Глава 13.

Он отхлебывает кофе, не сводя с меня глаз. Незнакомец старался разговаривать приветливо, но когда закрыл рот, сразу стало понятно, что питает ко мне мужчина какую-то неприязнь.

– Последний раз предупреждаю, если сейчас я позову охранника, то вам не поздоровится, – вздергиваю подбородок и поджимаю губы.

– Мелко плаваешь Джуля, жаловалась бы сразу премьер-министру, а то какому-то Вальтеру! Делай что хочешь. Я тебя поприветствовал? Вежливость проявил? Вот и достаточно, дальше неинтересно, – демонстративно отворачивается и поедает сырники. – Мартышка размалеванная, и что только Демид в тебе нашел?

Мне так обидно, что становится не до манер.

– На мне ни грамма косметики, а ты хам и вор!

– С чего это я вор?

– Ты не покупал творог, чтобы его…жрать! – фыркаю возле двери, а хотелось бы ему в лицо.

– Жадоба. Вот была скупердяйкой, такой и осталась.

Бред какой-то!

Я смотрю во двор и замечаю прочесывающего территорию Вальтера. Он идет к воротам.

Набираю в легкие воздуха, чтобы крикнуть громко, но в эту же секунду вижу, как охранник раскрывает ворота, впуская во двор черный автомобиль Демида. Так и не закричав, выдыхаю.

Прямо в тапочках выхожу на крыльцо.

Становлюсь удобно, чтобы контролировать незнакомца на случай, если тот решит подняться на второй этаж, где спит Маруся.

Машина останавливается. Из салона выходит Грозный. Следом появляется его помощница Нина.

– Демид! – зову я и машу ему рукой.

Он взмахивает в ответ и обходит авто, открывает багажник. На пару с Семенихиной копошатся.

Вскоре чуть ли не ахаю.

Сначала из-за автомобиля показывается огромная охапка белых роз. Просто необъятная. Настолько большая, что невозможно разглядеть за ней Грозного. Только его ноги. Следом еще один букетище таких же роз. Их еле-еле тащит на себе Ниночка.

– Уже проснулась? – воодушевленно спрашивает Демид, подходя ближе. – Жаль не получилось сюрприза. Я хотел порадовать вас с Марусей цветами…в общем…

Вынужденно пячусь в дом.

Грозный протягивает мне букет.

От приятного шока я даже на мгновенье забываю о странном госте. Пытаюсь взять охапку, но она оказывается очень тяжелой, что я роняю цветы на пол.

– Ой, – растерявшись, присаживаюсь на корточки, ощупывая хрупкие бутоны.

– Ничего, – тоже склоняется. – Второй букет для Машеньки…

– Это очень мило, Демид, – шепчу тихо только для нас двоих. – Невероятно приятно... но у нас гости.

За всей суматохой и нежным подарком я не сразу осознаю, что Семенихина как-то подозрительно притаилась.

Обычно Нина тараторит, звонко смеется или обниматься лезет, а сейчас так и застыла возле двери. Ко всему прочему, спрятавшись за букетом.

Грозный напрягается и тут же озирается по сторонам.

– Ты! – рявкает Демид, замечая пришлого, а потом резко оборачивается ко мне. – Кто впустил в дом этого гада?!

Я пугаюсь так сильно, что тело пробирает крупной дрожью. Холодею вся.

– Точно не я, – бормочу. – А он что бандит?

Грозный воинственно встает и расправляет стать.

– Еще какой. Бандит, аферист, беспринципный наемник и мой чертов младший брат!

Ого…

Лицо нежданного гостя искажается от возмущения.

– Поосторожней со словами и навязанными ярлыками! Не бандит, а уже практикующий юрист, между прочим. И приехал я для конструктивной беседы, мой ненавистный старший брат. Ты называешь меня бандитом, но почему-то беспределом грешишь сам.

Мне пока сложно объяснить, что именно происходит между братьями сейчас.

