Глава 10

Глеба провела после обеда. Заварила себе чай с молоком и, закутавшись в плед, уселась в гостиной на диване. Сил совершенно не осталось после того, что мы вытворяли еще половину дня. А от воспоминаний на моем лице появилась улыбка. После того, как Глеб утром овладел моим телом, мы ушли в душ, где он снова не дал мне просто так помыться. Прижал к стене и под упругими струями воды снова и снова доводил меня до оргазма. А потом мы решили перекусить, но застряли на лестнице все по той же причине. Ох, как же мое тело сейчас ныло от боли. Но я не жаловалась, даже когда Глеб загнул меня над столом на кухне.

Кто бы мог подумать, что он способен столько раз заниматься сексом. Такой горячий и властный мужчина. И как же жаль, что он не мой. Пусть это была самая счастливая ночь в моей жизни и самое прекрасное утро, но все хорошее когда‐то заканчивается. И у меня это случилось слишком быстро.

– Доченька, ты тут. Привет, дорогая.

– Мама? Привет, – я сглотнула, понимая, что она все это время была дома и могла видеть нас с Глебом. – Ты когда вернулась?

– Ой, рано утром. Сбежала от своего любовника.

– Ааа…

– Не переживай, все нормально. Я просто не стала вас отвлекать друг от друга.

– Мама, ты видела меня с Глебом? – мне стало очень стыдно, потому что я не любила афишировать такие моменты, тем более учитывая, что я была с маминым другом.

– Видела. Ну и что? Можно подумать, я не знаю, как вы друг друга хотите. Он хоть и тормозит, но я видела, как он на тебя смотрит.

Мама прошла по комнате и, присев рядом со мной на диван, забрала мою руку в свои ладони.

– Доченька, скажи, ты счастлива?

Ее вопрос застал меня врасплох. Что я должна была сказать маме? Что мы с Глебом были всего на одну ночь? Но, по сути, это правда. Но как же признаться?

– Варь, ты долго думаешь над ответом. Он тебя обидел?

– Нет, мамулечка, что ты! Глеб был очень нежным и внимательным.

– Тогда почему ты не знаешь, что ответить?

Черт, ну зачем она об этом спрашивает? Я же знаю, что маме не понравится мой ответ.

– Варь…

– Мам, мы были с ним всего на одну ночь.

Мама тут же застыла, правильно понимая мои слова.

– Значит, все‐таки не позволил себе Глеб быть счастливым.

– Мам, мне было хорошо с ним. Можно сказать, моя мечта сбылась.

– Он воспользовался тобой.

– Нет, – я покачала головой, сжимая ее руку, – нет, мам. Мы изначально договорились с ним, что это всего лишь на одну ночь. Я просила его об этом. Иначе бы он никогда не согласился.

– Моя девочка, – мама забрала из моих рук чашку, поставила ее на стол и утащила меня в свои объятия, – я так хочу, чтобы ты была счастлива. Может быть, посмотрю на это с небес.

– Мам, не говори так. Ты будешь жить, ты еще долго будешь с нами.

– Как Бог даст, доченька. Как Бог даст.

– Чем планируешь заняться, мам?

– Хотела пообедать с тобой в ресторане. Может, Лерку позовем?

– Я, конечно, Лерку люблю, но давай сегодня вдвоем? Не хочу тебя ни с кем делить.

– Я только за. Ну что, тогда будем собираться? Я хочу привести себя в порядок после сна. Долго я сегодня отсыпалась днем.

– Мне бы и самой не помешало, но не хочу тратить много времени на сон, когда его можно провести с тобой.

– Ладно, тогда пошли красоту наводить. Нечего своим видом пугать людей.

А вечером случилось то, что меня пугало больше всего. После обеда мы вернулись с мамой домой, она прилегла, почувствовав себя уставшей, но на самом деле организм дал сбой. Ей стало плохо настолько, что пришлось вызывать врача. Маму забрали в больницу и тут же прописали химию. Оказывается, она у нее была прописана в карте, но мама решила, что ей больше не нужно лечиться. Она просто не хотела лежать в больнице, тем более теперь, когда я вернулась домой. И за это мне хотелось поругать маму. Почему она так беспечна к своему здоровье? Почему не хочет лечиться?

– Я лечилась, доченька, но теперь это не имеет смысла, – говорила она мне на следующее утро, смотря больным взглядом, выворачивая мне душу.

