипнет, дабы я вернулась в реальность. Смотреть кошмары мне больше не хочется. Нет-нет-нет!

Выбраться. Надо срочно убираться из этого места, покинуть его навсегда. Быть как можно дальше от отца и Аделаиды. Пусть наслаждаются своей прекрасной жизнью, пусть растят моего сводного брата. Моего же ребенка никто не заберет. Я не позволю.

- Выпустите меня отсюда! – кричу на всю палату, отталкивая врача в сторону и намереваюсь выскочить в коридор, но меня хватают за плечи и возвращают на кушетку. – Нет. Не надо! – от слез уже ничего не вижу перед глазами. Все расплывается. – Прошу. Папа.

Шприц в руках доктора кажется огромных размеров. Меня сейчас усыпят, убьют ребенка, а потом и моя жизнь оборвется, так как потеря частички себя будет невосполнимой. Я этого не вынесу.

- Отпустите Ингу немедленно! – знакомый голос. Грозный, ненавистный, но такой родной. – Пошел на х*й!

Ругательство из уст Глеба словно придает мне силы. Я оказываю сопротивление, царапаю врача, вскрикнувшего от боли и отскочившего в сторону, тут же оказываюсь в крепких объятьях своего мужчины и даю волю слезам. Плачу, пытаясь избавиться от ужасов, что были мне уготованы.

- Глеб, – еле слышно шепчу, наслаждаясь любимым запахом. Мой спаситель.

- Не смей трогать мою дочь, мерзавец, – Богатырев разворачивается спиной к моему отцу, оберегая и защищая от монстра. – Ты не посмеешь…

- Павел Аркадьевич, – чей-то незнакомый голос раздается около двери, но Глеб не дает мне взглянуть на его обладателя. Мужчина тянет меня на выход из палаты, но все же кое-какие слова я слышу: – Вы арестованы за махинации и…

- Что происходит? – пытаюсь что-то узнать у Глеба, но он лишь молча берет меня на руки и через пару минут кладет на заднее сиденье своей машины, увозя меня прочь из больницы, где я могла лишиться самого дорогого.

- Тебе стоит еще немного отдохнуть, –нежное касание тыльной стороной ладони по щеке и милая улыбка на губах любимого человека заставляет напрочь забыть о сне. – Ты сегодня многое пережила.

- Но ты спас меня, – переворачиваюсь на правый бок, чтобы быть ближе к Глебу.

После больницы Богатырев привез меня к себе, уложил в постель и прижал к своей мускулистой груди, дав возможность выплакать все, что накопилось в душе. Высказаться от произошедшего. Поделиться с ним тем, что натворил отец в больнице. О каких именно ужасах о мне говорил.

Я не стала поднимать тему матери, так как для этого еще не время. Позже обязательно расспрошу Глеба об их совместном прошлом. Очевидно же, что они очень друг друга любили, но вынуждены были расстаться, когда на горизонте объявился Павел Чернышов. Тот, кто погубил свою жену, а потом и за дочь принялся.

- В тот дом ты больше никогда не вернешься, – категорично отвечает Глеб, плотно сжав челюсть. Того и гляди зубы раскрошатся, а из глаз молнии полетят. – К тому же наверняка там уже обыск проводят.

- Отца посадят? – знаю ответ, но все же хочу услышать его из уст Глеба.

- Да.

Простое слово, не вызвавшее у меня никакого сожаления. Я не грущу о том, что папа окажется за решеткой, что наш дом перевернут верх дном полицейские, что все счета, наверняка, заморозят. Плевать. Главное, что Аделаида, потеряв деньги, покажет свое истинное лицо. Вот тут я очень порадуюсь. Остальное все не столь важно.

Значение имеет лишь мужчина, лежащий рядом со мной, и наш маленький малыш в моем животе. Два родных для меня человека.

Глажу себя по плоскому животу, улыбаясь лучезарной улыбкой, тогда как преподаватель по праву накрывает мою ладонь, нежно целуя в уголок губ. Истинное счастье взрывается внутри разноцветными фейерверками, а сердце ликует и отбивает чечетку от радости.

Я ношу под сердцем чудо, от горячо любимого человека, который старше меня в два раза. Но какая к черту разница, раз мы так дорожим друг другом. Надеюсь, что это так.

- Я люблю тебя, – произношу одними губами, прижимаясь еще теснее к мужчине и слыша бешеное биение его сердца.

- Я люблю тебя, моя девочка, – страстный поцелуй, сексуальный стон, крепкие объятья. – Инга, мы должны поговорить…

- Позже, милый, позже, – шепчу между поцелуями, уже расправляясь с его ширинкой и проводя ладонью по его каменному стояку. – На это будет время.

У нас же вся жизнь впереди.