Они очень злятся друг на друга и повода им почти не нужно, чтобы завязать драку. Из последних сил держатся.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, Макс, – ругается Грозный. – И как ты здесь оказался?

– С Вальтером, в отличие от тебя, я общаюсь нормально.

Я тоже кое-как встаю, одергиваю халат и осторожно вклиниваюсь в разговор.

– Так значит, тебя впустил Вальтер…

– А ты вообще молчи Черная кобра, – Макс адресует это мне. – Меньше всего на свете я ожидал увидеть тебя в доме брата. Снова помирилась с ним и на мозги капаешь, ведьма! Не дом у Демида, а террариум, – побросав завтрак, встает из-за стола. – Но ничего. Теперь я не позволю творить произвол! Я приехал в ваш город, чтобы защищать Рыбкину в суде. Слышишь, брат? Ребенка у бедной женщины ты отнимешь. Только через мой труп, - угрожающе сжимает кулак.

Демид кривится в ухмылке.

– А без ребенка труп организовать можно?

Макс как рьяный борец за справедливость скрещивает руки на груди.

– Не дождешься. Если честно, я заказывал билеты и собирался в путь с единственной мыслью, что ты, Демид, наконец-то одумался и перестал плясать под дудку Хилл. Разве ты не видишь, что делает Джулия с твоей жизнью? В кого превращает? Нас она очень грамотно рассорила, а теперь я узнаю, что стал дядей, но нормальных отношений ты с той женщиной не построил, а снова припер в дом эту змею!

Судя по всему, Демид терпеть не может брата, а брат меня. То есть Хилл. Мы с Джулией сестры.

Постепенно я начинаю догадываться об агрессии Макса.

– Минуточку! – встреваю в жаркую перепалку. – Максим, вы все неправильно понимаете. Я не Джулия, ни в коем случае не Хилл! Меня зовут Юлия Рыбкина, я та самая женщина, которую вы хотите защищать…Только к чему мне юрист? – изумленно посматриваю на Демида. – Мы же вроде заключили мировую…

Тем временем Ниночка бесшумно кладет букет для Маши на пол рядом с моим. Привстает на носочки и как тень крадется к двери, пытаясь незаметно улизнуть.

– Семенихина! – в голос окрикивают ее мужчины.

Женщина замирает на месте, крепко зажмуривается и вжимает голову в плечи.

– Я так и знала, что ошиблась… – шепчет она.

Грозный, нецензурно выражается, шагает к помощнице, хватает ее за локоть, чтоб не сбежала наверняка.

– Ты опять мне тут революцию устраиваешь? Зачем вызвонила Макса?!

– Во-первых, прощу прощение! – поняв, что легко не отделается, говорит она. – Во-вторых, Демид Леонидович, по возвращении с базы отдыха и того скандала с Рыбкиной вы стали очень загадочным. На мои скромные вопросы о Юле отвечали расплывчато и все отмахивались. Что я должна была подумать? Здесь в городе ни один адвокат не смог бы нормально проконсультировать Рыбкину, узнав, с кем она собирается спорить в суде за дочь. Оставался только ваш брат. Мне стало жалко Юлю, и я позвонила Максиму Леонидовичу, хотела организовать Рыбкиной профессиональную встречу. Но сегодня, когда покупала цветы, узнала, что у вас все хорошо, слава богу! Хотела отменить юридическую консультацию…опоздала…

– Кхм… – Грозный даже закашливается и еще сильнее трясет Семенихину как липку, – подумать только! Какую деятельность развела за моей спиной!

– Во мне взыграл материнский инстинкт и солидарность…

Если Демид не перестанет трясти помощницу, то ее мозги точно съедут набекрень.

Кидаюсь к Грозному и обеими ладошками впиваюсь в его руку.

– Отпусти Нину!

– Разумеется. Сначала отпущу, а потом уволю! – продолжает ругаться.

Демид отстраняется от Нины, а та еще несколько секунд продолжает трястись.

