Глава 13

МАРК

В целом в палатке весьма сносно. Вот только… если бы не дождь. Это уже совсем другой уровень комфорта. Будто Яны на мою голову сегодня было недостаточно. Если бы не ее неожиданное появление, возможно Ника бы сжалилась и пустила в дом. А теперь там и некуда. При всем желании согреться, я бы не хотел оказаться в одной комнате с этой явно неадекватной женщиной, да и Нике бы этого не стал желать. В машине и одному тесно, так что туда нет смысла соваться. Конечно, я отчетливо понимал где, а если быть откровенным, с кем, я сейчас хотел бы оказаться, но…

Я поковырялся в чемодане и выудил толстовку. Ну, хоть что-то. Быстро влез в тёплую кофту и собирался уже лезть под плед.

— Маркуш, — послышался жалостливый голос с крыльца.

Я приоткрыл молнию в палатке и глянул на улицу. В свете тусклой лампочки стояла Яна в полной боевой готовности, насколько я мог судить. Видимо лучший кружевной пеньюар, будто бы случайно одетые каблуки и даже какие-то кудри успела навертеть. Вот так-так… Мужчины-животные. Охотники, если угодно. А эта женщина отличная жертва. И она прекрасно знает, что охотник не устоит от выстрела, когда перед ним раненая косуля. Должно быть, и я такой же. Что стоит сейчас присунуть этой дамочке? И яйца в тепле и самому сухо. Разве мне что-то мешает? Так размышляет трезвое сознание: избавиться от неудовлетворенности, чтобы вздохнуть спокойно. Но подсознание… Что-то такое, что отвечает в нашем теле за чувства… Едва представив, сколько ненависти будет в фиалковых глазах, когда утром я выйду из комнаты Яны и столкнусь лицом к лицу с Никой… Даже если не столкнусь. К примеру, улизну до ее пробуждения? Не важно. Такое ощущение, будто мое тело больше мне и не принадлежит вовсе…

— Я слушаю, — бросил я, стараясь перекричать шум дождя.

— Марк, ну что за детский сад с палаткой? Дождь ведь! Пойдём скорее в дом, я тебе уже кровать нагрела, — она усмехнулась так самоуверенно, будто у неё и мысли не было, что я откажу.

— Спасибо, Ян. Палатка непромокаемая. Мне комфортно. Иди в дом, не-то застудишь себе что-нибудь в таком виде.

Я закатил глаза, когда Яна, как и ожидалось, продолжила настаивать на своём. Но больше отвечать не стал, делая вид, что сплю. Видимо холод взял верх над настойчивостью, и уже через несколько минут, я услышал, как хлопнула входная дверь. Яростно так, гневно хлопнула. Как бы мою злючку не разбудила…

Я надеялся быстренько уснуть. Но из-за сложившихся природных условий, меня одолела какая-то назойливая бессонница. Подсвечивая фонариком на телефоне, я стал в очередной раз перебирать свой чемодан, в поисках чего-нибудь тёплого. Не сказать, что так уж холодно, но эта сырость пробирала до костей. Черт! Если уж Пол был так проницателен, что подкинул мне палатку, то следовало бы уж и спальный мешок в придачу положить. В гневе я стукнул кулаком по чемодану и тот отскочил в угол палатки.

Что это? Лоскут ткани. Как тот, что я должен был положить в пакет и отдать Полу. Я совершенно точно так и сделал. Недолго раздумывая, я набрал номер своего секретаря, и нетерпеливо приложил телефон к уху.

— Да, — сонно промычал Пол.

Значит, отсыпается, засренец!

— Ты идиот? Зачем выложил образец? На кой черт ты тогда приезжал, если забыл его??? — проорал я в трубку.

— Шеф, шеф, не кипятись, — перебив, принялся успокаивать меня он. — Все на месте! Я забрал. Но вы, конечно жеребец! Времени даром там не теряете. И Веронику заарканили, и с соседской девчули успели трусики снять! То-то и снизошли до помощи… Так сказать, оплачено вперёд!

Он все продолжал усмехаться. Пока в моей голове закрутились колесики. Пол однозначно забрал пакет. И судя по его насмешкам, естественно, заглянул внутрь. Тогда…

— До связи, — буркнул я и положил трубку.