– Мамулечка, лечиться всегда есть смысл.

– Не в моем случае. Каждому отведено время Варя, и мой час настал.

Я не хотела ее слушать, не хотела даже думать об этом. Когда она уснула, я вышла из палаты и пару часов просидела в коридоре с потоком слез. Я не могла их остановить, не могла не плакать, зная, что все равно то время настанет. И неважно когда, все равно одинаково больно.

Господи, ну почему все так? Почему ты ее отнимаешь у меня так рано? Моя мама, она такая молодая еще, у нее вся жизнь впереди. Ей только исполнилось сорок три года. Почему? Почему так рано?

В груди сдавило тисками, и я едва могла сделать новый вдох.

Как мне смириться? Как привыкнуть к мысли, что мамы может не стать в любой момент? Как научиться дышать? Разве к такому можно относиться равнодушно, не испытывая боли?

Прикрыв глаза, я постаралась вдохнуть, но снова получилось сделать наполовину. Только новый поток слез ощутила на щеках и всхлипнула. Каждая минута может быть последней, и от осознания этого мне становилось еще больнее. Как же мне хотелось продлить время, как же мне хотелось, чтобы мама снова была здорова, как раньше. И тогда я бы еще больше ценила каждую прожитую с ней рядом минуту.

– Варя, почему ты мне не позвонила?

Я медленно подняла голову и тут же прикусила губу, чтобы не разреветься в очередной раз. Но это было настолько сложно, что я едва могла себя сдерживать. Передо мной стоял Глеб и смотрел на меня взволнованным взглядом.

– Может, тебе успокоительное накапать? Где врачи?

Я пожала плечами и, опустив голову, снова воткнулась взглядом в стену.

– Маме плохо.

– Тебе нужно было сразу позвонить мне.

– Я не подумала об этом. Я всегда была с ней рядом. Ей назначили химию.

– Что говорят врачи?

Я прижала тыльную сторону ладони к губам и, зажмурившись, медленно покачала головой. Душу пронзило очередным приступом боли. Казалось бы, все та же мысль, но каждый раз все больнее и больнее от нее.

– Мама пропустила одну химию. Она не хотела лечиться, и я не понимаю почему. Она же могла продлить себе жизнь.

Глеб присел в соседнее кресло и забрал мою руку в свои ладони. Его тепло сейчас было так важно для меня, что хотелось положить голову ему на плечо, но я сдержалась.

– Ты же знаешь ее, она как решит, так и будет.

Я медленно повернулась к нему и выдохнула дрожащими губами, понимая, что меня всю колотит.

– Я боюсь, Глеб. Я боюсь. Боюсь, что однажды услышу эти страшные слова. Как я буду без нее? Как? Я не представляю.

– Иди сюда, – он потянул меня в свои объятия, и я, прикрыв глаза, с удовольствием прижалась к его груди.

Он, пожалуй, самый родной после мамы.

– У меня нет ни бабушек с дедушками, ни сестер с братьями. Никого.

– Ты не хорони маму раньше времени.

– Нет, нет, конечно! Я не хороню. Я хочу, чтобы она жила еще очень долго. Но я не могу ничем ей помочь и от этого мне больно.

– Ты ела сегодня?

– Что? – не сразу поняла, о чем он спрашивает.

– Завтракала или хотя бы обедала?

– А что, уже обед?

– Уже вечер, Варя. Поехали, я тебя покормлю.

– Подожди, но ведь мама… надо ей сказать.

– Я только что разговаривал с врачом, и он сказал, что Наташа уснула. А тебе надо отдохнуть. Не уверен, что мама обрадуется, когда увидит тебя заплаканную и уставшую.

– Я не поеду домой. Я не хочу.

Савин раздраженно вздохнул и, поднявшись из кресла, потянул меня на себя.

– У меня переночуешь, если захочешь. Но только пока Наташа в больнице.

Я часто закивала головой и принялась вытирать слезы.

– Пойдем, завтра я привезу тебя с самого утра.

– Я хотя бы на секундочку загляну к маме, хорошо?

Глеб кивнул, а я быстро вошла в палату, отмечая, что мама действительно спит.

Моя родная, как же ей больно. Она за сутки очень изменилась, но для меня по‐прежнему самая красивая.

