Глава 6

– Как ты, подруга? – спросила Лерка, когда мама вошла в очередной раз в примерочную.

Отвечать на такие вопросы не было желания, да и так было все понятно, но и молчать тоже было бы глупо. Я бросила на подругу короткий взгляд и, вздохнув, пожала плечами.

– Стоит мне что‐то отвечать?

– Я буду рядом с тобой, Варь. Ты же знаешь, что я не брошу тебя.

Я улыбнулась, едва заметно приподняв уголки губ.

– Как бы это жестоко ни звучало по отношению к тебе, но маму мне никто не заменит. Прости, Лер.

– Я понимаю, не извиняйся.

– Ну, как я вам, девочки? – мама вышла из примерочной в красивом нежно‐розовом платье.

Я улыбнулась, восхищаясь ее красотой, и тут же подошла к ней, чтобы обнять.

– Ты у меня самая красивая, мам, – прошептала я и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

– Не поняла, – она отстранилась и посмотрела на мое лицо, – опять плачешь.

Я с силой прикусила губу, понимая, что физическая боль ничто по сравнению с душевной.

– Давайте мороженого съедим? Настроение моей дочери поднимем.

Я поймала на себе взгляд Глеба. Задумчивый, сканирующий, изучающий. Раньше бы плавилась от его взгляда, а сейчас была равнодушна. Не потому, что разлюбила мужчину, наоборот, поняла, что моя любовь стала крепче. Просто сейчас мне даже думать не хочется о нежности.

Мы прошли в кафе. Мама с Леркой заказали для нас мороженое, а Глеб попросил приготовить для него кофе. Я бы сейчас не отказалась от коньяка, да только при маме пить не хотелось. Она тоже попросит, а для меня это как знак, что таким образом она хочет скорее убить себя.

Мороженое оказалось ванильное с кусочками шоколада. Мое любимое из детства. И стоило мне только положить кусочек в рот, как меня накрыло воспоминаниями о прекрасном времени, когда мама была полна сил и эмоций, когда никто не думал о том, что ее может не стать так рано. И то, что сейчас это моя реальность, мне приносило невыносимую боль. А тогда, тогда мы гуляли с мамой по парку, катались на аттракционах и она, увидев небольшое кафе, предложила поесть мороженого. Мне захотелось попробовать ванильное с кусочками шоколада, и с тех пор оно стало моим любимым. Мало того, еще и воспоминанием из детства. Помню, я тогда здорово ляпнула на свое новое красивое платье слегка подтаявшим пломбиром. А мама вместо того, чтобы ругать меня, поругалась с мороженым, обвинив его в том, что оно слишком быстро тает. Разве это не чудесно?

– Варя улыбнулась? – отметила мама, а я удивленно перевела взгляд, понимая, что на меня смотрят три пары глаз.

– Вспомнила, как ты мороженое ругала, за то, что оно испачкало мне платье.

– А ты про тот случай! Ну конечно, новое платье, а мороженое решило его испортить.

– Мне бы мама потом неделю не покупала сладости, – хмыкнула Лера, закатывая глаза.

– Да и хрен с тем платьем. Не ребенка же мне ругать.

– Потому что я всегда говорила, ты у меня самая лучшая мама в мире.

– Для каждого ребенка ее мама самая лучшая. Лерка, не обращай внимания на Варю.

– Да ну, теть Наташ, я вообще не парюсь. Вы же крутая. Глеб, а ты давно вернулся из поездки? Вроде бы тетя Наташа говорила, что ты уезжал?

Меня неприятно кольнуло то, что Лера обращается к Глебу на ты, в то время когда даже я не могла себе этого позволить. Хотя чего скрывать, я не не могла, я не хотела. Или боялась.

– Я уезжал ненадолго. Сейчас у меня в основном делами занимается мой заместитель.

Так и хотелось сказать, правильно, какая разница, кого и где трахать. Но решила удержаться от колкости, чтобы мама ничего не заподозрила.

– Глеб тоже не хочет оставлять меня надолго одну.

– Ну, теперь вы можете не переживать, Глеб Александрович, я буду с мамой рядом, а вы можете свое время делить с подругами.

– Я сам решу, Варя, с кем мне его делить.

Его ответ был неприятен, и мне захотелось встать и стукнуть его.

– Глеб, не сердись, это был намек на то, что Варя не хочет меня ни с кем делить.

– Но придется. Иногда, – пояснил он, смерив меня строгим взглядом.