Тяжко сглотнув, вдруг выпрямляет осанку и терпит три пары осуждающих глаз.

Я, Демид и Макс – все уставились на Семенихину.

– Я же извинилась! – краснеет она и смотрит на Грозного. – Пожалуйста, не увольняйте.

– Это уже не обсуждается Нин. Я доверял тебе как себе и только на этих условиях держал в услужении, - надменно заявляет он. – Я еще думал, с какой стати Хакимов, твой предыдущий босс так нахваливал тебя, но с легкостью распрощался и задарма отдал мне. А вот теперь понял.

Далеко не со всеми Грозный общается ласково. Такой милости и чести удостоились только мы с Марусей.

Максим тоже разозлен, забывая о натянутых отношениях с братом, подходит к нам с Демидом.

Так получается, что мы выстроились в линию, а Семенихина одна затаилась напротив.

Позади женщины стена. Нет пути отступления.

Но зачастую когда ситуация лишает последней лазейки, чтобы сбежать даже самый, казалось, маленький «хомячок» может воспрянуть духом и кинуться так, что клочки полетят по закоулочкам.

А Семенихина совсем не хомячок. Иначе бы Грозный ее на работу не взял.

– Нин, – обращается Макс, – уже не до шуток. Из-за тебя я бросил все дела, потратил деньги на частный самолет, чтобы выручить бедняжку Рыбкину, а по итогу нахамил Юлии, – настороженно косится на меня. – Правда я не могу понять, почему она выглядит как Хилл… Но думаю, сама Юлия все объяснит. Позже. А пока ты готова оплатить неустойку за ложный вызов? Не готова?

От напряжения Ниночку передергивает судорогой.

– Ой, прямо-таки потери великие понесли, Максим Леонидович! Да вы, как только услышали мои робкие, наводящие вопросы так чуть ли не запрыгали от радости на том конце трубки. Рыбкину вам жалко стало? Ни черта. Вас хлебом не корми, дай только Грозному наперекор пойти. Потому что в прошлом Демида науськала Хилл и сказала, что вы якобы к ней приставали. Да так убедительно, со слезами врала, что Грозный поверил и набил вам морду, а заодно обманным путем лишил доли в завещании покойного отца. Вы только и ждали повода, чтобы собрать свои вещички из заморской виллы и возвратиться в Россию!

Максим теряет дар речи, а вместе с ним первостепенную спесь.

– Мы с Демидом уже решили этот вопрос.

– Решили, да не до конца, – добавляет Нина. – Простить друг друга по переписке в сообщениях одно дело, а переступить обоюдную гордыню и действительно пожать руки совсем другое! Вы же до сих пор Грозному палки в колеса вставляете, то проверочки в фирмы присылаете, а как узнали, что старший брат еще и отель выкупил – тайного инспектора. Вы что думаете, мой босс от этого страдает? Нет! Я с этим всем разгребаюсь, потому что Демиду Леонидовичу некогда, он любовь строит.

Грозный молча наблюдает, но всему есть предел.

Он делает шаг к Семенихиной, выбиваясь из общего строя.

– Достаточно. Закрой свой рот.

Кажется, Демид не хотел, чтобы я услышала о проблемах с его родственниками.

– Так вы же меня уволили, – Нина переводит взгляд на босса. – Очень жаль, но валяться в ногах и умолять оставить не буду. Знаете, мне надоело вот это ваше обращение: курица не птица, Семенихина не человек! Принеси, подай, иди на фиг не мешай! Столько лет всю себя лишь вам посвятила. Вы меня и в полночь и ни свет ни заря поднять могли со своими указиками. Всю грязную работу за вас выполняла, наперекор принципам шла. Потому что уважала и любила вас как лучшего друга, родного брата. Вспомните хотя бы тот мерзкий план по изъятию дочери у Юли? Думаете, я хотела его составлять? - на Нину накатывает истерика. Она бьет себя в грудь и вот-вот расплачется. – Нет! Вы же занятой, а обо всем кх-кх… – поперхнувшись, часто дышит, – должна думать я! Я для вас личный психолог, финансовый аналитик, курьер и какая-то фрейлина в угоду вашим же невестам. Пальцев не хватит пересчитать, кем я была. Все делала, один раз оступилась, поддавшись эмоциям, а вы без жалости заявили, что увольняете!

