Глава 10

МАРК

Сон все не отпускал. Рассвет пробивался в палатку. В моих руках шевельнулся тёплый комочек. Потянув край одеяла, я увидел, как на меня уставилась пара удивленных заспанных фиалковых глаз.

— Ника, — прошептал я, дивясь своему затянувшемуся сну. — Хочу, чтобы ты приходила каждую ночь.

Обнял покрепче своё видение и провалился в небытие…

Я резко открыл глаза и сел. Осмотрелся. Точно сон. В моей палатке никого кроме меня. И слава богу. Приснится же такое.

День проходил на удивление спокойно. Злючка больше не предпринимала попыток выгнать меня. Похоже, она решила устроить перемирие. Не то, чтобы наши отношения стали как-то налаживаться, но хотя бы не усугублялись. А это уже много. Да и налаживать отношения ещё слишком рано. Пока я не знаю как мне с ней себя вести. Однако я принял решение, что забота не повредит при любом раскладе. А потому:

— Ник, поужинаешь со мной?

Мне было необходимо ее видеть. Поэтому, несмотря на зыбкое затишье, я поймал Веронику на улице, когда она возвращалась из курятника.

— Н-нет, спасибо, — сказала вроде привычно дерзко, однако голос ее дрожал.

Смуглые щеки залило румянцем. Что за реакция? Она снова начала меня смущаться?

Пришлось отпустить злючку в дом, и ужинать в одиночестве. Я не в том положении, чтобы проявлять настойчивость. Подогрел вчерашний шашлык на костре, но так и не осилил его полностью. Из-за этой нервотрёпки кусок в горло не лезет. Вот если бы Ника… Так, стоп. Ты взрослый мужик, Марк. А не способен даже собственные мысли контролировать. Сосредоточься. Завтра Ника уходит на работу. Необходимо раздобыть ее ДНК. Если не справлюсь и на этих выходных, придётся маяться ещё целую неделю.

Войдя в дом, я поставил кастрюльку в новенький холодильник. Про себя разочарованно отметил, что Вероника уже поужинала и спряталась в комнате. Сегодня малышка кучу дел переделала. Устала, наверное. Курятник почистила, обновила запасы воды в доме, в огороде повозилась. Должно быть, к осени решила подготовиться. А мне даже помочь не позволяет.

Осень… Я глянул в окно. Уже совсем не жарко. Ночью и вовсе будет дубак. Удивительно, но моя первая ночёвка в палатке оказалась весьма тёплой. Так сладко я давно не спал. В мысли снова ворвался сладкий кошмар, и я тряхнул головой, не желая подпускать свои фантазии слишком близко.

Я шагнул в свою бывшую комнату, с намерением прихватить с кровати плед. Надеюсь, Ника не станет из-за этого злиться. Конечно, станет. Но она милосердна. Точно не позволит мне заболеть. Хотя это могло бы стать веской причиной, для моего возвращения под ее крышу.

Я резко дернул покрывало. Упс. От стены отвалился какой-то кусок. Пошарив по кровати, я обнаружил комок пластилина. Хм… Любопытный материал для ремонта. Нужно вернуть его на место, чтобы Ника не злилась снова. Наши вечные столкновения до добра не доведут.

Я приблизился к стене в поисках щели, а обнаружив ее, бездумно заглянул. О, нет… Плед выпал из рук. Я упёрся ладонью в стену, чтобы не потерять равновесие. Нельзя смотреть… Однако отстраниться я уже не мог. Прямо как тогда, когда подглядывал, как она купается…

Ника. Стянула с себя грязную одежду. Обнаженная прошлась по комнате и скинула тряпьё в коробку для белья. Остановилась у стены, дразня меня своими изгибами. Замешкалась, но все же взяла что-то со спинки стула. Ну же, девочка, оденься… Ника послушно стала натягивать на обнаженное тело майку. Лучше бы она этого не делала… Футболка Баленсиага. Она тут единственная в округе на полтыщи километров. Моя.

Ника облегченно опёрлась спиной о стену. Словно в трансе, каким-то привычным движением она подтянула ворот майки к лицу, и прикрыла глаза, глубоко вдохнув.

Что же ты со мной делаешь? Я ведь все объяснил тебе, так почему ты продолжаешь меня мучить?

Хотел бы я задать эти вопросы ей, но сейчас я никак не могу спалиться. Снова злюсь на самого себя. За слабость. Это помогает… Я почти убедил себя, что следует срочно убраться из дома. Как вдруг Ника вновь зашевелилась. Пальчики коснулись персиковых губ, и двинулись вниз по тонкой шее. Очертили напряженный сосок, спрятанный под моей футболкой. Погладили плоский животик… Это были не случайные действия. Казалось, она исследует себя какими-то заранее изученными движениями. Не стараясь казаться сексуальной. Естественная. Но будто повторяет выученный ранее урок. Тонкие пальцы скользнули между ног. Ника порывисто выдохнула. Свободной рукой она снова подтянула мою футболку к лицу, и вцепилась в неё зубами.

