Глава 9

НИКА

Я даже не заметила, как уснула. Распахнула глаза, а в голове лишь одна мысль… Мне нужно увидеть его ещё разочек! Всего раз…

Я так торопилась обратно к дому, что не обращала внимания ни на ветки кустов, которые царапали кожу, ни на камни, которые мешали бежать быстрее, то и дело попадаясь под ноги. Наконец оказавшись у калитки, я замерла. Двор опустел. Ни техники, ни Марка.

Сколько времени я пробыла у реки? Подняла голову и обнаружила, что солнце уже клонилось к линии горизонта. Неужели я опоздала? Сердце попустило пару ударов. Наверно он уже далеко отсюда… Я дернула засов и на ватных ногах вошла во двор.

Какого…?

У меня челюсть отвисла от представшей моему взору картины. Прямо под забором, так, что с улицы было и не видно, стояла палатка. Рядом костёрчик горит. А перед ним квартирант с моим томиком Шекспира в руках.

Я тряхнула головой. Не мерещится. Во плоти.

— Не уехал? — прошептала я.

Странно, а с мамой частенько срабатывало. Приду после очередной истерики у речки, а ее и след простыл. Укатила в очередное путешествие, даже не предупредив. Потом снова приедет через пару месяцев в хорошем расположении духа, и думать забыла, на какой ноте мы расстались. А у меня на душе кошки скребут.

Так почему же он не сбежал? Меня окатило волной облегчения. В груди затаилось что-то похожее на… надежду.

На что же ты надеешься, дура???

Известно, почему не уехал! Как же? Отказ от наследства сначала заполучить надо! Ну, я тебе устрою, папочка!

Подошла, и выдернула из его рук книгу:

— Это мое! А с вами мы уже вроде попрощались! Нечего у меня тут во дворе лагерь беженцев разбивать! Собирайте манатки и уматывайте, подобру-поздорову.

— Твой забор отстоит от остальных метров на пять. Скорее всего, межа проходит где-то здесь, — он указал на один из столбов забора, что был наравне с соседскими. — А значит я уже не у тебя в гостях.

— Да что вы несёте? Какая разница? Ой!

Всего мгновение, и один рывок Марка, как я оказалась в его объятиях.

— Ты почему вся исцарапанная? Где была так долго? — он с тревогой оглядывал мое тело.

А у меня мурашки побежали от этого взгляда.

— Решили поиграть в заботливого папашу, — вырвалось прежде, чем я успела подумать.

Коленки затряслись от того, как изменилось его лицо. Сильные ладони намертво вцепились в мои плечи, не позволяя мне потерять равновесие. Я съёжилась, ощущая себя в его руках такой маленькой, слабой и… защищённой. Хотелось прижаться к его груди и взахлёб рассказать правду, что никакая я ему не дочь, и что не хочу, чтобы он оставлял меня. Открыть все, что наболело. Из-за чего не могу доверять людям. Из-за чего не могу довериться ему…

Точно. Люди — сволочи! Никому нельзя доверять! И уж тем более постороннему человеку! А ну-ка не раскисай тут! Чего вдруг повелась на него? Такой же, как другие мужики! Слышала ведь, чем он занимается по ночам…

Ой, что-то меня не в ту степь понесло. Воспоминание о том, как Марк тяжело дышал, лёжа за стенкой, пробуждало во мне вовсе не злость. И пусть я не стала смотреть наверняка, чем он там занимается, было очевидно, что он доставлял удовольствие самому себе. Его шумное дыхание из-за тонкой перегородки, будто разжигало в моем теле костёр. И сейчас его угли снова затлели… Да что ж за наваждение такое?!

— Я с тобой вовсе не прощался, — казалось бы, равнодушно произнёс он, однако в голосе прозвенела сталь. — И не планирую. Твои угрозы даже на задохлика-соседа не действуют. На мне уж точно можешь не практиковать свою боевую стойку, ёжик. И не смотри так. Я не боюсь маленьких милых зверьков, — он мягко ухмыльнулся. — Я замариновал мясо, хочешь шашлык?

Рот наполнился слюной, и я шумно сглотнула.

— Конечно, хочешь, — улыбнулся Марк.

Его внимание переключилось на мои губы, когда я их невольно облизала.

— Не из моего ли случайно петуха? — процедила я.

— Моя добыча, — усмехнулся он.

— Зарубил петуха, наговорил что-то соседу, думал, спасибо скажу? Ничего мне от вас не надо! В одиночестве ешьте!

