Глава 8
НИКА
Хочу, чтобы он уехал. Может тогда моя жизнь вернётся в прежнее русло. Рано или поздно, он все равно исчезнет. Так пусть лучше сейчас, чем когда это станет слишком болезненно. Со временем я ведь должна забыть его?
— У меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебе счастливую, безбедную жизнь.
Не раскисай, Вероника! Не следует вестись на пустые обещания!
— Все что тебе нужно, это согласиться уехать со мной…
— В качестве кого?
Казалось бы, так легко — плюнуть на все, и уехать с ним. Но что его толкает предложить мне подобное? И как он поступит, когда узнает, что никакая я ему не дочь?
— В зависимости от того… что покажет тест.
— Хмм, дочка или содержанка? Даже не знаю, что выбрать? — я чувствовала, как к горлу подкатили горские слова, которые я уже не могла сдержать, и которые необратимо вели к истерике.
Марк слушал меня и хмурился. Я видела, как дрогнула его рука, когда он потянулся, похоже, желая обнять меня. Как же мне этого хочется…
— Кажусь вам жалкой? Или думали, что я за ваши подачки куда угодно за вами пойду, как собака голодная?
— Ник, все не так…
— А как?! — с надрывом крикнула я.
— Это не из-за тебя. А из-за меня. Я хочу, чтобы ты была моей…
— …дочкой? — закончила я за него.
Марк устало потёр переносицу:
— Надеюсь, нет. Черт, все не так…
— Может, уже скажете, зачем вам моя мать?
Он помедлил, пристально глядя мне в глаза. Будто оценивал, стоит ли делиться со мной информацией:
— Она забрала вещи, оставшиеся мне от родителей, — он замолчал, явно не намереваясь говорить больше.
Я недовольно вскинула бровь, и Марк сдался:
— Часы отца, дневник моего деда, мамина брошь, и там еще всякое…
— Она вас обокрала?
Зная свою мать… она ещё и не на такое способна. Меня ведь обокрала. Сперла медаль, и придарила этому мудаку — Стасику. Аргументируя словами моего бывшего: «тебе ведь все равно не пригодится, будет пылиться на полочке…»
— Предполагаю, она забрала их случайно. Ведь они не имеют ценности как таковые, — продолжил Марк. — Но они очень дороги мне.
Я выпрямилась, кое-что вспомнив, и отравилась в комнату. Достала из-под маминой кровати пыльную коробку и вернулась в кухню.
— Проверьте, — бросила я, опуская ящик на стол. — Я однажды видела, как она открывала эту коробку. Все должно быть там. А если чего-то и не хватает, то в доме этого уже нет. Вот и все… Вам больше незачем оставаться. Свет дали, так что вы более не обременены обещанием.
Прошло несколько дней. А Марк так и не уехал. Теперь он постоянно сидел в моей-своей комнате. Работал. Об этом я знала, потому что время от времени заглядывала к нему через щель в стене. Он практически перестал показывать на глаза, лишая меня возможности в очередной раз послать его… домой.
Чего сидит? Выжидает, пока придут выходные, чтобы я ушла на работу? А сам раздобудет образец ДНК? Нашёлся мне, папочка! Видали таких уже! Приехал однажды к маме какой-то мужик на крутой тачке. Она называла его Греком. Хотя он был вполне европейской наружности. Грек явно не светился счастьем оказаться в нашей тьмутаракани. Подслушав разговор, я поняла, что это с маминой подачи он притащился аж в другую страну. Как стало известно позже, она написала ему, что я его дочь. Денег требовала. Видимо тот год у неё выдался «неурожайным», раз она решила использовать припрятанный на столько лет козырь.
Мужик оглядел меня с ног до головы, и сказал, что его дочери не пристало так выглядеть, и жить в глуши. Под этим предлогом увёз меня в город, за пару сотен километров от дома. Мама же, получив желаемые деньги, ехать со мной отказалась. Так я и оказалась в незнакомом мне месте, с малознакомым человеком, предложившим называть его папой. Грек накупил мне кучу красивой одежды, и принялся делать мне загранпаспорт, параллельно рассказывая сказки о том, как я пойду в лучшую школу, а затем и универ.