Не раз я видел, как девушки доставляют себе удовольствие напоказ. Но это другой случай. Ей даже стараться не надо. Она так притягательна в этой своей неопытности. А именно такими казались ее движения. Невинными, что ли… Но моя одежда в ее руках выглядит словно фетиш. Эти ее действия — порок в самом извращенном смысле слова.

В штанах стало тесно. Она думает обо мне? Нравится мой запах? Но… как же… все это наше предполагаемое родство? Неужели ей нет до этого дела? Я слышал, что в глухих деревнях и по сей день нередко встречаются случаи кровосмешения. Но Ника ведь современная образованная девушка. Она должна осознавать, что ничего хорошего из такого союза не выйдет? Тогда почему…

Черт. «Почему-почему»? Потому же, почему и ты сейчас сжимаешь член в руке, Марк!

Похоже, она хочет меня. И не способна противиться этому, в силу своей неопытности. Но ты-то, бывалый, ты можешь… Бл*дь, нет! Я так же, как и она не могу этому сопротивляться. Хотя умом и понимаю, насколько это отвратительно! Но не могу ничего поделать! Мы никому ничего не скажем!

Я рванул к двери…

Можно предохраняться, чтобы у нашего греха не возникло плодов!

П*здец! Совсем с катушек съехал?! Ты болен, Марк! Психотерапевт должен помочь. И то, не факт.

Рано или поздно она захочет детей, и что ты будешь делать тогда?! Шила в мешке не утаишь. Можно попробовать, конечно, но лишь до поры до времени. Потом за все придётся платить.

Ника.

Я упёрся лбом в стену. Как бы я хотел сейчас… Даже мечтать об этом не смей! За одни эти мысли в аду уже котёл для тебя подготовили! Хотя, пожалуй, я уже в аду…

Хватаясь за крупицы рассудка, я бросился прочь из дома. Нужно срочно остудить свой пыл. Сбросив одежду у душа, я встал под ледяные струи. Не смей потакать своим фантазиям. Не думай о ней. Ты не имеешь права! Снаружи послышался какой-то шум. Ника? Я напрягся. Она уже… закончила? Должно быть, хотела помыться. Будто в ответ на мои предположения у калитки раздался басистый гогот и какое-то бормотание. Похоже, у нас незваные гости. Неужто бывший наведался Нику повидать? Вроде она ясно дала понять, что не желает иметь с ним ничего общего. Нужно выйти и проконтролировать, чтобы он не навредил ей.

Весьма своевременно я понял, что в своём необузданном желании освежить мозги, вовсе забыл про полотенце. Я выглянул из-за шторки. Странно. Никого. Гости уже ушли? Или в дом заперлись? Не могло же мне показаться. Я потянулся, чтобы взять одежду, и наконец, понял смысл слышимого мной смеха. Эти придурки сперли мою одежду. Должно быть, видели, как я заходил в душ. Ну и как это должно было сработать? Типа я испугаюсь и поспешу вернуться к себе домой? Детский сад какой-то.

Повода для комплексов у меня нет. Однако я не хотел напугать Нику, своим неожиданным дефиле в чем мать родила. Поэтому прикрыв причинное место руками, то и дело поглядывая в сторону дома, я направился к палатке. Ну, попадётесь вы мне рано или поздно! Я вам устрою!

Аккурат когда я проходил мимо крыльца, дверь распахнулась. На пороге с взволнованным видом показалась Ника. Я остолбенел. И, похоже, не один я. Оценив мой внешний вид, Ника изумленно разинула рот.

— Что тут… происходит?

Волосы взъерошены, раскрасневшееся лицо, и… моя футболка на голое тело. О чем мне было доподлинно известно. В голове как назло закрутились дразнящие картинки, в том числе и эпизоды моего красочного сна.

— Вернись в дом, пожалуйста. Я ещё сам не разобрался. Как только пойму, расскажу.

— Это ведь не вы смеялись только что?

— Не я.

— И… где ваша одежда? — она снова изучающе осмотрела меня, задержав взгляд на моих ладонях чуть дольше, чем я того мог вынести.

У меня не было сил говорить с ней в сложившихся обстоятельствах.

— Ник, — голос охрип.

Черт. Мой интерес к ней уже невозможно было прикрыть руками.

— Разве вам не холодно? — она многозначительно приподняла бровь, все ещё не отрывая взгляда от моих ладоней.

Да она издевается!

— Могу вам чем-то помочь? — отстранённо спросила она.