Я вырвалась из его рук и поспешила спрятаться в доме. Но и тут меня поджидал сюрприз. Коридор был заставлен моей старой техникой, в числе которой стиралка, холодильник и даже маленькая двухкомфорочная плитка. Ну, дела…

Я заглянула в кухню и потеряла дар речи, оценив, как она преобразилась. Ладно. С этим я позже разберусь. Сейчас надо срочно что-то съесть, чтобы не набросится на еду квартиранта. Шашлык, зараза, на весь дом так вкусно пахнет, что у меня едва слюни не текут. А ведь это он ещё сырой. Я покосилась на кастрюльку, которая источала аромат пробуждающий аппетит.

Ну, пусть будет яичница, это хоть быстро! Подошла к плите и зажгла спичку. Черт, как этим пользоваться? Рычажки упорно не желали проворачиваться. Чувствую себя неразумным ребёнком, который не может справиться с, казалось бы, элементарной задачей.

— Да работай же ты, черт бы тебя побрал!

Я вздрогнула, когда мое тело вдруг обвили мужские руки.

— Надо немного нажать, — сказал Марк в мои волосы, будто ненароком прижимаясь ко мне всем телом.

Огонь вспыхнул. И не только на плите. Даже самой себе стыдно признаваться в своей распутности, но между ног стало влажно.

— Почему снова вламываетесь? — голос отчего-то охрип. — Я думала, мы решили этот вопрос.

Да, я хочу, чтобы он немедленно ушёл. Ткань моего сарафана до боли оцарапывала напряженные соски. Поправить платье при нем я не могу. И это так неловко…

— Я только кастрюлю заберу, — тихо сказал он, однако не спешил отстраняться.

Боже, почему же так жарко… Все эта дурацкая конфорка.

— Позже покажу, как пользоваться всем остальным, — продолжил Марк.

— Лучше бы забрали… — я осеклась, чувствуя, что голос не желает мне подчиняться.

— Ну же, помоги мне разобраться. Я должен знать наверняка, что ты не моя…

— С этим помогу, непременно! — я повернулась в его руках, позабыв о стеснении. — Я совершенно точно не ваша! Кто бы там ни была! Только себе принадлежу!

Он смотрел на меня испытующе:

— Разве не хочешь…

Между нами мелькнула его ладонь, и пальцы якобы невзначай поддели упругий кончик соска. Вовсе не заметно для глаза и можно было подумать, что он не нарочно. Но по телу словно электричество пробежалось. Марк не спускал с меня глаз и, похоже, он своим соколиным прищуром уловил, как от нервного вздоха вздернулась моя грудь.

— Хочешь ты того или нет, но я все выясню… — прохрипел он, придвигая своё лицо к моему.

— Удачи! — прошипела я сквозь зубы.

Я никак не могла уснуть. Сердце не на месте. Видимо бродит где-то во дворе…

Под утро часто бывает довольно холодно, а он наверно и не додумался прихватить из дома одеяло. Мне что за дело?! Он взрослый мужчина, способен сам о себе позаботиться. Не успела сообразить, что творю, когда с пледом в охапку уже стояла у палатки квартиранта. Я только отдам ему покрывало и уйду.

— Марк, — позвала я.

Это было очень глупо. Очевидно, что в такое время он крепко спит. Вечером было душно, а сейчас у меня зуб на зуб не попадал от ночной прохлады. Заболеет ведь.

— Ладно. Только укрою…

Я расстегнула молнию, и, стараясь не разглядывать полуобнажённого квартиранта, поползла вперёд. Дурацкий плед, предусмотрительно упакованный мною в пододеяльник, никак не желал разворачиваться в тесноте палатки. Из открытого входа на нас проливался свет с крыльца, но это вовсе не помогало. Окончательно запутавшись, я едва не свалилась на спящего мужчину. Замерла в считанных сантиметрах от его лица.

— Тише-тише, — усаживаясь обратно, пробормотала я, больше самой себе, ведь квартирант не издавал ни звука.

Устав бороться с одеялом, я опустила попу на пятки и невольно впилась взглядом в черневшую от татуировок руку. Замысловатые узоры брали своё начало почти от самых пальцев, а заканчивались на плече. Мощная шея. Борода за дни его пребывания в деревне разрослась ещё больше. Очевидно, что он поправлял края, ведь она все ещё смотрелась довольно аккуратно. Плавно очерчивала пухлые губы, и все сильнее скрывала ямочки на щеках. Да, красивый… Пахнет приятно. Душистым перцем с нотками апельсина. Но если подумать: Марк такой же, как все. Состоит из крови и плоти. Обычный человек. Так почему же… почему у меня будто крыша едет, от двойственных чувств, которые во мне пробуждает одна лишь мысль о нем? Почему мне важно его мнение обо мне? Да обо всем! Почему хочу, чтобы он постоянно смотрел на меня… прямо как сейчас…

— Ника, — прохрипел Марк, и подался вперёд, обвивая руками мое тело.

