Глава 19

МАРК

Всю презентацию я не спускал глаз с Ники. Она была ослепительна в своём изумрудно-зелёном платье, на мой взгляд, идеально контрастировавшем с ее фиалковыми глазами. Волосы сегодня собраны в высокую прическу. Лишь пара прядей обрамляет ее тонкую шею. Макияж естественный. Визажист постарался на славу, просто слегка подчеркнув естественную красоту Ники. Когда она выходила из машины у меня едва челюсть не отвалилась от изумления. Как и предполагалось. Она — алмаз из глуши. Придав ей необходимого лоска, я заставил ее сиять. Я окинул ревностным взглядом присутствующих в зале мужчин. Большинство из них не могли глаз оторвать от моего бриллианта. Хотелось кричать во всеуслышание, что она моя, и точка. Но я стойко продолжал декламировать заученную речь. Отвлёкся, чтобы включить последний слайд, и едва не забыл слова, увидев, как к Нике подошёл какой-то мужик. Что ещё за хрен? Завершая свою речь, я прищурился, вглядываясь в темноту зала. Да это же… Грегори. Сукин сын! Мой основной конкурент, о котором предупреждал Эйден. Ещё больше я очумел, когда злючка вдруг направилась вслед за ним на балкон.

Этот кретин решил, раз шансов выиграть у меня тендер нет, то хоть спутницу мою украдёт? Ещё посмотрим! Одного дяди Гриши с нас достаточно. Грег — ублюдок! Даже если бы Ника сама захотела. Кому-кому, но тебе я ее точно не отдам!

Закончив, наконец, свою речь, я выскочил на огромную террасу и огляделся. Несколько парочек топтали мраморный пол. Но тех, кого я искал, видно не было. Ну же Ника! Куда ты собралась с этим уродом?

Я пошёл вдоль стены, чтобы нагнать Нику. Терраса вилась вокруг всего здания, и я надеялся не разминуться с ней. Сердце колотилось в горле. Кто знает, зачем Грегори понадобилось уводить мою спутницу.

— Значит, пошла по стопам матери? — донеслось вдруг до моего слуха из-за угла. — Тоже решила с мужиков деньги трясти. Смотрю, ты-то выбираешь добычу покрупнее. Даже не вздумай шантажировать меня. Я растопчу тебя…

— Вообще-то это вы ко мне подошли, — отозвался до боли знакомый голос. — А не наоборот.

— Хотел лишь убедиться в своих догадках. Как ты попала сюда? Следила за мной? Отвечай? Кто провел? Оборванкам вроде тебя…

Ещё прежде, чем я успел оценить сложившуюся ситуацию, мой кулак впечатался в челюсть Грегори.

— Какого… Марк?! Ты что тут забыл? У нас частная беседа, а ты иди, развлекай гостей своими представлениями, — Грег потер подбородок.

— У тебя не может быть частной беседы с МОЕЙ спутницей! — я было снова бросился к нему.

Ника вдруг возникла прямо передо мной:

— Не надо, — шепнула она. — Сейчас… я созрела отказаться… Хочу домой.

Я слышал в ее голосе горечь. Но ни единой слезинки не выкатилось на ее заметно побледневшие щеки.

— Это ты бы шёл! — прошипел я Грегу, прижав к себе Нику. — Тебе тут уже явно делать нечего. Слышал я твою презентацию. Все, что изменилось с прошлого года, это то, что твои системы больше не блеют как овцы. А вот ты по-прежнему. Тебе стоит задуматься заменить свой мозг на искусственный. Могу дать визиточку. Сообщи, как созреешь.

— Мудак, — выплюнул он.

— Благодарю за комплимент, Грегори!

Я уже повернулся, чтобы уйти.

— Вероника, — будто ножом в спину кинул Грег. — Надеюсь, ты меня поняла.

В его голосе прозвучала неприкрытая угроза.

— Зато, бл*дь, ты походу не понял! — рявкнул я и повернулся, с решительным настроем навалять ублюдку.

— Нет-нет! Марк, пойдём! — снова попыталась остановить меня Ника.

— Марк? — из-за угла возник Эйден и поймал меня прежде, чем я успел добраться до Грега. — Что случилось?

— Если ты впредь позволишь так говорить с Никой, я вырву твой поганый язык и затолкаю туда, где у нормального мужика должен быть член! — прорычал я, игнорируя окружающих.

— Грегори, похоже, вам пора, — ледяным тоном сказал Эйден, все ещё удерживая меня от него на расстоянии.

Я был вне себя. Однако успел оценить шокированное лицо Вероники, и Евы, стоявшей рядом с ней.

— Остынь, дружище, — пробормотал Эйден.