Я подошла к ней и, склонившись, поцеловала в щеку.

– Спи, мамочка, а завтра я приду и тебе станет легче. Я люблю тебя, моя родная.

Постояв возле нее несколько минут, я вышла из палаты. Глеб ждал меня на том же месте.

– Пойдем, я на машине.

Я кивнула и последовала за мужчиной. Не очень мне хотелось уезжать отсюда, но понимала, что мама точно не обрадуется, когда узнает, что я ночую в клинике, да еще и ничего не ем. А расстраивать ее сейчас тем более не хотелось.

Мы приехали в один из дорогих ресторанов города. Я знала, что Глеб привык посещать подобные заведения, да и мы с мамой часто ездили в дорогие рестораны. Но сегодня я точно не была готова для заведения такого уровня.

– Глеб, меня не пустят сюда в таком виде. Ты посмотри на меня: джинсы, растянутая кофта, синяки под глазами. Только пугать завсегдатаев.

– Ты всегда хорошо выглядишь, а кому не нравится, могут свалить отсюда. Пошли, иначе я тоже упаду в обморок от голода.

Мужчина вышел из авто и, обойдя его, открыл для меня двери. Лицо тут же обдало морозным воздухом.

Скоро Новый год…

– Спасибо, – кивнула я, когда Глеб подал мне руку и придержал, чтобы я не упала на скользкой плитке.

Ключи от авто он передал метрдотелю, а мы вошли в ресторан, где на входе нас сразу же встретил администратор.

– Добрый вечер, Глеб Александрович, Варвара Сергеевна.

Вот это подготовка.

– Добрый вечер.

– Я вас провожу к столику.

– Ты заказал? – удивленно уточнила я, когда мы пошли следом за администратором.

– Он всегда за мной, не переживай. Я только позвонил и сообщил, что буду с тобой.

Я кивнула и следовала за Глебом, попутно ловя на себе недовольные взгляды. Как же мерзко. Нет, я была в чистой одежде, от меня не разило неприятным запахом, но я точно была одета не для ресторана. Потому такие взгляды. Но я бы себе подобного точно не позволила. Какая мне разница, кто и как одет.

– Не обращай внимания на них.

– Какие невоспитанные. Я бы точно не стала пялиться на человека, если бы он зашел в ресторан не в платье.

– Ты не они, Варя, вот и весь ответ.

– Присаживайтесь. Как будете готовы сделать заказ, нажмете кнопочку.

– Спасибо, Дима.

Столик стоял в укромном месте, но все равно отсюда отлично прослеживались остальные присутствующие, которые нет‐нет, да взглянут на меня оценивающим взглядом. Тактичности не занимать у них.

– Будешь что‐то из малокалорийного? – уточнил Глеб, всматриваясь в меню.

– Почему? Нет, я сейчас согласна на любую еду. Очень проголодалась, оказывается.

Глеб снисходительно улыбнулся и открыл страницу с горячими блюдами.

– А здесь есть грибной суп? – почему‐то в первую очередь подумала о нем, и сразу же захотелось съесть огромную тарелку любимого супа.

– Есть. Я, пожалуй, тоже не откажусь.

Только мужчина хотел нажать кнопку вызова официанта, как неожиданно к нашему столику подошла барышня в откровенном платье и со слишком вульгарной улыбкой.

– Глеб, здравствуй, не ожидала тебя увидеть здесь.

Савина едва не перекосило от вида барышни, а я, не желая наблюдать за ней, нажала на кнопку.

– Привет. Извини, я немного занят.

– Я ненадолго, – она умостила свою накачанную попу на соседний стул и, повернувшись к мужчине, положила руку на его руку, – к тому же, я смотрю, ты кого‐то на улице подобрал? Решил пожалеть и накормить оборванку?

Вот гадина! И после этого она считает, что чем‐то лучше меня?

– Я не помню, как тебя зовут, но очень советую поднять свою задницу и свалить на хрен из этого ресторана, – недовольно произнес Глеб, смерив девицу злым взглядом.

– Ты из‐за оборванки? Разве она не с улицы?

– Лучше бы тебе и вправду сделать то, о чем попросил Глеб, иначе это может плохо кончиться. Я не оборванка, милая, и могу сделать так, что ты сядешь на пятнадцать суток.

Я врала, я бы такого не посмела сделать, но припугнуть зарвавшуюся мадам не помешает.