Подсветил фонариком хлопковую ткань, сжатую в кулаке. Это совершенно точно должно принадлежать Нике, но как…

Я прикрыл ладонью глаза. О, нет! В мысли ворвался мой «сладкий кошмар», воспоминания о котором я лелеял все эти дни, в надежде, что однажды это сможет стать явью. Явь. Это она и была… А я, дурак, даже не осознал своего счастья… или же нет… скорее греха. Я целовал ее… О, Боже!..везде. Ласкал ее тело своими нахальными руками. Как посмел?! Как вообще после всего, что натворил, ей в глаза смотреть? И ведь она все знает. Знает о моих предположениях, о нашем возможном родстве. Но не отталкивает. Наоборот, тянется ко мне, неустанно повторяя, что никакие мы не родственники. Должно быть, ей слишком сложно справиться с желанием. Вот она и заверяет меня. Как бы я хотел просто поверить. Но откуда ей знать правду? Даже если она лично знала своего отца, вовсе не факт, что Яна не залетела от меня, а повесила отцовство на кого-то другого. Уж точно в этом захолустье никто даже не задумался бы делать тест. Я прикусил костяшку пальца, и зажмурился, пытаясь как-то оправдать складывающуюся в голове картину. Ну не дочь она мне… Умоляю!

— Марк, — тихий голос, словно из моих воспоминаний.

Я открыл глаза, пытаясь понять, показалось мне или нет.

— Марк, — почти шёпот, заглушаемый дождем. — Спит уже…

— Ника, — осенило меня.

Я рванул молнию, и не верящим взглядом уставился на девушку у палатки. Дрожа, она сжимала в руках одеяло.

— Вы наверно замёрзли…

Недолго думая, я приподнялся, и, схватив хрупкое запястье, затянул свою злючку в палатку. Она очутилась у меня на коленях. Сразу стало так тепло. Похоже, одно ее присутствие согревает меня.

— Глупенькая, зачем же ты вышла под дождь? — я смахивал крупные капли с ее волос. — Ещё и без зонта.

— Я п-предложила м-маме в одной комнате лечь, чтобы вам комнату освободить, но она сказала, что ждёт вас. А вы все не идёте и не идёте… — Ника тихо всхлипнула. — Хотела вам одеяло отдать, на случай, если вы не собираетесь… спать с ней.

— Ты снова плачешь?

— Нет, — соврала она.

— Что тебя так расстроило, малышка? Яна обидела? Или… подумала, что я пойду к ней?

— Не пойдёте?

Нет-нет… Ее действительно беспокоит то, где я собираюсь провести эту ночь. Вернее с кем. Это ведь неправильно. Так не должно быть? Но почему мне так хорошо на душе от этой ее невинной ревности?

— Нет, — коротко ответил я.

Вовсе растерялся, когда Ника, всхлипнув, уткнулась в мою грудь. Я слышал, как она плачет. Нежное тело в моих руках содрогалось от рыданий и холода. И ничего не мог поделать. Поглаживал ее спину, желая успокоить. Подтянул одеяло, и укутал в него Нику. Мне нравилось это. Нравилось это ощущение, будто она моя. Я готов был сражаться со всеми ее бедами. Защищать от всех напастей.

— Тише, девочка, — зарылся пальцами в ее волосы, и поцеловал макушку.

Как же хорошо. Так и сидел бы с ней на руках. Только вот…

— Тебе надо поспать, малышка, — я не мог остановиться, все продолжал целовать ее волосы.

— Нет, — всхлипнула она.

— Замёрзнешь ведь.

— Не прогоняй, — прошептала она.

Мне показалось, что я ослышался.

— Позволь остаться… Пожалуйста. Не хочу возвращаться. Там не спится.

Да, девочка, как оказалось, я тоже крепче сплю с тобой. Разве могу отказать тебе в этом удовольствии? И себе…

Ее горячее дыхание щекотало мою шею. И нервы. Не выпуская из рук злючку, я откинулся на прохладный пол палатки. Для Ники будет опасно лежать на холодной земле. Тогда будем спать так. Я расправил одеяло, чтобы его хватило на нас двоих. Вероника быстро расслабилась. Перестала дрожать и уже скоро мерно засопела. А я не хотел. Больше не желаю пропускать таких моментов. Спьяну или же спросонья. Теперь запомню…

— Маркуууша, — меня разбудил заискивающий голос.