Он припер меня к стене так, что я и пошевелиться не мог:

— Ева, попроси официанта принести воды.

— Лично мне потребуется что-нибудь покрепче, — буркнул я, и виновато заглянул Нике в глаза. — Испугалась?

Эйден наконец отпустил меня. Убедившись, что я не собираюсь бежать вслед за Грегори, он отошёл, видимо, чтобы посмотреть, как далеко ушла Ева. Она тут же вынырнула из-за угла в сопровождении официанта. Я опрокинул два стакана виски подряд, и взглянул на Эйдена:

— Прости за это. Даже если я проиграю тендер из-за своего поведения, я обязан был так поступить.

— О чем ты? Твоё выступление было безупречно. А личное — это личное. Никто не станет судить тебя, за то, что ты двинул в челюсть ублюдку, который оскорбил твою женщину. Я сам таким грешу, — он ухмыльнулся.

Мою женщину… Как бы я хотел, чтобы это было так.

Ева недовольно цокнула языком и ткнула Эйдена локтем в бок. Это ее беззлобное движение окончательно разрядило обстановку.

— Рад был бы пообщаться подольше, но думаю, на сегодня достаточно впечатлений. Нам лучше поехать домой, — уверенно сказал я.

— Конечно, — Эйден кивнул. — Насчёт тендера можешь не волноваться. Считай он у тебя в кармане.

Мы поспешили к машине. Всю дорогу домой в салоне царила тишина. Я все крутил слова Грега в голове. Мне не показалось. Они знакомы. Он назвал Нику по имени. Но откуда… Ни за что не поверю, что обычное совпадение свело бы нас в одной деревне. У Ники есть загранник. Возможно она все же выезжала ранее из страны? Но зачем? В голову тут же полезли не самые лучшие варианты. Яна пыталась продать дочь заграницей? Таскала ее с собой на бл*дки? Покоя не давал один занятный факт. Мы с Грегом когда-то работали в одной компании. Потом я ушёл, чтобы организовать собственное дело. И этот ублюдок последовал моему примеру. Как потом оказалось, сперев часть моих наработок. Но суть не в этом. Никак не могу вспомнить… Могла ли Яна знать в те времена Грега? В голове закрутились какие-то шестеренки. Даже если они были знакомы двадцать лет назад, это никак не объясняет его знакомства с Никой. Когда я очнулся от своих размышлений, то уже стоял посреди собственной гостиной. Восхитительные фиалковые глаза глядели на меня грозно.

— Так и будешь молчать? — сложив на груди руки, строго спросила Ника. — Или уже задашь вопрос, который тебя сейчас волнует?

А ещё говорила, что плохо меня знает. Будто мысли мои читает. Она смотрела испытующе. Словно сейчас мне давался единственный шанс получить ответ.

— Откуда, черт побери, — прорычал я, — этот ублюдок тебя знает?

Показалось, будто она и не собирается отвечать мне. Между нами нарастало напряжение. Прошли долгие секунды, прежде чем Ника опустила взгляд. Ну же… ответь хоть что-то!

— Он… — она медлила, терзая шелковый пояс своего платья, — он мой… отец.

Я ослышался? Она сказала это так тихо. На выдохе. Было ощущение, что это мои галлюцинации.

— Что???

Пара фиалковых глаз уставилась на меня с неприкрытой враждебностью:

— Он мой ОТЕЦ! Ясно?! Что будешь делать теперь? Выгонишь грязную лгунью? — эта тирада норовила перерасти в истерику. — Увязалась за тобой под предлогом, что я твоя дочь, а теперь…

Невероятно. Быть того не может. Как же…

— К-какого… Почему ты раньше не рассказала? — прогремел я. — Я ведь с ума сошёл, считая, что ты моя… Дьявол! Испытывала меня, будто я железный! А я проклинал каждую мысль о тебе! Думал, свихнулся, раз хочу собственную дочь! А ты с самого начала все знала и…

— Я говорила!!! — закричала Ника в ответ. — Но ты и слушать ничего не хотел! Думал, я вру? Потому я и решила подождать, пока ты во всем самостоятельно убедишься!

— Точно. Ты говорила… — выдохнул я шокировано.

Ника потёрла обнаженные предплечья, словно желая защититься от меня. И мне стало так стыдно. Я нахмурился и закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. Это я не поверил ей. А теперь смею вплёскивать свой гнев на неё. И это вместо того, чтобы осознать главное… Я открыл глаза, когда хлопнула дверь в ее комнату. Сбежала.