– Да ты видела себя в зеркало?

– Хватит, – рявкнул Савин и, поднявшись из‐за стола, схватил девицу и потащил ее в сторону выхода.

Я даже оборачиваться не стала, чтобы понаблюдать, что будет происходить дальше. Мне абсолютно не интересно. А Глеб в следующий раз будет думать, с кем в постель ложиться. Но надо отдать ему должное, он поступил, как мужчина, и не позволил всякой дряни меня оскорблять. Это приятно.

– Варя, прости. Я, конечно, знал, что у меня есть среди знакомых дуры, но не настолько.

– Теперь будешь знать, кого пускать в свою постель.

– Прости.

– Мы будем делать заказ? Оборванка голодная.

– Конечно. И не называй себя так, прошу.

После плотного ужина мы поехали к Глебу домой. Уже по дороге я почувствовала усталость и желание скорее добраться до кровати и укрыться теплым одеялом. Видимо, усталость накатила полной силой и организм требовал немедленного отдыха.

– Не думала, что когда‐то приеду к тебе просто спать.

– А что ты думала?

Я подняла голову и посмотрела на Глеба, который внимательным взглядом изучал мое лицо.

– В прошлый раз я была здесь для другого.

– Это ты так захотела.

– Да, это было мое решение. А ты меня выгнал. И что в итоге?

– Ты здесь? – уточнил он, на что я медленно покачала головой.

– Все равно мы переспали.

– Ты настояла, – хмыкнул он, вызывая на моем лице улыбку.

– Ты был не против.

– Варя, ты же понимаешь, что на этом наши близкие отношения закончились.

– Я ничего не требую. Разве что одного – идем спать. Сил нет.

Глеб кивнул и, припарковав авто, заглушил двигатель. Я открыла со своей стороны двери, когда мужчина уже подоспел и подал мне руку.

– Чтобы не упала. Может быть скользко.

– Спасибо, – кивнула я, соприкасаясь с его горячими пальцами.

Он нажал кнопку на брелоке, включая сигнализацию на машине, и, снова перехватив меня за руку, повел к подъезду. Мне была приятна его забота. Я не питала никаких надежд, не строила воздушных замков насчет этого мужчины. Просто знала, что он по-дружески относится ко мне, потому что является другом моей мамы.

– Добрый вечер, – произнесли мы в один голос, здороваясь с консьержем.

– Добрый вечер. Глеб Александрович, вас искал Артем Лебедев.

– Лебедев? – удивленно уточнил Глеб и тут же посмотрел на меня.

– Мамин бывший.

– А этому уроду что нужно? – вопрос риторический, ибо никто из нас не знал ответа. – Ладно, спасибо, Николай.

– Хорошего вечера. Варенька, простите, как ваша мама?

Я обернулась к мужчине и с грустью во взгляде посмотрела ему в глаза.

– Она в больнице и очень плохо себя чувствует.

– Держись, девочка. Богу виднее.

– Спасибо, – кивнула я и зашла в лифт, двери которого Глеб придерживал для меня. – Не понимаю, что понадобилось Артему от тебя?

– Наверняка давно по морде не получал, соскучился по этому делу. Не обращай внимания. Я даже думать о нем не хочу.

Я снова кивнула.

Мы приехали на нужный этаж. Глеб открыл двери и пропустил меня вперед, тут же включая свет по всей квартире.

– Проходи. Я сейчас дам тебе халат, и ты сможешь принять душ. Чаю приготовить?

– С молоком, если можно.

– Хорошо. Раздевайся пока.

Я скинула с себя пуховик и сапоги, а пока Глеб ушел в комнату, я решила вымыть руки. Прошла в ванную, отметив, что и здесь тоже горит свет. Ничего себе у него система.

Открыв кран, ждала, пока спустится холодная вода. Осмотрелась и взглядом застыла на полке с открытой пачкой презервативов. Мило.

– Варя, держи халат, а полотенца найдешь в шкафу на полке. Тапки вон под стеллажом.

Глеб повесил халат на крючок и повернулся ко мне.

Я грустно улыбнулась.

– Времени зря не теряешь, – кивнула на презервативы и, выдавив крем‐мыло, принялась мыть руки.

– Я тебе ничего не должен, но скажу. Они здесь неделю лежат. Я после тебя ни с кем не был.