В тот злополучный день он принёс мне конверт документов. Среди прочего и загранпаспорт. Я была счастлива, хоть и старалась не подавать виду. Перспектива получить достойное образование вдали от всего этого ужаса, невероятно бодрила. На радостях я не глядя подписала все предложенные «папочкой» бумаги. Затем он вручил мне результат ДНК-теста. И… выставил за дверь с пустыми руками. Хотя нет. Загранпаспорт остался в моих дрожащих пальцах. И этот дурацкий лист с результатом.
Не то, чтобы я оказалась не его дочерью, и он, рассвирепев из-за обмана, выгнал меня. Вовсе нет. С вероятностью 99 % он оказался моим биологическим отцом. Только вот, в кипе тех бумажек, я подписала отказ от наследства и прочих претензий на его имущество. Это все, что ему было от меня нужно. Дома его ждала супруга и дети. Настоящие. Не то, что я… Мог бы просто попросить, а не устраивать весь этот цирк.
Уж как я потом домой добиралась, одному богу известно. Благо на мне остались золотые серьги, которые Грек подарил мне в первый день, когда мы оказались в городе. Мама спустила на меня всех собак, что я, цитирую: «дура набитая, упустила нашу золотую жилу». А я, признаться, отчасти была рада, что его двуличность не завела меня в чужую страну. Лучше иметь дело с известным злом, нежели с неведомым.
А теперь вот ещё один папочка приехал! Марк может и дальше себе фантазировать сколько влезет. Я-то знаю правду. Никогда больше не позволю выставить себя такой идиоткой!
Что? «Достаточно денег, чтобы обеспечить…»? Где-то уже слыхали подобное! Ни за что не поведусь! Этим городским мажорам вообще доверять нельзя! В каком бы качестве он ни забрал меня отсюда, наиграется, получит, чего хочет, и вышвырнет! Правда, пока мне не понятно, что ему нужно… Может все же рассказать ему правду? Тогда он сможет спокойно уехать…
Я ощутила досаду, вызванную этой идеей. Стиснула зубы от злости. Нет… нет уж! Как он смотрел на меня при знакомстве, будто возвышается надо мной. Так вот теперь преимущество у меня! Я тебе ещё устрою! Сам захочешь сбежать!
Только… захочу ли я.
— Хозяйка, принимай товар!
Господи, он и тут меня нашёл!
— Петя, ты чего домой-то ко мне притащился?
— Так это… заказ привёз! — просиял он.
— К-какой ещё…
— Это ко мне, — буркнул Марк, проходя мимо меня. — Петя, помоги разгрузить!
— Не буду я помогать. Сам как-нибудь справишься. Я слышал ты Стаса нап*здохал. Мы хоть с ним и не друзья, но он наш…
— Стасу своему передай, чтобы за языком следил. Трепаться — вредно для здоровья. А ты зачем пишешься за него, если даже в суть вопроса не вник? Был бы на моем месте, тоже бы ему врезал… — Марк коротко глянул в мою сторону.
Петя проследил за его взглядом и нахмурился, похоже, догадавшись, что корнем конфликта была я. Молча выпрыгнул из кабины и отправился помогать моему квартиранту. Сразу видно — тот ещё манипулятор!
— А что собственно происходит? — удивилась я, когда двор стал активно заставляться разного рода техникой.
— Потом поговорим, — буркнул Марк, продолжая разгружать старенькую газель.
Сказать, что я была в шоке — ни сказать ничего. Но очевидно прямо сейчас мне никто ничего объяснять не собирался. Я уже было намеревалась спрятаться в доме, и запереть дверь, чтобы квартирант не смог исполнить, очевидно, задуманное им обновление моего дома. Но внимание привлёк Джек. Вернее его отсутствие. Я привыкла, что когда бы я ни выходила во двор, он, виляя хвостом, бегал неподалёку.
— Джек! — позвала я. — А ну фас их!
Пёс так и не явился.
