Глава 7

– Варя! – крикнула Наташа.

Я не выдержал и резко перехватил девчонку за локоть, заставляя ее развернуться и посмотреть мне в глаза. Толкнул к стене и навис над ней, давая понять, что я не позволю такого обращения к себе.

– Глеб, ты озверел, что ли?

– Что, нравится чувствовать себя в превосходстве над слабой девушкой?

– Выбирай выражения и то, каким тоном разговариваешь! Я тебе не сопливый юнец, с которым ты можешь вести перепалки на ровне. Поняла меня?

– Глеб, прекрати себя так вести. Варя, ты тоже не забывайся. Вы совсем с ума посходили? Вы что творите? Еще и у меня на глазах.

– Твой друг, мама, слишком много себе позволяет по отношению ко мне.

Вот зараза!

– Он постоянно меня дергает, пытается задеть и оскорбить. Если ты немедленно это не прекратишь, мне придется уехать из дома. Я не хочу терпеть его хамство.

Я крепко сжал кулаки и едва заметно приподнял уголки губ, насмехаясь над ней. Неужели она думает, я стану жаловаться матери на нее?

– Глеб, пожалуйста, я прошу, успокойтесь оба. Варя, иди, я поговорю с Глебом, но и ты будь любезна, веди себя достойно. Не переходи на оскорбления, к тому же взрослого человека.

Варя приподняла подбородок и, глядя на меня недовольным взглядом, серьезно произнесла:

– Извини меня.

И она вышла из комнаты, оставляя после себя шлейф полюбившегося мне лосьона для тела. Она так и не сменила его за это время.

Я крепко сжал челюсти и, обернувшись, встретился со злым взглядом Наташи.

– Не начинай, Наташа.

– Хочешь ты этого или нет, я скажу. Быть может, ты не в курсе, но когда меня не станет, ты будешь единственный близкий для нее человек. Да, не по крови, но ты с детства с ней рядом, и больше никого вокруг. Или ты хочешь отказаться от нее? Ты понимаешь, что ей нужна будет твоя поддержка? Ей всегда нужна мужская поддержка, а у нее этого не было никогда. И тем более сейчас, когда она и так на грани срыва из‐за моей болезни, ты, взрослый мужчина, пытаешься ее уколоть. Неужели тебе совсем не жалко Варю?

Как же я ненавидел разговоры по душам, тем более, когда это касалось Вари!

– Она мягкая и ранимая девочка, далеко не в меня пошла. А представь, что с ней будет, когда она пойдет руководить компанией? Ее сожрут. Без тебя сожрут!

– Хватит, Наташа! В конце концов у нее есть Алекс и, кажется, они счастливы.

– Только вот любит она совсем другого человека, Глеб. И мы оба знаем, кто он. Пожалуйста, не причиняй ей боль. Ей уже больно.

Глядя в глаза подруги, я понимал, что перегнул палку. Наташа переживает за дочь, как и любой нормальный родитель переживал бы за своего ребенка. Я ее понимаю и ни в чем не виню. И, возможно, она даже права, что я перегибаю и слишком грубо отношусь к Варе. Но меня, черт возьми, ужасно разозлил факт присутствия ее парня в этом доме. Я знал, что он есть, но видеть их двоих воркующих оказалось безумством. И да, меня раздражал тот факт, что она доверилась ему и отдалась. Возможно, я даже жалел, что не позволил себе тогда прикоснуться к ней. Ведь это была ее мечта. Бл*ть, сколько лет она меня любит?

– Извини, я погорячился. Еще ее этот пацан. Нахрена она его сюда привела?

Наташа пожала плечами.

– Он любит ее. И беспокоится.

– Я заметил. Ни разу не позвонил, пока она тут без него была.

– Откуда тебе знать? Может, он ей писал. И какое тебе дело до ее отношений, если ты так грубо реагируешь на девочку?

– Они не должны жить вместе.

– Почему? – уточнила Наташа и тут же вскинула руки в протесте: – О том, что Варя не любит Алекса, мы уже говорили. Что еще?

– После свадьбы пусть хоть на Луну летят, а сейчас…

Подруга неожиданно расхохоталась, запрокинув голову назад и размахивая руками. Я нахмурился.

– У тебя истерический смех или что?

Она тут же перестала смеяться, выдохнула и посмотрела на меня, как на дурака.

– Глеб, ты балбес, потому я и смеюсь. У тебя сколько баб было? Ты на каждой женился?

– Я мужчина, а она девушка.

– На том и сошлись. Вы идеальная пара. Прекрати вести себя как сноб. Пойдем лучше чаю с гостем выпьем. Кстати, о чем ты хотел поговорить?

– Поговорил уже. Домой поеду.

– Ты же собирался остаться, – удивленно протянула она, на что я махнул рукой.