– Я не предъявляю. Иди уже. Хочу согреться.

– К тебе идти? – его вопрос ввел в ступор, и, кажется, Глеб сам понял, что сказал глупость, ибо это бы означало, что между нами что‐то еще будет. – Извини, я ушел заваривать чай.

Я кивнула и, закрыв кран, сбросила с себя вещи. Быстро искупалась, простояв под душем совсем недолго, минут пять, не больше. Вытерлась насухо и, накинув на себя халат, босыми ногами прошлепала из ванной на кухню, отмечая, что у Глеба по всей квартире теплые полы. Как же приятно. У нас только на первом этаже такой кайф.

– Быстро ты. Пей чай, а я в гостиной тебе постелю.

– Спасибо.

Отметила, что чашка с парящимся напитком уже ожидала меня на столе. Я забрала ее в руки и, присев на диван, подула на горячий чай.

Глеб все же заботливый мужчина, и если бы он умел любить, то точно бы осчастливил какую‐то девушку.

Когда я допила чай и прошла в гостиную, хозяин квартиры как раз вышел из ванной с мокрыми волосами и стекающими каплями по оголенным плечам. На нем были одни ночные штаны.

– Тебе лучше бы одеться, – заметила я, укладываясь на диван под теплое одеяло.

– Обычно я сплю голым, так что скажи спасибо за то, что надел штаны. Спокойной ночи, Варя.

– Спокойной ночи.

Глеб потушил свет, но в квартире стоял полумрак от уличных фонарей, и я прекрасно видела, как он шел в свою комнату.

– Глеб?

– Что?

– Мама ведь будет жить?

Он остановился на миг и, когда понял, что ему нечего ответить, скрылся в комнате.

Жаль, что у него нет дверей. Мне бы дышать было легче.

– Спи, Варя, завтра поговорим.

Ага, спи. Вот так взяла и уснула, конечно.

Отвернувшись к окну, заметила в свете фонарей летящие снежинки. Грустно улыбнулась и, прикрыв глаза, прикусила губу. Сейчас мне не до радости зимы, не до новогодних праздников. Только бы мамочка жила еще как можно дольше.

Уснуть никак не получалось. Вроде и тепло было под одеялом, но меня постоянно морозило и я никак не могла нагреть себе место. Да и мысли о маме не приносили покоя. Мне постоянно хотелось сорваться к ней, постоянно хотелось быть рядом. И, если бы Глеб меня не забрал из больницы, я бы так и сидела у нее под дверями.

Как же мне хотелось, чтобы мама улыбалась и радовалась жизни, чтобы мы с ней снова могли гулять по паркам, ходить на каток, есть мороженое или обедать в ресторане.

Мамочка, как же мне больно за тебя.

Не выдержав, я отбросила одеяло и побежала к Глебу. Он, в отличие от меня, кажется, уснул.

– Глеб, – позвала шепотом, стоя у входа.

– Чего тебе?

– Не спишь?

– Сплю.

– Угу, – кивнула я и подошла ближе. – Можно я с тобой? Мне холодно и грустно.

– Варя, я не буду тебя веселить.

– Не будь занудой, мне и так больно. Я просто рядом полежу. Пожалуйста.

Савин вздохнул и неожиданно отбросил край одеяла, приглашая мне прилечь рядом. Я, не думая, побежала к кровати и, забравшись под одеяло, укуталась поплотнее. Здесь было тепло, нагрето, но все равно чего‐то не хватало. И тогда я решила наглеть. Развернулась и прижалась к мужскому горячему телу.

– Зараза.

– Я только чуть‐чуть, – и закинула ногу ему на бедра, рукой обхватила талию, а головой улеглась на грудь, – так тепло мне.

Почувствовала, как Глеб положил мне на плечи руку, и от удовольствия я зажмурилась. Как же приятно засыпать в любимых объятиях. Чувствовать прикосновения, запах, тепло… Жаль, что это все ненадолго.

Проснулась я рано. За окном еще было темно, и, если бы не пронзительный взгляд Глеба, я бы, наверное, еще спала.

Открыв глаза, поняла, что лежу едва не на мужчине, а его член упирается мне в бедро. Пошевелилась и услышала глухое рычание.

– Варя, не двигайся, пожалуйста.

– Почему?

– Еще одно движение, и окажешься на лопатках, – он перехватил мою ногу и зафиксировал ее так, чтобы у меня не было возможности двигаться.