Вспомнив, при каких обстоятельствах я ложился спать, осмотрелся.

— Ника, — выдохнул я еле слышно.

Зарылся лицом в темные кудри. Поцеловал макушку. Девочка стала ворочаться во сне.

— Ч-ч-ч, — я погладил ее волосы.

Когда на меня уставилась пара фиалковых глаз, я невольно ухмыльнулся, вспоминая, как в прошлый раз принял ее за сон. Немудрено. Она такая… неземная что ли. Дело даже не в красоте. Хотя и это тоже. Но само ее присутствие рядом. В моих объятиях. Наполняет меня безграничным счастьем. Фея, точно.

Я кивнул в сторону улицы, намекая Нике, что нас снова вот-вот застукают. Ее рот шокировано приоткрылся. Ника схватила край одеяла, и спряталась с головой, забившись ко мне подмышку.

— Маркуша, доброе утро!

Проще всего было бы послать Яну куда подальше. Но чисто технически, я сейчас на ее территории. К тому же у неё в «заложниках» важный мне человек. Если я буду со своей бывшей слишком груб, не исключено, что потом она решит отыграться на Нике. Насколько мне было проще, согласись она поехать со мной…

— Ян, я сплю ещё!

— Как же так? Первые петухи пропели…

— Вот и иди к петухам! А у меня отпуск. Хочу спать!

— Ладно-ладно, — обиженно пробормотала она.

Послышались шаги. Хлопнула входная дверь.

— Эй, злючка, — стянув край одеяла, прошептал я. — Она ушла.

Ника выползла из своего укрытия и как-то по-хозяйски улеглась на мое плечо. Я улыбнулся. Снова погладил ее макушку.

— Спасибо, — прошептала она.

По телу словно электрическая волна пробежалась, когда Ника прильнула ко мне всем телом. Закинула на меня ногу, и будто бы не нарочно придавила своим бедром мой утренний стояк.

— Ммм, Ника, — прохрипел я, невольно выгибаясь в спине. — Мне надо… в душ.

— Сейчас. Ещё минутку, — она уткнулась носом в мою шею.

О, Боже. Боюсь, ещё целую минуту я не выдержу. Упругая грудь тесно прижималась к моему торсу. Моя нога по инерции согнулась в колене, и бедро уперлось во влажные трусики.

— Ник, не надо… — прохрипел я.

— Так я ведь ничего и не делаю, — прошептала она.

Можно было подумать, что в силу неопытности она действительно не понимает, что происходит. Но это томное придыхание в ее голосе, говорило о том, что злючка все прекрасно понимает. Я приподнялся на локтях, и, перевернувшись, подмял под себя неугомонную девчонку.

— Ты случайно не знаешь, как долго делается загранпаспорт? — задал я вопрос, который должен был помочь мне отвлечься.

— Около месяца, — коротко ответила Ника.

Она все ещё была слишком близко к моему телу, чтобы я мог сконцентрироваться.

— Откуда информация?

— Мне делали относительно недавно.

Она ерзала подо мной. Носик, упершись в мое запястье, щекотал кожу. Я тихо зарычал, прижимая ее теснее, не оставляя ей возможности шевелиться. Попытался сконцентрироваться на смысле ее слов и… Эврика!.. у Ники есть загранник?

— Прекрасно, — выдохнул я.

Чувствуя некую эйфорию из-за сокращения нашего пути домой, я склонился и поцеловал шею злючки. Она выгнулась и сдавленно застонала.

— Вы собираетесь заграницу? — вдруг огорошила она меня вопросом. — Зачем вам загранпаспорт?

В ее голосе послышалось волнение.

— Сейчас неважно, — я снова затянулся ее запахом, и поднялся на колени. — Боюсь, наделаю глупостей, если сейчас же не отправлюсь в душ.

Я бездумно дернул молнию палатки, в тот самый момент, когда дверь дома отворилась…