– Надо пар спустить. До завтра, Наташ, – поцеловал подругу и вышел из комнаты.

Мне и вправду надо остыть, иначе я придушу ночью женишка Варькиного.

Спустился вниз и только хотел попрощаться с девчонкой, но увидел, что этот Алекс целует ее, и желание как ветром снесло.

Идиот! Какого хера меня клинит на ней? Ну не было ее здесь три месяца, практически не вспоминал, только в разговоре с Наташкой. А теперь засела зараза у меня в мыслях.

Со злостью захлопнул двери и, кутаясь в пальто, прошел к авто. Дома отосплюсь, может, даже напьюсь. А здесь не смогу, не сдержусь и натворю дел. Наташе эти волнения ни к чему. Ей сейчас волноваться нельзя, а тут я свой характер показываю. Идиот, еще и девчонку прижал, толкнул грубо. Со мной такое впервые. Нужно извиниться, как бы это непривычным для меня ни казалось, но Варя не заслужила такого обращения. Да и любая женщина не заслуживает грубости, тем более с применением мужской силы.

Уже сидя дома со стаканом виски в руке, я набрал номер, вычитанный в интернете. Не думал, что стану подобным заниматься, но Варя заслуживала моих извинений, и простое «прости» было бы слишком просто для меня.

– Девушка, мне нужен букет роз. Да, красных.

Впервые я решился заказать доставку цветов. Перед Варей извиняться надо не только словами, но и поступками. Чтобы она наверняка выбросила из головы мою грубость и подумала о хорошем. Вряд ли слова перечеркнут то, что я наговорил ранее. К тому же Варя не тот человек, который проглотит это и пойдет дальше. Она начнет есть себя, только бы понять, в чем причина. А потом докопается до того, что обвинит саму себя. Этого мне бы точно не хотелось. Варя не виновата, что я такой идиот, который не может совладать со своими эмоциями и обязательно должен нагрубить.

Махом залив в себя виски, со стуком поставил стакан на стол и ушел в душ. Нужно остыть и отдохнуть, чтобы не натворить еще больших глупостей. Меня и так раздражал тот факт, что она сейчас не одна, а в объятиях своего парня. И наверняка он… Черт! Придушить его готов за то, что он касается Варю. За то, что позволяет себе быть с ней.

Так не должно быть! Почему она с ним спит? Почему?

Со злости кулаком ударил по стеклянной двери кабинки, и та, не выдержав напора, раскололась на несколько огромных частей. Но не обвалилась, отчего возникло желание ударить еще раз. Причинить себе физическую боль, чтобы на душе стало легче. Хотя кого я обманываю? Это не поможет. Душевная боль несравнима ни с какой другой болью.

После душа завалился в кровать и, погасив свет, уставился в окно, откуда было видно звездное небо. Полнолуние, что ли? Так ярко сегодня.

На прикроватной тумбочке просигналил телефон, оповещая о входящем сообщении.

Какого хера ночью кому‐то не спится? Или одна из подстилок вспомнила обо мне и решила, что она особенная для меня? Я хмыкнул, и тут же улыбка слетела с моего лица, когда увидел сообщение от Вари. Надеюсь, с матерью все нормально.

«Спасибо за цветы. Они очень красивые. Хотя я и выслушала претензии от Алекса».

И этого вспомнила. Ему какое дело? Или ревнует свою девушку?

От мысли, что она его девушка, мне захотелось вмазать этому Алексу, но бл*ть, по сути, только я виноват в том, что она сейчас с ним, а не со мной. И лучше бы, чтобы так и было дальше. Как бы меня сильно это ни раздражало, но она должна быть в отношениях. А я не имею права приближаться к ней.

Идиот. Нет, как там сказала Варя, придурок? Она совершенно права! Я придурок, который дико хочет ее, ревнует и при этом не позволяет себе приближаться к ней.

Отвечать на сообщение не стал. Меньше контактировать буду с ней, проще реагировать на нее стану. Наверное.

Я полночи не могла уснуть, думая о поступке Глеба. Он очень меня удивил, заказав доставку цветов. Гадать, от кого букет, мне не пришлось, потому что среди бутонов была воткнута карточка с подписью. Он извинялся, что очень меня удивило. Глеб Савин извинился за грубость, прислав мне букет цветов! Как такое возможно? Как?

А вот реакция Алекса была вполне ожидаема. Его девушке прислали цветы, и он приревновал. Я понимала его, хотя сама себя убеждала, что нет в этом ничего критического. Это просто извинения, другого бы Глеб себе не позволил. Этот упрямец никогда не решится на отношения со мной.

Обоняния коснулся терпкий аромат кофе. Я улыбнулась и сладко потянулась в постели.

– Доброе утро, моя красивая девочка.

Жаль, что эти слова говорит мне не тот, о ком грезит моя душа.