Уснуть никак не получалось. Мысли о Нике не давали покоя. Значит, теперь мне больше нечего бояться? Она может стать моей? Но почему же она вечно от меня сбегает? Может, я ей не нужен? Может все это какая-то игра…

В третьем часу ночи, угнетенный спутанными раздумьями, я вышел в кухню, чтобы выпить стакан тёплой воды. Надеюсь, хоть это поможет заснуть. Моя злючка должно быть уже крепко спит? Или тоже взволнована произошедшим? Может, обиделась на меня? Я был не слишком сдержан. Испугалась? Снова попытается сбежать? Словно в ответ на мои размышления перед моими глазами вдруг возникло видение. В лунном свете, пробивавшемся сквозь огромное окно, посреди гостиной стояла Ника. С полураспущенной прической, все в том же вечернем платье, и с гримасой мучения на лице.

— Почему не спишь? — вдруг спросило мое видение.

— Вот, — я поднял кружку, — водички решил попить. А ты?

Кажется, на ее глаза выступили слезы.

— Что-то случилось?

— Не могу… платье снять. Ещё эти дурацкие шпильки в волосах! Спать так невозможно!

Я рассмеялся от облегчения. Я уж подумал, что у неё действительно что-то произошло.

— Иди сюда. Я помогу тебе справиться с этой бедой. Могла бы сразу попросить.

Вероника надула губы, но все же подчинилась.

— Это все из-за тебя!

— О, я в этом не сомневаюсь, — пробормотал я, выискивая в ее волосах первую шпильку.

— Нет, ну а кто выбрал именно это платье? Да и парикмахер — тоже твоих рук дело! Она истыкала мою голову шпильками, словно я булавочница!

— Полностью признаю. Виновен.

— И чего ты со всем соглашаешься…

Она замолчала, когда я оставил короткий поцелуй на ее макушке.

— С макияжем тоже возникли трудности? Или может хотя бы там я не накосячил?

— Конечно! — снова оживилась моя злючка. — Средства для снятия макияжа у меня-то нет. Пришлось мылом умываться. До сих пор глаза болят…

Она снова осеклась, когда мои губы коснулись ее плеча. Я видел, как от резкого вздоха приподнялась ее грудь в тугом корсете. Потянул молнию. Ее тяжелое платье, усыпанное блестками, словно изумрудной пылью, шелестело под моими руками. Пальцы плавно скользили по спине. И я все думал, как же мне хочется сейчас смелее коснуться этой шелковой кожи.

— Ты, — тихий голос Ники вклинился в мои размышления, — х-хочешь меня? Вечером ты сказал…

— Прости. Я наговорил тебе всякого…

— Ответь на вопрос, — потребовала она.

— Черт, конечно хочу! Я думал это очевидно, — я сжал ее предплечья.

— Очевидно. Как и любую другую женщину.

— Нет.

Я погладил ее спину и успел уловить запах волос, прежде чем Ника опустила руки. Платье упало к ее ногам изумрудной лужицей.

— Ника, — голос охрип.

Мои ладони, как раньше, словно наткнулись на невидимое препятствие, и зависли над хрупкими плечами.

— Боюсь, теперь твои провокации могут плохо закончиться. Меня ведь больше ничего не сдерживает.

Вместо ответа она потянула вниз трусики.

— А, черт! — я подхватил Нику и усадил на столешницу.

Прямо перед моим носом оказалась налитая девичья грудь. Вероника попыталась свести бёдра, привлекая мое внимание к своему лобку. Я встал между ее раздвинутых ног, не позволяя ей прятаться от меня, и оценил ее смятенный вид. Щеки раскраснелись от смущения. Рот приоткрыт от тяжелого дыхания. А сама Ника вцепилась пальцами в край столешницы.

— Ты ведь первая это начала. К чему теперь стеснение? — я погладил ее подбородок.

Ника прикусила пухлую губку.

— Если ты захочешь остановиться, я исполню твоё желание, — с этими словами, я легко коснулся ее губ.

Моя рука скользнула вниз по нежному телу. Я хотел изучить каждый миллиметр. Насладиться ею. Отстранился, чтобы наблюдать за ее реакцией. Пальцы очертили напряженный сосок.

— Мне остановиться?

Ника нахмурилась. Моя рука замерла. И злючка тут же покачала головой.

— Значит, продолжим, — пробормотал я.

Член напрягся до боли, и резинка от трусов неприятно сдавливала головку. Но я не спешил. Моя рука добралась до средоточия ее желаний. Пальцы коснулись возбужденного бугорка. Ника порывистости выдохнула.

— Я могу проложить?

— Дааа, — простонала она, как только мой палец замер. — Пожалуйста.