— Да, черт! — не выдержал я. — Дай мне уже свой образец! Я сделаю тест, и тогда можешь смотреть на меня сколько влезет!

Огорошенная моим откровением, Вероника наконец заглянула мне в глаза.

— Хорошо, — усмехнулась, равнодушно пожимая плечами. — Если вы так просите…

Да быть того не может. Почему она так просто согласилась? Ответом мне послужили пальчики, что проворно юркнули под футболку… Вот дьявол, только ни это… С показным равнодушием Ника потянула со своих бёдер трусики. Все что я мог, молча наблюдать за этой завораживающей картиной. Усилия воли хватало лишь на то, чтобы удерживать свою челюсть на месте. Отвечать за другие части своего тела сейчас я был не способен.

Ника подошла вплотную и протянула мне свои трусики:

— Дарю. Это бартер за майку.

Она потянулась и вложила лоскут, ещё хранящий ее тепло, в мою ладонь. Я думал… нет, я надеялся, что она поспешит отнять руку, однако… Едва не подавился воздухом, когда острый ноготок будто невзначай скользнул по налитой кровью головке. Удовольствие, граничащее с болью. Не столько физическое ощущение, сколько эмоциональное. Это, пожалуй, и стало последней каплей. Напрочь позабыв о своём внешнем виде, я вцепился в хрупкие запястья. Завел их Нике за спину, и, навалившись всем телом, прижал девушку к обшарпанной стене дома. Злючка шумно выдохнула.

— Да ты издеваешься, — прорычал я в ее приоткрытый рот. — Я же все объяснил, так зачем ты это делаешь?

Мой взгляд метался по ее лицу. Ника явно желала казаться беспристрастной, однако фиалковые глаза словно плавились от желания.

— Ника… Что мне делать?!

— Границы почти рухнули. Если нет сил сдерживаться, так может вам было бы лучше пожить в другом месте?

— Вот оно что… Надеешься таким образом выкурить меня из своего двора? Ничего не выйдет. Можешь не пытаться…

— Вы получили образец. Самое время уезжать… — он дернулась, чтобы уйти.

Я прижал ее сильнее. Нечего сказать: она права. Но просто не готов ещё отпустить.

— Что-то ещё хотел, папочка?

— Хотел…

Какого черта я творю? По мере того, как начал включаться мозг, я ощутил, то, что Ника похоже и подразумевала под «рухнувшими границами». Мой член прижимался к ее обнаженному лобку. П*здец! Я отпрянул, чувствуя, что от фатальной ошибки меня уже почти ничего не сдерживает. Снова прикрылся руками, ожидая, когда Ника скроется в доме. Но она не спешила.

— Что ты сделала с той скромницей, которую называли фригидной.

Вероника равнодушно пожала плечами:

— Ничего. В скромнице просто проснулась женщина, — бросила она, и отвернулась, чтобы уйти. — Которая потакает своим желаниям…

Покачивая бёдрами, Ника скрылась за дверью дома. А я, наконец, смог спокойно дышать. Женщина, говоришь? Из-за… меня? Это неправильно. Я глянул на лоскут ткани, сжатый в кулаке и рванул к палатке. Вытащил из чемодана телефон и набрал номер из избранного.

— Пол…

— Ну что? Надоело? — даже не удостоив меня приветствием, ехидно спросил секретарь.

— Что? — не понял я.

— В Робинзона играть, надоело, спрашиваю? — он как ишак заржал в трубку.

— На твоём месте я бы не торопил босса домой. Помнишь же про увольнение по возвращении?

— Ладно вам. Я просто соскучился, — он снова залился смехом.

— Пакуй чемоданы и пулей сюда.

— О, нет… Вы все же не справляетесь без меня?

— Дельце есть. Передам тебе… кхм… образец ДНК, сделаешь для меня тест.

— Эмм… Вы там умудрились детей завести? За две недели? — он присвистнул.

— В смысле не для меня… — опомнился я. — Тут такое дело… Мужик один в деревне жене жизни не даёт. Считает, что она ребёнка от соседа нагуляла. Жалко мне их стало. Вроде семья ладная такая. Вот и решил помочь, — на ходу выдумывал я, дивясь, почему вдруг вообще решил оправдываться перед своим помощником.

Не хочу, что бы кто-то знал нашу тайну. Вот и все. Никто не должен знать… Если все решится не в мою пользу, то мне и без того будет стыдно. А если окажется, что нас с Никой не связывает никакое родство, то хочу забыть эту неловкую историю, как страшный сон. Уж точно не потерплю подколок Пола. Тогда совершенно точно придётся его уволить. А он мне вроде как нравится.

— Вот это широкий жест, — усмехнулся секретарь. — Ладно, понял. Скоро буду.