На ее слова Грозный очень сильно сжимает челюсть, лишь бы не заорать.

Он редко говорит не подумав.

Для всех будет лучше, если я сейчас уведу Семенихину и дам ей выпить успокоительные капли. Она слишком взвинчена.

Такое часто бывает у женщин, когда они много лет терпят и молчат. А потом случается вот такой взрыв.

– Ниночка, пойдем в мою комнату, – подкрадываюсь к помощнице и беру ее за руку, а она как лед. – Поступим мудро, не будем ссориться с мужчинами и…

– Не трогай меня, блаженная! – перебивает она. – Ты мудрой-то давно стала? С того момента, когда я придумала, как отвадить Джулию и вернуть Грозному большую долю в бизнесе, что была записана на родственников Хилл? Или когда, подслушав огрызок разговора, нафантазировала у себя в голове невесть что, и случилось то, что случилось? А знаешь почему? Потому что тебя всю дорогу болтало как флюгер туда-сюда. То ты считала Демида Леонидовича ужасным монстром. То отдалась ему на милость, доверилась и половину беременности нюхала ромашки в саду, витая в облаках. То опять начала думать, что Грозный ужасный злодей, эх!

Махнув рукой, Нина срывается с места и торопливо шагает к двери, на ходу вытирая слезы.

– Семенихина! – твердо произносит Демид, лишь голосом пригвождая ее к полу. – Ты тут красиво наговорила, но не забывай, что мы живем в реальном мире, и ангелов здесь нет.

Нина вздрагивает и оборачивается.

– Никто не ангел, Демид Леонидович, – всхлипывает. – Я так вообще, хуже вас, вместе взятых. Поэтому до свидания. Отныне я сама себе хозяйка, а для вас негодяйка. Признаюсь честно, что мне надоело выслуживаться перед олигархами. Я всерьез задумалась, чтобы устроиться на работу в теплицу. Буду помидоры сажать и обо всех своих боссах с грустью вспоминать, - вздыхает она.

Но опомнившись, снова натягивает улыбку, чтобы не дай бог никто из нас не догадался как скверно Ниночке.

На самом деле за всей этой показной храбростью и колкостью Нина пытается спрятать израненную душу.

– Звезда наша, послушай теперь меня, – продолжает Демид. – Ты пока здесь выступала со своими пламенными речами, я успел вспомнить наш первый день знакомства. Мы заключили с тобой контракт, настоящий, подтвержденный юристами. Который ты с алчным настроением и радостью от щедрой зарплаты подписала. А там был очень важный пункт, как подстраховка для обеих сторон. В нем говорилось об увольнении. Если работодатель решит уволить помощницу без права на дополнительную месячную отработку, за время которой, помощница может подыскать себе новую должность, то обязан выплатить ей компенсацию в пять миллионов. То же самое относится к помощнице. Если она решила свинтить без предупреждения, то обязана выплатить работодателю пять миллионов. Ты Семенихина, конечно, всех нас феерично расчихвостила, но такие деньги я платить тебе не готов. Вот если станцуешь сейчас перед нами, получишь все деньги и будешь свободна.

Демид победоносно улыбается, в очередной раз, проверяя Семенихину на лживость.

– Еще чего! – в свою очередь, тоже задирает нос. – Не дождетесь. Я отработаю Демид Леонидович с удовольствием и особым трепетом эти тридцать дней.

– Хорошо, – соглашается он. – Теперь можешь быть свободной. До завтра.

Нина пулей вылетает из дома, даже забывает шапку, что успела уронить.