Поверить не могу. Я действительно могу это сделать? Без зазрения совести касаться ее тела? Целовать? Повинуясь нестерпимому желанию я накрыл сладкие губы своими. Язык нетерпеливо ворвался в ее рот. Невероятно. Я так долго ждал этого, что готов кончить от одного лишь поцелуя. Вернее от осознания… Ника отвечает мне! Ее подрагивающая ладонь скользнула по моему обнаженному торсу. Замерла на груди. Пальцы принялись вырисовывать замысловатые узоры, будоража кожу сквозь поросль волос. Мои губы двинулись вниз по ее шее. Ника запрокинула голову. Она тихо застонала, когда я впился губами в ее сосок. Член горел от желания обладать этим податливым телом. Но я не спешил. Сначала я должен закончить то, что начал однажды. Мой язык добрался до тесной ложбинки и прошёлся вокруг напряженного бугорка. Ника порывисто всхлипнула. О Боже, наконец, она вся в моей власти… Если только сама не пожелает остановиться. Как в прошлый раз.

— Я могу продолжить? — обдал я горячим дыханием возбужденную плоть, прервавшись лишь на секунду.

— Дааа, прошу, — пропищала она.

Очевидно, новые ощущения захлестнули ее с головой. Стеснение словно рукой сняло. Ника уже почти лежала на разделочном столе. Она согнула ноги в коленях, и притянула их к груди, предоставляя мне всю себя. Больше я сдерживаться не мог. Выпрямился и, одним движением высвободив член, приставил налитую головку к влажным вратам.

— А сейчас… — прохрипел я. — Все ещё не желаешь, чтобы я остановился?

— Черт! — взвыла Ника, выгибаясь всем телом. — Да возьми уже меня!

Раскалённая плоть втиснулась между влажных створок. Я хотел предупредить Нику, что первый раз не обходится без боли, и ей следует немного потерпеть. Но ненасытная девчонка завладела моим ртом и не желала выпускать из своих объятий. К тому же, я решил, что пугать ее раньше времени не лучшая идея. Я сделал пару небольших толчков, и по позвоночнику словно разбежалось электричество. Дьявол! Я так кончу, ещё толком не начав. Нужно подумать о чем-то отстраненном.

— Почему ты медлишь? — прошептала она в мой рот. — Все ещё сомневаешься?

— Никаких сомнений, — я упёрся в ее лоб своим. — У меня больше нет сил устоять перед тобой.

Я подался вперёд. Резко. Решительно. Всего один толчок и ещё секунду назад податливое тело напряглось.

— Ааа, — это был стон боли, — сейчас… я хочу остановиться сейчас!

— Теперь уже поздно, — пробормотал я, оставляя короткие поцелуи на ее лице. — Сейчас все пройдёт…

— Нееет… Меня будто разрывает, — Ника едва ли не плакала.

Очевидно, ее норовила одолеть паника. Хотя, чего греха таить, меня тоже. Дела с девственницами я ещё не имел. Потому, насколько сейчас все происходит правильно, оценить не мог. И знать, как долго продлится ее боль, я тоже не мог. Однако своих сомнений не следовало показывать Веронике. На меня уставилась пара фиалковых глаз. Хмурится. Будто выживает чего-то. Доверившись инстинктам, я едва заметно подался бёдрами вперёд. Ника, стиснув зубы, сдавленно застонала и попыталась от меня отползти. Ещё прежде, чем я успел подумать о милосердии, мои ладони поймали ее бёдра, и притянули обратно. Член вошёл на всю глубину. Ника зажмурилась и снова застонала. Но теперь в ее голосе преобладало наслаждение.

— Все ещё больно? — я погладил ее щеку. — Посмотри на меня, девочка.

Я заметил, что ее соски снова напряглись. Немного отстранился, выходя из неё. Будто в ответ на мой вопрос, Ника выгнулась мне навстречу. Не хочет, значит, отвечать? Однако реакция ее тела не обманет. Я вновь вонзил член на всю длину. Из пухлого рта вырвался предательский стон, сдававший Нику с потрохами. Она прикусила губу.

— Хочешь, чтобы я поверил, что тебе все ещё больно? Тогда стоит быть посдержанней, — ухмыльнулся я, и поцеловал злючку.

Даже в сексе она проявляет свой характер. Не такая, как все. Во всем. Особенная. Для меня. Моя. До сих пор поверить не могу… Я ускорил темп, когда Ника наконец ответила на поцелуй. Подхватил ее за бёдра и принялся насаживать на себя, лаская ее кожу жадными ладонями.

— Ника, — прохрипел я, чувствуя, что готов вот-вот кончить. — Я люблю тебя…

— Ааа, — она принялась ловить ртом воздух. — Марк, я…

Договорить ей не позволила волна экстаза, захлестнувшая нас обоих.