Мама хотела сгладить ситуацию и защитить меня. А в том, что Глеб тоже хочет быть рядом с ней, я его понимала и не собиралась этому препятствовать. Они друзья и очень близки друг другу, и я бы не посмела запретить Глебу быть рядом с мамой. Это было бы жестоко с моей стороны по отношению к мужчине. А я не тот человек, который будет делать пакости в ответ на обиду. К тому же… это не просто не давать человеку видеться с другом. Мама умирает, а она дорога Глебу, может, не так сильно, как мне, но я знаю, что он ее очень любит.

– Потерплю вас как‐то.

– Варь, ты чего? – Лерка толкнула меня в бок, намекая, что я перегибаю.

– Я шучу. Я просто хочу быть рядом с мамой.

– Варюша, ты у меня все равно самая любимая и моя единственная.

Я улыбнулась и потянулась к маме за объятиями. Конечно, я ее ни к кому не ревновала. Мама всегда давала мне понять, что только я самый дорогой человек в ее жизни. Только меня она любит такой любовью, которую невозможно объяснить словами, и никогда никто не встанет для нее важнее, чем я. Она это не только говорила, но и доказывала своими поступками и любовью. И я знала, что она меня не предаст, и в ответ я любила ее еще больше. Хотя мама всегда говорила, что она любит больше. Да и разве это главное, то, что говорят? Важнее чувствовать, отдавать и получать.

На столе зазвонил мой мобильный, приковывая к экрану взгляды всех присутствующих.

– Слушаю, Алекс.

– Привет, Варя. Я прилетел. Встретишь меня?

Звонок от Алекса почему‐то ввел меня в ступор. То ли я не ожидала, что он прилетит так скоро, то ли просто практически не вспоминала о нем. Ни о ком не хотелось думать, кроме мамы. И потому я не могла ответить, рада ли была тому, что он уже в городе.

Пообещала маме вернуться сразу же из аэропорта домой. Словила на себя заинтересованный взгляд Глеба и убежала на поиски такси. Возле торгового центра их всегда было много, потому не стала вызывать, иначе бы пришлось ждать дольше. А мне не очень хотелось задерживаться. Жаль, что моя машина стояла дома, а гулять мы приехали на авто Глеба.

Я забежала в аэропорт и тут же увидела Алекса с цветами в руках. Улыбнулась ему и помахала рукой, привлекая к себе внимание. Кто бы сомневался, что этот мужчина будет встречать меня с букетом? Мне была приятна его забота и внимание. Я довольная, облизнула губы и поторопилась ему навстречу, сразу же утопая в крепких объятиях.

– Моя девочка, – прошептал он на ухо, разгоняя по телу мурашки.

– Привет. Прости, ехала на такси. Машина дома осталось, и потому я немного задержалась.

– Я дождался. Прости, что не звонил. Было много работы.

Я поцеловала его в губы и забрала букет, носом утыкаясь в пышные бутоны гортензий. Не дешевые цветы, отметила я, на миг прикрывая глаза.

– Ты очень грустная, – отметил он, когда мы направлялись в сторону парковки к такси.

Я отмахнулась, осторожно ступая на заледеневшую корку.

– Что‐то случилось?

– Случилось, Алекс. Нам нужно поговорить.

– Когда девушки говорят такие слова, обычно это ни к чему хорошему не приводит.

– Так и есть. У меня не хорошие новости.

Я остановилась, и обернулась к Алексу, на лице которого читалось волнение.

– Только не говори, что ты хочешь меня бросить.

Я едва заметно улыбнулась и медленно покачала головой.

– Я не хочу тебя бросать. Давай поговорим об этом дома? Здесь не очень комфортно.

– Ты хоть намекни. Я же изведусь.

Я вздохнула и, развернувшись, пошла к такси.

– Моя мама… она больна. Об остальном позже, ладно?

– Конечно.

До дома мы добрались за сорок минут. И стоило мне зайти во двор, как я ошарашено уставилась на автомобиль Глеба, которого, по сути, здесь не должно быть. Почему хотя бы не за двором? Почему он стоит у крыльца?

– Это твоя? – услышала вопрос от Алекса и перевела на него взгляд.

Он кивнул головой в сторону черного автомобиля.

– Нет, это авто маминого друга. Пойдем.

Мне не нравилось, что Глеб остался гостить у мамы. Мне было не легко находиться в его компании, и тем более я не знала, как вести себя теперь, когда прилетел Алекс. Черт, только этого сейчас не хватало мне! Ну почему мужчинам нужно испытывать мое терпение?

– Мам, мы дома, – крикнула я, стягивая с шеи шарф.

– Надеюсь, я понравлюсь твоей маме. Все же видеосвязь это одно, а вот личная встреча совсем другое.