– Я же не против. Только ты меня все время отталкиваешь.

– Замолчи.

– А это еще почему?

– Пффф, Варя!

Я захотела хихикнуть, когда поняла, что мое дыхание опаляет его кожу на груди.

– Ладно, молчу. Дай еще немного насладиться.

– Чем?

– Я молчу.

Положила голову обратно на грудь, прикрыла глаза и уснула. А проснулась уже в одиночестве, что, несомненно, меня расстроило. Приподнявшись в кровати, поправила волосы и грустно улыбнулась. За окном все в белом покрывале. Красиво, чего уж скрывать. Еще бы на душе такую легкость.

– Проснулась? – услышала со стороны входа и обернулась к Глебу.

– Привет. Да, выспалась. Ты давно проснулся?

– Не совсем. Завтрак готов. Умывайся, я жду тебя на кухне.

– Как там мама, ты не звонил в больницу?

– Звонил, – кивнул Глеб и, заметив мое замешательство, поспешил ответить: – Она так же. Варя, главное, что ей не хуже.

– Да, ты прав.

– Пойдем, позавтракаем и поедем в больницу.

Я кивнула и выбралась из‐под одеяла. Но стоило мне ступить ногой на мягкий ворс, как почувствовала легкое головокружение. Кажется, это из‐за усталости и стресса. Слишком много волнуюсь, плачу, вот и на здоровье отражается.

Но за столом я особого аппетита тоже не проявила. Все ковыряла вилкой в омлете и пыталась собрать мысли в кучу. В итоге только разозлила Глеба своим нежеланием есть. Ну а что я могла поделать? Не хочу, не лезет. Да и ком в горле стоял, будто я давно не плакала. А может, и не из‐за того? Кто его знает? Я сама особо понять не могла, но и думать об этом тоже не было никакого желания. Сейчас важно о мамочке заботиться, а с собой я потом разберусь.

– Варь, мне не нравится твое состояние. Ты не заболела?

Я пожала плечами на вопрос Савина и натянула сильнее шапку.

– Хочу в кроватку и никуда не вылезать.

– Вчера ты была иного мнения.

– Да, вчера я себя лучше чувствовала. А сейчас понять не могу, что такое.

– Может, врачу покажешься? Все равно в клинике будем.

– Разберусь.

Решать этот вопрос с Глебом мне почему‐то не хотелось. Были у меня мысли и сомнения, которые вовсе не касались его, и это тоже напрягало. Но мне не хотелось развивать эту мысль и уж тем более надумывать глупости. Этого просто не может быть.

– Доченька, ты что‐то бледная совсем, – заметила мама, стоило мне войти к ней в палату.

– Неважно чувствую себя, мам. Может, простудилась. Ничего страшного, – я постаралась улыбнуться, чтобы мама не волновалась за меня.

– Ты себя не загоняй. Не надо здесь ночевать, милая. Подумай о своем здоровье.

– Я не ночевала, мам. Меня Глеб забирал.

– Как у вас сейчас отношения?

– Мы друзья, как изначально и договаривались.

– Да, после секса в друзья, это сильно. Некому Глебу щелбана отпустить.

– Мам, – хихикнула я и обхватила ее руку своими ладонями, – ты лучше скажи, как себя чувствуешь?

– Да я лучше всех, Варь, ты же знаешь. Я бы прямо сейчас в клуб, по сто пятьдесят и на танцпол.

– Мамуль, ты никогда не теряешь оптимизма. Но я так рада, что у тебя хорошее настроение.

– Лишь бы ты была счастлива, моя девочка. А может, ты беременна?

Мама озвучила то, о чем я боялась думать.

– Вряд ли. Но если узнаю, сообщу тебе первой, договорились?

– Было бы здорово, если бы у тебя родился малыш. По крайней мере, я бы умирала с мыслью, что ты не будешь одинока. Хотя ты и так не будешь одинока.

– Сейчас главное не это.

– Это, Варя, именно это. Иди, отдохнуть хочу.

Я кивнула, поцеловала маму и, задержавшись на несколько секунд, вышла из кабинета. Но стоило мне развернуться к Глебу, как в голове все кругом пошло и я едва не упала, но была вовремя подхвачена руками мужчины.

– Срочно, к врачу! И никаких отговорок.