Разве я должна сопротивляться? Нет… Я хочу, чтобы он прикасался ко мне.

— Ника, — его пальцы запутались в моих волосах.

Глаза смотрели с восхищением. Будто он только меня и ждал. А его тяжелое дыхание казалось таким интимным… Красноречивее любых слов. Мужские губы нашли мой рот. Марк сгрёб меня в охапку, и перевернулся так, что я оказалась прижата им к прохладной земле, ощутимой сквозь скользкую ткань палатки. Ноги бесстыдно раздвинуты, но я не пыталась противиться. Если уж я не собираюсь оставаться старой девой до скончания времён, то пусть это будет он. Я невольно сжалась, когда его рука, скользнув между нами, коснулась моих влажных трусиков.

— Ты мой сладкий кошмар, — шепот коснулся моих приоткрытых губ.

Похоже, он посчитал меня сном… Что ж.

Горячий язык скользнул по моей шее. А я выгнула спину, когда он рванул тонкую ткань моей ночнушки. Губы нашли мой сосок. Из горла вырвался сдавленный стон, когда мужчина принялся посасывать упругую бусину.

— Марк, пожалуйста, — прошептала я, ещё сама не догадываясь, о чем прошу его.

Это сумасшедшее томление внизу живота требовало немедленного выхода. Сильная рука бесцеремонно скользнула под резинку моих трусиков. Пальцы коснулись эпицентра сладкой боли. Я стала ловить ртом воздух, тихо постанывая.

— О, Боже…

— Сейчас я помогу тебе, малышка, — прохрипел он, целуя мой живот.

Поцелуй спускался все ниже. А я не могла оторвать глаз от силуэта нависшего надо мной. Какой же он огромный. Кажется, эта палатка ему мала. Марк ловко закинул мои ноги на свои плечи и потянул с моих бёдер трусики.

— Маленькая ведьма, ты и в мои сны проникла, — бормотал он.

Мне вдруг стало стыдно. Показалось, будто я собиралась его обмануть. Я приподнялась на локтях.

— Марк, — пропищала я, — ты ведь знаешь? Никакая я тебе не дочь.

— О, да, девочка. Говори…

Кажется, это не сработало. Он все ещё уверен, что это сон. Пока я судорожно соображала, как мне разбудить его и объясниться, горячий язык вдруг коснулся моего клитора. Принимая поражение, я опустилась на землю. Плевать. Не могу отказаться от этого. Пусть сначала возьмет меня, а потом уже буду оправдываться…

— Я ревную, — прервав мое удовольствие, вдруг сказал Марк.

Его большие ладони сжимали мои бёдра так, что я не могла пошевелиться, пока он сам того не позволит.

— Столько ночей прошло. Ты впервые пришла ко мне. Где же ты была все это время? Во снах других околдованных?

Черт. Я не могу так… Не хочу, чтобы мой первый раз остался только в моих воспоминаниях.

— Марк, я… устала.

Он вдруг отстранился, и затянутым поволокой взглядом оглядел меня.

— Х-хорошо, — кажется он растерялся.

Признаться, я тоже. На что бы я ни рассчитывала, произнося эти слова, но его действия превзошли все мои ожидания. Продолжая целовать мою кожу, Марк вдруг опустил мои ноги. Нащупал одеяло, и накрыл меня собой.

— Отдыхай, моя злючка, — он перекатился, укладываясь рядом со мной.

Притянул ближе к своему телу, и поправил плед, убедившись, что я полностью укрыта.

— Со мной можешь быть спокойна… — бормотал он сквозь сон.

Я чувствовала, как его желание упирается в мою спину, а мужские руки то и дело норовили сбежать с талии. Несмотря на это, Марк оказался прав… С ним мне так спокойно. Я повернулась в его объятиях и уткнулась носом в обнаженный торс. Кожей чувствовала, как от моих невинных действий напряглось его тело. Большая ладонь скользнула по моим волосам, и я, забывшись, обхватила его широкую шею руками, прижимаясь ближе.

— Как хорошо, — пробормотал он, продолжая поглаживать мою голову.

Действительно…

Должно быть, у него давненько никого не было. Заводится с пол-оборота. Самоудовлетворяется ночами. Однако, вот это выдержка! Не уверена, что нашла бы силы и желание его тормознуть, если бы не мои идиотские предрассудки. Да и не смогла бы физически его остановить, если бы он не оказался таким… джентльменом.

Ладно, сейчас я подожду, пока он уснёт и уйду. Главное справиться с его тяжеленными руками. Марк вдруг чмокнул мою макушку, и я окончательно разомлела.

— И тебе прекрасных снов, маленькая фея.

— Только что ведьмой была, — возмущённо буркнула я.

— Ты же моя, как хочу, так и называю.

Хочу. Да, я хочу быть его…