– Главное, чтобы ты мне понравился, – услышала стальной голос Савина и напряглась, натянулась, как струна, будто испугалась грозного голоса моего отчима.

Глеб? Что он себе позволяет?

– Добрый день. Меня зовут Алекс, я парень Вари. А вы?

В ответ на слова Алекса Глеб уничтожающе осмотрел его с ног до головы, показывая свое презрение. Мне не понравилось его поведение, и я собиралась позже поговорить с ним об этом. Я не позволю даже любимому мужчине подобным образом относиться к моему парню. Как бы глупо это ни звучало. Алекс не заслужил такого отношения, да и Глеб не имел на то право.

– Алекс, познакомься, это Глеб Александрович, мамин друг, – решила вмешаться, потому что боялась, что Савин нагрубит в ответ.

– Приятно познакомиться.

– Глеб Александрович, а где мама?

Он наконец‐то перевел на меня свой взгляд и задумчиво смотрел несколько долгих секунд. Я не понимала, что с ним происходит, и желания узнавать не было.

– Наташа прилегла отдохнуть.

– Ей плохо? – тут же спохватилась я, понимая, что могу потерять ее в любую минуту.

– Нет, просто устала. В ее состоянии это допустимо.

– Ладно. Хорошо. Алекс, пойдем покажу нашу комнату.

– Варя, можно тебя на минутку? – Глеб прошел на кухню, даже не удосужившись дождаться моего ответа.

Что с ним сегодня происходит? Я не собираюсь терпеть его выходки и уж тем более подчиняться.

– Пойдем, Алекс, – произнесла я и стала подниматься по ступенькам, когда услышала позади себя снова недовольный голос дяденьки.

– Варвара, разве я тебя не просил пройти со мной?

Я развернулась и одарила его гневным взглядом.

– Разве я согласилась? Мне кажется, вы очень резко реагируете на мое присутствие. Поговорим в следующий раз, когда у вас будет хорошее настроение.

Ох, как его перекосило от моих слов, но мне это очень понравилось. Не ожидал, что я могу грубить в ответ?

– Пожалуйста, – выдавил через зубы, – пройди на кухню.

Я было хотела улыбнуться, но сдержалась, не желая показывать Глебу свою маленькую победу. Он и так это понял.

– Хорошо. Саш, присядешь? Я быстро.

– Все нормально? Может, помощь нужна? – заботливо уточнил он, заметив наши перепалки.

– Нет, все хорошо. Не переживай.

Для меня было важно дать понять Глебу, что я не потерплю унижений, не потерплю приказного тона и любого хамства, которое последует с его стороны. И кажется, он это понял, но не факт, что у него получится договориться с самим собой.

Я улыбнулась Алексу и ушла на кухню, собираясь выслушать то, что мне хочет сказать мамин друг.

Савин демонстративно прикрыл за собой двери, отгораживая меня от побега либо же от моего парня. Прошел по кухне и, уперевшись своей задницей в столешницу, посмотрел мне в глаза с вызовом. Я же наблюдала, как он сложил руки на груди, и с ужасом поняла, что просто не перенесла бы, если бы у него на пальце вдруг оказалось кольцо. Отчего пришла эта мысль, я не понимала, и тут же отвела взгляд от мужчины, в надежде прогнать из головы глупости.

– Я слушаю вас.

– Прекрати ерничать! – мои брови взметнулись вверх от его тона, но я, сцепив зубы, постаралась держать себя в руках. – Ты собиралась подарить мне свою девственность, а теперь ведешь себя так, словно мы знакомы пару часов.

– Я не подарила вам свою девственность и уже не подарю. Вы упустили свой шанс. Второго такого не будет. И я очень рада, что тогда не натворила глупость, о которой потом бы очень жалела. Я могу идти?

Я видела, как он разозлился на мои слова. Но черт возьми, почему мне так приятно?

– Ты что, собралась спать с ним в одной комнате? У матери на глазах?

– Или у вас на глазах? Может быть, вас пригласить посмотреть, чем мы будем заниматься ночью? Потому что мою маму это не смущает. Я взрослая девочка и вправе делать то, что захочу. А я хочу жить со своим парнем. Вас что‐то смущает? Или вам напомнить, сколько мне лет?

– Ты не будешь жить с ним в одной комнате.

– Двадцать четыре, – произнесла громко, когда поняла, что он меня не услышал.

– Да хоть тридцать, – рявкнул он и, оттолкнувшись, направился ко мне.

