Глава 9.

Юля.

– Мам, а Демид сильно ругаться будет? Может, не заметит и все успеет высохнуть? – вкрадчиво спрашивает Маруся, когда мы выбираемся из высокого автомобиля Грозного.

– Запах все равно останется, но я возмещу Демиду Леонидовичу ущерб. Дам денег на химчистку, – шепчу ей на ушко.

Перед тем как вернуться домой, Грозный завез нас в специальную гостиницу для животных, где все эти дни отдыхал щенок.

Очень удобный сервис для людей вроде меня, растерявших почти всех близких друзей и совсем не контактирующих с соседями.

Вот только Демидик, ах нет, теперь Бобик, конечно же… очень подвел меня и Маруську, когда Грозный любезно определил щенку место на коврике у задних сидений. То ли не выгуляли пса, то ли от радости встречи с хозяевами Бобик напрудил.

Заметила впитавшуюся в серый ворс лужу я не сразу, а, лишь когда вынимала дворняжку из машины. И снова промолчала, не признавшись в казусе Грозному.

Маруся машет на прощание отцу, тот в ответ сигналит и жмет по газам.

Заходим в подъезд, поднимаемся на лифте.

Дома я с облегчением выдыхаю, запираясь на все замки и задвижки.

Моя доченька как обычно раздевается и берется за свои привычные делишки, а у меня снова вспыхивает в голове навязчивая мысль о побеге. В другой город или на край света только бы подальше от Грозного, но возможно ли это теперь? Нет, наверное. Демид нас везде достанет, и тогда мне не только в городе, на планете станет тесно.

– Мам, подогрей молока, – просит дочь, найдя меня в прихожей и посмотрев, как на чудаковатую.

Я действительно замерла у двери в каком-то неведомом ступоре. После сегодняшней передряги в моем сердце еще сильнее расцвела давно заработанная фобия насчет потери Маруси.

– Да, милая, – спохватываюсь и на автомате иду в кухню.

– Демид говорил, что ты собирала чемоданы, где же они?

Маруся тоже теперь успокоилась и может быть внимательной к деталям, в которые ее посвятил Грозный и не соизволил предупредить меня. А я и сама не знаю, куда подевались наши скромные пожитки.

Едва Демид увез дочь, как мы с семьей Шаховых тут же кинулись в погоню, но так и не настигли его. Догадываюсь, что вещи сложила Алиса или Нина. Позже созвонюсь и все уточню.

– Завтра нам вернут чемоданы.

– Хм… – подозрительно сощурив глазки, поглядывает Маруся. – Ладно. Только не делай так больше, мам. Я не хочу ходить в гости без тебя.

Не по моей воле так случилось, но я чувствую огромную вину перед крошечкой за то, что она пережила.

– Конечно, солнышко, – снова обнимаю. – Никогда-никогда.

– Клянешься?

– Клянусь.

Я сделаю все невозможное, лишь бы Марусе было хорошо.

Дочь усаживается на стул, пока я достаю из микроволновки стакан с молоком.

– И чем вы занимались с Демидом?

Я потеряла контроль над дочерью пусть и на несколько часов, которые растянулись, казалось бы, в вечность и теперь должна восполнить эти пробелы. Не обижал ли, не ругался, не запугивал Марусю Грозный?

Зная его характер и слишком большую самоуверенность…

Или, наоборот, устроил фантастический праздник для малышки. Демид способен свернуть горы, если ему это выгодно.

– Мультики смотрела и ела, – коротко ответив, замолкает.

Я же подсознательно жду еще и еще слов, в мельчайших подробностях, все-таки он проводил время с родной дочерью, о которой только узнал.

– И все?

– Ага, мне больше понравилось кататься на лошадках в горах, чем сидеть у него дома, – морщит нос. – Демид даже прически не умеет делать.

Впрочем, и за это спасибо Грозному. По крайней мере, у Маруси не осталось горького осадочка после общения с отцом.

Ближе к ночи укладываю малышку спать. Мне и самой бы нужно отправиться к себе в комнату, только не могу перебороть волнение. Словно если я хоть на секунду закрою глаза, упустив из вида Марусю, снова могу ее потерять.

Продолжаю лежать рядом с ней на кровати. У меня болит голова, и общее состояние ломоты тяготит. Вот они…последствия стресса.