— Опять сбежал, что ли…
Я подошла к его импровизированной будке, которую я организовала из старого деревянного верстака. Хотя его и верстаком сложно было назвать. Так, кусок старой двери на ножках. Когда-то я оббила его фанерой и старыми одеялами.
— Джек? — я присела рядом с будкой, и коснулась видневшейся лапы.
Пёс заскулил, и забился в конуру.
— Эй, дружище, ты чего? — я приподняла кусок брезента и уставилась на собаку.
Сложив морду на лапы, пёс тяжело дышал, время от времени тихо поскуливая.
— Жарко тебе? Или приболел?
Я вдруг разглядела точечные раны на его брюхе. Сердце бешено заколотилось. Мой друг выглядел очень плохо.
— Потерпи, дружочек! Я сейчас!
Пулей рванула в дом, схватила перекись и стопку марли. Вернулась к будке и тщательно обработала травмы Джека, с трудом сдерживая слезы.
В него будто кто-то стрелял…
— Ну, сссука!
Поднялась и направилась к калитке. Не забыв прихватить с собой топор.
— Ник, ты куда? — бросил мне вдогонку Марк.
— Убить одного мудака!
Я подошла к воротам соседа, и пнула ногой калитку.
— Выходи, сволочь! — глотая слёзы, выдавила я. — Изрешетил моего пса, а теперь прячешься?
— Это от тебя-то, малявка, прятаться? Ой, какая дерзкая, прямо с топором пришла? А че без петуха? — насмешка в голосе дяди Гриши лишь подливала масла в огонь. — И что ты мне сделаешь? В руках хоть топор-то удержишь? Вон как пальчики трясутся.
Он вальяжно опустился за стол, стоящий посреди двора. Достал сигарету и закурил. Я подошла ближе, и рубанула топором по столу. К моему удивлению, там уже была чья-то кровь.
— Ты мне ответишь! И за испорченные нервы, и за Джека…
— У тебя-то одной силёнок хватит?
— Кто сказал, что она одна? — раздался за моей спиной голос Марка.
Уже через секунду он оказался рядом с дядей Гришей. Схватил того за грудки и, повалив на стол выдернул топор, заводя его над головой соседа.
— Я же тебя, суку, предупреждал, чтобы ты не смел к Нике приближаться?
— А т-ты разве не уехал? Чёт не видать тебя было…
— Отвечай, тварь! — прогремел Марк.
— П-предупреждал… Так я и не трогал ее…
— Что с собакой сделал?!
— К курам моим лез он, вот я его и саданул с пневмата пару раз…
— Я же говорил, будешь портить ей жизнь, станешь следующим петухом, разделанным на этом столе?
О чем это он? Впрочем, не это сейчас важно… Похоже, квартирант был настроен серьезно. Уж если не убьёт, то покалечит соседа точно.
— Марк, — пробормотала я, вцепившись в рукав его футболки, — тише, не надо…
Он бросил на меня быстрый взгляд, и рубанул топором… стол, рядом с головой дяди Гриши.
— Как возмещать ущерб будешь? Собственной плотью? Или есть свежие идеи?
Взгляд дяди Гриши метался от меня к Марку.
— Ник, давай сами разберёмся, а?
— Не смей даже заговаривать с ней! — рявкнул Марк. — Я жду!
— М-могу отвезти… пса к агроному. У него ветеринар есть! — осенило, наконец, соседа.
— Вот и славненько.
— Вер, — послышался голос Пети у ворот, — помощь нужна?
— Машину из двора не выгоняй, — отозвался вместо меня Марк. — Сейчас Джека возьмёшь и этого пса. Отвезёшь их к ветеринару. И проследи, чтобы он собаку не трогал по дороге.
— Ты мне указывать ещё будешь? — возмутился было Петя.
— Плачу пятеру.
— Дядь Гриш, поехали, — моментально переобулся Петруша.
У меня челюсть отвалилась. Кажется, я только что стала свидетелем того, что в нашей жизни все решают деньги. Неужели всё и всех в жизни можно купить? И меня? Может я ещё просто с ценой не определилась? Нет, даже думать не хочу, что я могу быть такой же, как мама. Но ведь, я все же захотела… Ох, лучше мне было оставаться фригидной! В душе закипала злость. На саму себя.