Я не стала убегать. Как бы я ни пыталась его забыть, не думать о нем хотя бы день, любовь моя оттого не становилась слабее. Я скучала. До боли, до безумия, до отчаяния. Я скучала по Глебу и всегда мечтала оказаться в его объятиях.

– Вы ревнуете? Жалеете, что не стали моим первым мужчиной, или просто беситесь, что так и не переспали со мной? Вы зря не огорчайтесь, вам все равно не встретить такую, как я.

– Ты сделаешь так, Варя, чтобы твой женишок свалил уже завтра из этого дома.

Я нахмурилась, глядя в его глаза.

– Это ваше желание?

– Твоей маме он не очень по душе, потому не стоит ее волновать из‐за таких пустяков.

Я слегка улыбнулась и, оттолкнув его, прошла к двери.

– Если надо, моя мама сама мне об этом скажет. И, даже если ей не понравится Алекс, она не станет осуждать меня и мой выбор. Она слишком умная женщина, чтобы прибегать к такой низости.

– Ты сделаешь так, как я сказал.

Я покачала головой, смотря на него исподлобья и мечтая хорошенько приложиться ладошкой по его щеке. Один раз, и меня бы отпустило. Этого было бы достаточно, чтобы успокоиться и поубавить пыл Глеба.

– Ты злишься, что не стал моим первым мужчиной. Это твое поражение, и как оказалось в последствии – моя маленькая победа. По крайней мере я не чувствую себя униженной. Спасибо, что оттолкнул меня. Спокойной ночи, Глеб.

Он явно не ожидал от меня таких слов и реакции, а я не собиралась слушать его глупые приказы. Я взрослая девушка, и уж точно не постороннему мужчине решать, позволять мне жить с парнем или нет. Даже мама мне такое не запрещает, а кем себя возомнил Савин? Неужели он ревнует и бесится, что рядом со мной будет лежать не он сам, а другой мужчина, человек, которому я подарила свою девственность. Жалела ли я об этом? Нет. Но мне было грустно от данного факта, ведь я семь лет берегла себя для того, кого любила, и кто так нелепо растоптал мои чувства. Тогда, три месяца назад, я хотела, чтобы Глеб стал моим первым мужчиной, и даже если бы это была наша с ним единственная ночь, я бы не пожалела. Но он не исполнил мою мечту, а теперь пытается указывать что мне делать? Нет, милый, сейчас мне точно не до твоих глупостей. Мне есть о чем переживать.

Показав Алексу нашу комнату, предложила ему принять душ, а после поужинать, ведь он явно проголодался с дороги. Сама часто испытывала голод после перелетов, несмотря на то, что в самолете неплохо кормили.

Оставив Алексу халат и полотенца, я вышла к маме. Хотела убедиться, что ей не стало хуже, и узнать, не нужно ли ей чего‐нибудь принести. Постучала в двери и тихонько вошла в комнату. Мама приоткрыла глаза и улыбнулась мне.

– Разбудила?

– Нет, я просто лежу. Думала, ты спишь уже.

– Нет, мамуль, не сплю. Алекс в душе, а я решила к тебе зайти. Как ты себя чувствуешь?

Я присела около мамы, взяв ее руку в свои ладони.

– Нормально, доченька. Познакомишь меня уже со своим Алексом?

– Конечно, но думаю, что уже завтра?

– Почему? Я же нормально себя чувствую. И вообще, некрасиво получилось, у меня такой гость, а я сплю.

– Мам, тебе же не нравится Алекс.

– Не нравится, – констатировала она, отодвигая одеяло, – он мне не нравится в качестве твоего парня. Но как человек он же тебе ничего плохого не сделал, и потому я ничего против него не имею.

– Он хороший, и мне рядом с ним хорошо.

– Но ты его не любишь. Зачем ты мучаешь себя?

Я подняла глаза и с грустью улыбнулась.

– Может, потому что я не нужна тому, кого люблю?

– А может, это вовсе не так? Может, он тоже чувствует к тебе что‐то?

– Что‐то, это вроде ненависти? Нет, мамуль, я ему никогда не была интересна.

– Твое сердечко разрывается от боли, я знаю. Он идиот, а ты не можешь разлюбить его.

– Мамуль, у меня сейчас другая боль. А любовные дела – это второстепенно.

Мама присела на кровати и, приподняв пальцами мой подбородок, заглянула в глаза.

– Не второстепенно. Ты у себя должна быть на первом месте. Мне уже ничего не поможет, а ты должна быть счастлива.

– Без тебя?

– Без меня, но с Глебом.

От этого имени меня бросило в жар, и я хотела отвести взгляд от мамы, но она не позволила, продолжая удерживать меня за подбородок.