– Доброе утро, Алекс. Ты решил меня разбаловать?

– Мне нравится баловать тебя, – прошептал он и, склонившись, поцеловал меня.

Я улыбнулась и приподнялась на подушках, с удовольствием рассматривая тарелку с яичницей в форме сердечек.

– Ты романтик. Спасибо большое.

– Приятного аппетита. Мама уже позавтракала. Мы с ней очень мило побеседовали.

– Правда? О чем говорили?

– О тебе, и не только. Вообще она очень классная женщина. Она любит тебя.

– И я ее люблю.

– А еще мы говорили о ее болезни. Мне очень жаль, Варя, что это все происходит с тобой, но ты должна держаться.

Я прикусила губу, стараясь сдержать слезы. Не хочу плакать при Алексе, не хочу показывать свою слабость.

– Хочу сегодня поехать с мамой на прогулку в парк. Ты с нами поедешь?

– С удовольствием присоединюсь. Я хотел поговорить с тобой, Варя.

Я отпила ароматного напитка и отставила чашку на поднос.

– Конечно. Это в продолжение темы о цветах?

– Нет. Дело в том, что дома у меня осталась работа. Ты знаешь об этом.

– Знаю, – кивнула я, смотря в его глаза.

– Варь, ты как долго планируешь здесь оставаться?

Я подобралась на кровати и серьезно посмотрела на Алекса, пытаясь понять, он шутит или серьезно спрашивает меня.

– Ты извини, что спрашиваю, но я не смогу долго здесь находиться.

Я пожала плечами и отставила поднос подальше, чтобы не перекинуть его содержимое.

– Алекс, я не уеду. Моя мама умирает, и я ни за что ее не брошу. Ты должен меня понять.

– Я понимаю. Не думай, что я эгоист и скажу, чтобы ты ехала со мной. Просто мне тебя будет не хватать.

– Когда ты уезжаешь?

– Сегодня вечером самолет.

– Почему ты мне раньше не сказал?

– Я думал, у меня получится перенести встречу. Но все равно мне надо лететь сегодня.

Алекс рукой коснулся моей щеки, а я, перехватив ее, носом уткнулась в его ладонь. Как бы там ни было, мне очень спокойно с ним, хорошо и уютно. Он словно моя родственная душа. Но любви к нему я так и не смогла испытать.

Я подползла к нему ближе и, перекинув ногу через его бедра, уселась сверху. Алекс выглядел расстроенным.

– Я чувствую себя паршиво, – прошептала, уткнувшись лбом в лоб.

– Из‐за меня?

Я медленно покивала головой.

– Не нужно, Варя, я все прекрасно понимаю.

Теперь я отрицательно покачала головой.

– Прости меня.

– Варя, доброе утро, – услышала со стороны двери и резко повернула голову, встречаясь с удивленным взглядом Глеба.

А он что здесь делает?

– Извините.

– Черт! – я тут же слезла с Алекса, чувствуя себя пойманной на горячем.

Глеб вышел из комнаты, а я поднялась, чтобы накинуть халат и выйти к нему поговорить.

– Меня уже начинает раздражать ваш друг семьи. Не много он себе позволяет?

– Алекс, не начинай.

– А если бы ты была голая?

Я закатила глаза и отвернулась, пряча свою улыбку. Можно подумать, Глеб не видел меня голой. Да и я бы порадовалась, если бы это случилось еще раз.

– Но я же не голая. Не придумывай.

Завязала пояс потуже и пригладила волосы рукой.

– Слишком много внимания от него.

Я пожала плечами.

– Не сердись, сейчас вернусь, – чмокнула его в губы и вышла из комнаты.

Савин стоял возле окна и сверлил меня гневным взглядом. Он умеет улыбаться?

– Доброе утро, Глеб Александрович.

– Доброе утро. Надеюсь, я не отвлек тебя ни от чего важного?

– Все нормально. Вы что‐то хотели?

– Завтрак готов.

– Вы заделались нашим поваром? Или это повод отвлечь меня от моего парня?

– Не умничай. Просто спускайтесь завтракать.

– Спасибо, только переоденусь и спустимся.

Мы стояли и смотрели друг на друга, словно хотели что‐то сказать. Я, может, и хотела, только не видела смысла, а Глеб… его мыслей я не знала. Думаю, я просто ему надоела уже. Но как же сильно я хотела прижаться к нему. Хотела оказаться в его объятиях, почувствовать запах любимого тела и окунуться в нежность, от которой я бы наверняка сходила с ума. С Алексом все было не то. Хотя мне нравились его объятия, нежность, тепло, которое он мне всегда дарит. Но чувствовать любимого человека – это совсем другое. Наверное. Откуда мне знать?

– Спасибо за цветы, они очень красивые.