Марк, уложив Джека в кузов Петиной газели, отправил их к ветеринару.
— Что за хрень нёс дядя Гриша?! — взорвалась я. — Вы ему что-то наговорили???
— Только то, что посчитал нужным, — он с равнодушным видом отряхивал свою майку от шерсти. — Тебя это не касается.
— Что значит, не касается?! Очевидно же, вы говорили обо мне… без меня!!! И что все это значит? — я повела ладонью, указывая на свой двор, неожиданно заставленный новой техникой.
— Решил немного улучшить уровень своего проживания…
— Какого ещё… Я ведь отдала ваши вещи! Вам больше незачем оставаться! Я не нуждаюсь в покровительстве! Вам все равно меня не купить! — орала я, срывая голос.
Что со мной творится? Почему сама себе не верю? Почему хочу плюнуть на здравый смысл, прижаться к его широкой груди, и слезно молить забрать подальше отсюда. И никогда не отпускать… Неужели я такая же продажная?!
Пока в моей душе бушевал ураган, тёмные глаза наблюдали как бы беспристрастно, однако будто видя меня насквозь:
— Я не пытаюсь… — спокойно начал Марк.
Он замолчал, когда я отшатнулась.
Так сложно не довериться ему… Не могу… Не хочу больше проверять себя на прочность!
— Вон из моего дома! — крикнула я, пятясь к забору. — И подачки свои прихватите заодно!
Марк сделал шаг навстречу. Забота, мелькавшая в его глазах в этот момент, окончательно добивала меня.
— Ч-чтобы когда вернусь, ни вас, ни всего этого барахла тут не было!
Громко хлопнув калиткой, я выскочила на улицу. Я шла на автомате, ведомая подсознанием. Оно-то знало, где мне нужно сейчас быть. Я вышла на берег мелкой речки и пошла вдоль неё, продираясь через кусты к своему «плакательному камню».
Я не просто назвала его так. Каждый раз, когда хотела спрятаться, вернее, спрятать свои слёзы, я приходила сюда. Ведь когда мать дома, остаться наедине с собой не представлялось возможным. Уж если эта женщина начинала скандалить, чем часто доводила меня до истерики, то остановиться не могла. И никакие замки и засовы не могли ей помешать высказать, что я «неблагодарная», «нежеланная», «роковая ошибка» и многое другое. Она не ленилась выйти во двор, и, обогнув дом, продолжать свою ругань под моим окном. Поэтому ещё с малого, едва начинался скандал, я старалась сбежать. Так и нашла огромный валун на берегу реки, скрытый от глаз случайных прохожих густыми зарослями. Вода, спадая на небольшом уступе, громко шумела, перебивая и мои рыдания, и мысли, потакающие самобичеванию. А запах мха действовал на меня успокаивающе. Нередко я умудрялась уснуть на твёрдом валуне. И спалось мне здесь получше, чем в моей куда более мягкой кровати. Должно быть, красота окружающей природы сказывалась на моих красочных снах. Добрых, сказочных. Помогавших забыть тот ужас, что творился дома. Нередко я просыпалась тут с улыбкой, переворачивалась на спину и часами глядела в небо. Обрамлённое рамкой густых изумрудных ветвей, от растущих тут многовековых деревьев, оно казалось особо синим. И таким спокойным. Давненько я тут не бывала…
Я села на тёплый камень, и, по привычке прижав колени к груди, наконец, дала волю чувствам.
С Джеком все будет в порядке. У нашего агронома действительно неплохой штатный ветеринар. Сосед явно напуган, так что возможно отстанет. Сейчас вот Марк уедет, и жизнь начнёт возвращаться в привычное русло. Как я того и хотела…
Почему же тогда ты плачешь, Ника?
Боюсь… Ни соседа боюсь, и никаких ни петухов. Ни секса, и никаких ни тактильных контактов. И даже ни темноты… Боюсь, что когда приду домой, там будет привычно пусто. Боюсь, что он уедет и я… больше никогда его не увижу.