– Я знаю, что ты его любишь все эти годы.

– Мама… – мне отчего‐то стало стыдно. Может, потому что Глеб маминого возраста, и я именно поэтому не хотела, чтобы она знала о моих чувствах.

– Знаешь, мне иногда хочется стукнуть своего друга за то, что он так слеп.

– С чего ты взяла, что я люблю Глеба?

– Девочка моя, это же так очевидно. Я далеко не дура, чтобы не понимать свою дочь. Я вижу, как ты смотришь на него, я вижу боль в твоих глазах. И твои колкости в его сторону. Это же все не с проста.

– Прости, – прошептала я, тут же пряча лицо в ладонях.

– За что?

– Мне так стыдно. Я понимаю, что он старше меня и… в отцы годится.

– Пф, малышка, не выдумывай. Это я в восемнадцать тебя родила. А мужчины в таком возрасте сами еще дети. Сейчас Глебу сорок два, и это прекрасный возраст. Как раз время создавать семью.

– Я ему не интересна. Он знает о моих чувствах и ненавидит меня.

– Это не так, Варюша. Он злится сам на себя, потому что боится своих чувств. Видела бы ты как он закипел, когда ты уехала встречать Алекса. Уверена, Глеб его уже ненавидит. Но глупит, потому что думает, что если между вами случится секс, ты ему станешь не интересна. И он не хочет причинять тебе боль. Просто мой друг не знает, что моя дочь не может надоесть человеку, который без ума от нее. Единственное, чего я не знаю, как давно ты его любишь?

Я прикусила губу и, пожав плечами, грустно улыбнулась.

– Семь лет.

– Черт! Это много. А он узнал когда?

– Перед моим переездом за границу. Ты же знаешь, что я из‐за него уехала.

– Мужикам свойственно тупить. И Глеб не исключение. Варя, ты как девушка должна сама действовать. Я не про подарки и ухаживания. Тут все стандартно. Это мужское дело. А ты должна флиртовать, красиво одеваться, улыбаться. Что еще там делают? Случайные касания.

– Я однажды уже действовала и получила кучу унижений.

– Знаю. И кстати, я тогда за тебя отомстила.

Я нахмурила брови в непонимании и посмотрела маме в глаза.

– Ты о чем?

– Да он был с бабой, а я ему все обломала. Прервала на самом интересном месте. Ой, – она неожиданно прикрыла рот ладонью и посмотрела на меня испуганным взглядом, – прости.

– Все нормально, мам. Я привыкла и уже не обращаю внимание.

– Я вижу по твоему взгляду, как ты привыкла. Но ты знай, дочка, что все эти шлюхи, всего лишь подстилки на одну ночь. Он ни одну из них не запомнил.

По моей щеке покатилась слеза. Как бы я не показывала свое безразличие, а глубоко в душе все было не так. Я ревновала, изводилась, плакала, переживала. И каждый раз, как в первый. Боль только усиливалась.

– Ну вот, а говоришь, привыкла. Я знаю, как тебе больно, ведь ты любишь его. А нормальная уважающая себя девушка никогда не сможет реагировать на такое спокойно. Иди ко мне.

Она обняла меня, а я, прикрыв глаза, с удовольствием прижалась к ее груди.

Моя мама. Моя милая, любимая мамочка. Как же я без тебя?

– Алекс помогает мне справляться с моими чувствами. Он хороший, нежный, любит меня. Я переключаюсь на него и часто забываюсь. Мне с ним легко, мам.

– Я понимаю. Понимаю, моя девочка. Но как бы там ни было, как бы ты не пыталась забыться, ты мучаешь себя и Алекса. Если он такой, как ты говоришь, то он не заслуживает подобного отношения. Он заслуживает лучшего.

– Я знаю, мам, но Алекс не хочет расставаться, и я не хочу уходить первой.

– Наташа, ты проснулась? – услышали мы голос Глеба из‐за двери.

Я напряглась и быстро смахнула слезы, не желая показывать ему мою слабость. Слишком уязвимой я стала.

– Да, Глеб, проходи.

Он вошел и тут же уставился на меня гневным взглядом.

– Наташ, разговор есть. И малолеткам лучше не присутствовать.

Его слова отразились болью в душе. Словно кнутом по сердцу полоснули.

– Глеб, прекрати, – произнесла мама, а я поднялась и демонстративно осмотрела его с ног до головы, убеждаясь, что за время моего отсутствия он очень похорошел.

Почему меня так тянет к нему?

– Пошел ты к черту. Придурок!