В гостиной еще несколько минут звенит тишина.

Ее прерывает лишь глухой хрип Макса.

– Ну и дамочка…

– Да уж, – подхватываю я, только бы покончить с гнетущим молчанием. – Давайте еще раз успокоимся и попробуем выпить кофе.

Быстро иду в сторону кухни.

Братья не хотят особо общаться, но за неимением других дел вынуждены поддержать мое предложение.

Пока наливаю для всех кофе, успеваю объяснить Максиму свою поразительную схожесть с Хилл, рассказать, что мы на самом деле сестры-близнецы.

Вскоре на лестнице раздается звук топотков. Маруся проснулась и спускается к нам.

Дочь такая смешная после сна. На ней пижамные штанишки и кофточка голубого цвета. Ее волосы еще не расчесаны и похожи на одуванчик.

Маруся наш самый милый и уютный домовенок.

– Доброго утра, мамочка! – впопыхах говорит она. – Отец мой, – выделяет интонацией, – и тебе утра доброго!

Демид не любит, когда Маруська употребляет выражение «отец мой», это кажется ему слишком помпезно, а Грозный хоть и самолюбив, но за стенами особняка все же предпочитает простоту в общении.

Но доченьку забавляет, когда Демид нахмуривается и, ворча, словно задетый за достоинство медведь, начинает поправлять ее.

Позже Маруся перестанет, конечно же, так его называть.

А пока я стараюсь не лезть к ней с нравоучениями. Все-таки новость, что у Маруси появился настоящий живой папа, для малышки еще непривычна.

Маруся бежит, смотря себе под ножки, перепрыгивая ступени, но оказавшись на ровном полу, поднимает взгляд, замечая Макса. Тут же застеснявшись нового человека, доченька замирает.

– Здравствуйте, – уже не совсем бойким тоном приветствует мужчину.

Максим, наверное, догадывается, что за девочка удивленно посматривает на него, да все не решается подойти. Однако, чтобы избежать конфуза, вопрошающе оглядывается на меня.

Благосклонно улыбаюсь и с каким-то ощущением королевы-матери, а к нему в придачу с выправленной осанкой встаю из-за стола. Я люблю свою крошечку и горжусь ей как самым ценным сокровищем.

Шагаю к Марусе. Дотрагиваюсь до ее хрупкого плеча.

– Марусенька, познакомься, это твой дядя Максим, – указываю рукой на мужчину.

– Ого, – произносит она, радуясь гостю. – Значит, и вам доброго утра, дядя Максим.

Тот, погремев стулом и будто растерявшись перед пятилеткой, неказисто встает.

– Очень приятно познакомиться Марусь, – гуляя взглядом по всему, кроме малышки, хлопает себя по карманам. – Я сильно хотел увидеть тебя, но не рассчитывал, что это произойдет сейчас.

Хм…

А Макс-то, будто наученный и знает, что в гости к девочкам нельзя ходить с пустыми руками. И теперь он испытывает неловкость. Не придумав ничего лучше, достает из кармана бумажник, а из него выуживает пятитысячную купюру.

Подходит к Марусе и протягивает ей денежку, пытаясь добиться расположения и звания доброго дяденьки.

– Это тебе.

Маруся еще не знает цену деньгам. Для дочери гораздо важнее, что можно купить на них.

Но в Марусю природа заложила такие качества, как легкость и шарм. Мне бы следовало у нее поучиться.

– Благодарю вас, – принимает бумажку, не очень-то нужную конкретно для малышки. – Это самая красивая денюшка.

Маруся приличия ради делает вид, что внимательно разглядывает купюру с обеих сторон.

– Нравится? – воодушевленно подхватывает Макс.

– Еще как! Спасибо-приспасибо!

И он очарованный снова лезет в кошелек и достает следующую.

– Возьми, если нравится. Только родителям не отдавай, сама купишь что надо.

– Вот спасибо, – поддакивает Маруся и улыбается шире.