– Извинение за грубость.

– Принимается.

– Иди переодевайся. Мама ждет.

Я кивнула, но продолжала стоять на месте. Мне было больно. Оттого, что я не могла поблагодарить его, как бы этого ни хотелось. Больно оттого, что я не могла выражать свои эмоции рядом с ним. Эмоции, которые испытывала по отношению к нему.

– Варя, ты скоро? – из комнаты выглянул Алекс, и мне пришлось кивнуть, прерывая наш с Глебом зрительный контакт.

– Уже иду. Мы сейчас спустимся, Глеб Александрович.

Под пристальным взглядом Савина я зашла в комнату и только сейчас смогла расслабиться. Кажется, я начинаю сходить с ума.

– О чем говорили? – поинтересовался Алекс, когда я скинула халат, собираясь переодеться.

– Позвал на завтрак, а я поблагодарила за цветы.

– Послушай, Варя, мне не нравится этот мужчина. А что, если он обидит тебя?

– Что ты имеешь в виду? – я резко развернулась к нему, бросая на кровать теплый костюм, в котором собираюсь выехать на прогулку с мамой.

– У меня ощущение, будто он хочет тебя.

Меня окатило жаром от его слов, и я полезла в комод в поисках белья.

– Тебе только показалось, Алекс.

– А что, если он… применит силу?

– Не перегибай. Глеб не причинит мне вреда.

– Да? А то, что вчера между вами случилось? Он был слишком груб с тобой.

– Я сама виновата. Я оскорбила его. Мы извинились друг перед другом, на этом точка.

– Я просто волнуюсь за тебя.

– Послушай, Алекс, – я развернулась к нему и тут же оказалась в его объятиях, – я… Глеб не тот, кто причинит мне вред. И единственное, что меня сейчас волнует, как долго я смогу быть с мамой.

– Понимаю тебя.

Я грустно улыбнулась и положила голову ему на плечо.

– Пойдем завтракать. Мама ждет.

Ближе к обеду мы с мамой и Алексом выбрались в парк на прогулку. Глеб уехал на работу, и я не могла точно сказать, расстроилась я или обрадовалась. Мне хотелось быть как можно чаще рядом с ним, и одновременно с этим мне было больно. Он не мой и вряд ли когда‐то станет моим. Пора привыкнуть к этому, пора смириться. Но как это сделать, если сердце изнывает от тоски, если душа тянется к этому мужчине. И мысли все больше и больше заполняются мужчиной, которого люблю безответно семь лет.

– Алекс, я хотела поговорить с тобой, – произнесла мама, когда мы остановились около одного из ларьков, чтобы прикупить горячих напитков.

– Слушаю вас, Наталья Павловна.

– Повлияй на мою дочь. Мне осталось недолго…

– Мама, ты снова за свое! – прошипела я, забирая у продавца стаканчики с кофе.

– Не отвлекай. Алекс, уговори ее заняться моими делами.

– Мам, я серьезно. Хватит об этом. Не сейчас хотя бы.

– Малышка, у нас нет завтра, я живу сегодняшним днем. Как бы ты не отрицала это.

Каждый раз, когда мама мне напоминала о том, что я и так знаю, моя душа разрывалась на части и буквально вопила о том, чтобы остановили время. Я не хотела ее терять, сама мысль, что у нас может не быть завтра, заставляла меня впадать в истерику. Больно, слишком невыносимо.

– Мам, я согласна. Давай дома поговорим об этом. Хорошо?

Мама улыбнулась, а я мысленно себя обругала. Зачем я порчу ей настроение? Она ведь переживает за меня. И за свой бизнес, который выстраивала годами. Разве сейчас то время, когда мне нужно капризничать, показывать свой характер и нежелание заниматься ее делами? Нет, я определенно дура.

– Так бы и сразу. А то сколько можно упрашивать. Что это, кофе? Эх, с дочкой не забалуешь. Я бы от глинтвейна не отказалась.

– Мамуль! Давай я дома сварю безалкогольный? Тоже очень вкусный. Я умею. Вон у Алекса спроси.

– Это правда. Мы редко алкоголь пьем, и Варя балует меня своими кулинарными способностями.

Мама улыбнулась, и я, не сдержавшись, обняла ее со всей силы.

– Я бы могла приготовить сегодня ужин. Правда, Алексу надо уезжать сегодня.

– Кстати, ты проводишь меня в аэропорт?

– Я даже не знаю…

– Проводит. Варя, проводишь Алекса. Не сидеть же со мной теперь сутками.

– Хорошо.

Если бы мама знала, как мне мало даже суток. Если бы в дне было больше часов, я бы все равно не отходила от нее ни на минуту. Мне хотелось запомнить каждую секунду, проведенную с ней рядом.

Как же мало часов оставалось нам провести вместе. Как же мало.