Махом вовлекается в общение с Максом, воспринимая действа за игру, вроде рыбалки. Как бы выудить побольше вот этих «бесполезных» красных бумажек. Вновь протягивает ладонь и ждет другую, а Максим Леонидович рад стараться!

Я вынужденно вклиниваюсь, иначе Маруся оставит расчувствовавшегося адвоката с пустым кошельком.

– Ну, все, хватит. Идемте завтракать.

Грозный, что все это время как лев, затаившийся в засаде, терпеливо наблюдал за теплым знакомством ненавистного брата и любимой принцессы, наконец, дает о себе знать.

– Машенька, а ты цветы видела? – крадет ее внимание и указывает в сторону гостиной. Там по-прежнему на полу лежат роскошные охапки. – Это мой подарок тебе.

– Ух ты!

Маруся сжимает в кулаке деньги и бежит посмотреть на розы.

На вопрос, что больше ей понравилось от двух конкурирующих во всем братьев, малышка лишь пожимает плечами и отвечает, что больше всего любит маму.

То-то же…

Домашние усаживаются и завтракают.

Я разбираюсь с цветами, погружаю розы в широкие напольные вазы.

Когда возвращаюсь к столу, то застаю братьев за выдвинутой Марусей дилеммой. Доченька любознательная и ко всему проявляет интерес.

– Вот скажите, – болтая ножками на высоком стуле, спрашивает, – мою маму зовут Юля, а тетю, что работала с ней в отеле, Оля. Получается, они Оля и Юля. Тогда почему мама – Юлия, а тетя не Олия?

Действительно. Даже я на секунду призадумываюсь, но быстро просыпаюсь от чар Марусеньки. Блестящего ответа не находит никто.

Закончив с завтраком, мужчины шагают на улицу и еще долго о чем-то беседуют.

Мы с дочерью занимаемся своими делами.

День тянется без сюрпризов.

Ближе к обеду Демид отвлекается на Марусю, по просьбе дочери проводит экскурсию по своему гаражу и рассказывает о глянцевых машинах. А также теряет контроль над Максом.

Я на кухне занимаюсь приготовлением обеда. По случаю гостя решаю сообразить мясо в духовке и салат.

Максим, спрятав руки в карманы спортивных штанов, вроде без цели слоняется по особняку, но все же заруливает ко мне.

– Юль, – со всей серьезностью в голосе обращается, – мы сейчас в доме одни без свидетелей. Тебе выпадает шанс признаться мне все ли у тебя в порядке на самом деле? Я профессионал и гарантирую конфиденциальность. Если Грозный тебя запугал, то поверь, я обеспечу достойную защиту.

– Конечно, нет, Максим, – отмахиваюсь и для надежности улыбаюсь. – Мы сумели договориться с Демидом. У нас все хорошо. Я счастлива и совсем не страдаю.

– Точно? – сомневается. Останавливается рядом с буфетом, подперев его. – Дыма без огня не бывает.

– Огнище пылало, да. Но мы сами его потушили. Скоро будет суд. Он пройдет совсем безболезненно для нас всех. Нужные экспертизы готовы, мы с Демидом тоже, а для Маруси смена фамилии и отчества неважны, – перевожу в шутку.

– Хорошо, – нехотя прикидывается, что верит. – И все же ты не против, если я буду сопровождать тебя в суде и прослежу за ходом дела?

– Пожалуйста, – хмыкаю, – только денег у меня нет.

– Брось. Я буду помогать, не требуя ничего взамен.

В бескорыстии Максима я почему-то не сомневаюсь. Он непохож на человека, способного всадить в спину нож.

Но не стоит забывать, что Макс кровный родственник Грозного, а значит, ничего не делает просто так.

Думаю, что он очень сильно ищет повод задержаться в этом городе. Есть здесь то самое, что побуждает мужчину отказаться от гонорара в ущерб себе. Интересно, что это? Или кто?