Завтра будет новый день. Хуже того, что рабочий. Мне нужно появиться в отеле…

Охраняя сон дочери, изучаю сайт с вакансиями.

Я больше не смогу нормально работать под предводительством Демида. Сберечь с ним шаткий нейтралитет для пользы дочери еще как-то, но подчиняться Грозному, увы. Очень жаль прощаться с хорошим местом, к которому уже прикипела.

Тихонько выписываю номера в блокнот.

Меня заинтересовала должность переводчицы в одной фирме. Средней по нашему городу и оплата будет несколько меньше, чем была, но все же. Я знаю английский почти в совершенстве и вполне могу вести переговоры с иностранцами.

Неожиданно телефон в руке вибрирует от звонка, и я вздрагиваю, боясь увидеть на экране номер Демида, однако беспокоит мой бывший муж.

Встаю с кровати, чтобы не разбудить Марусю и выхожу в коридор.

– Люляш, – как-то опасливо и тихо звучит из динамика его голос, – ну что там с Марией? Демид Леонидович вернул девочку?

Я была так растеряна, что искала поддержку отовсюду. Виктор не исключение. Я позвонила Полонскому и попросила подъехать к особняку Грозного.

– Да, порядок Вить, – на удивление спокойно отвечаю.

А смысл сейчас сотрясать воздух и жаловаться? Рыдала я в трубку несколько часов назад.

– Ты дома? – выясняет.

– Угу, наконец-то вместе с Марусей.

– А Демид Леонидович?

– Понятия не имею.

Полонский прокашливается и через секунду начинает возмущаться так яростно, что я убавляю громкость на телефоне.

– Вот урод! Расстреливать надо таких отморозков! Это же, каким нужно быть бездушным, чтобы ребенка у матери отнять? Недомужик! Уж я бы ему шею свернул точно и…

– Вить, – перебиваю его, – ты был мне нужен днем. Когда я стояла у ворот его дома с полицейскими…

– Люляш, дорогая, положа руку на сердце, поехал. Сразу же после твоего звонка. Так торопился, что не заметил, как на гвоздь напоролся. Колесо в хлам пробил. Пришлось тащиться в мастерскую, только домой зашел.

– Ясно… – вздыхаю я.

– Красавица моя, ты не волнуйся, этому гаду я морду начищу, пусть только попробует еще раз подойти к вам. Взбесил просто! Но я надеюсь, что ты тоже себя в обиду не дала, не стала унижаться перед моральным отбросом.

– Поцарапала ему лицо…да…

Полонский говорит достаточно эмоционально. Даже орет. Но я замечаю в себе дикую скуку, что едва не зеваю. Виктор признался, что сейчас дома и наверняка лежит на диване, разглагольствуя гневными речами.

– Молодец, Люляш, надо было ему еще в рожу плюнуть!

– Вить, – останавливаю его. – Уже поздно. Я бы хотела лечь спать.

– Ага! – вроде соглашается, но все равно продолжает. – Машку, наверное, напугал, упырь…

Отстраняю трубку от уха, не вникая жужжания Полонского. Он еще минут десять воспалялся, пока я готовилась ко сну и укладывалась рядом с Марусей. Потом внезапно связь оборвалась.

Виктор больше не перезванивал, к счастью.

Я открываю глаза под мелодию будильника. С трудом разлепляю веки.

Сегодня понедельник. Нужно не только на работу, но где-то раздобыть сил, чтобы отвезти Марусю в садик. С грустью взглянув на часы, отмечаю, что могу выкрасть у этого утра еще минут тридцать.

Беру телефон и вижу сообщение, как длинное полотно от мастера эпистолярного жанра...

«Люляш, доброе утро! Ты достойна комплиментов на целый алфавит: А-артистичная, Б-боевая, В-волшебная, Г…»

Вникаю в текст до половины, наверное, а дальше прочесть не успеваю, меня прерывает звонок от Грозного. Я даже роняю телефон на живот. Первым стремлением пробивается желание сбросить вызов, но потом все же отвечаю.

– Юлия Олеговна, – официально-серьезный голос Демида хуже любой холеры, – мне нужно заехать, чтобы взять у Маши образец ДНК. Не сочти за оскорбление, в отцовстве я почти не сомневаюсь, однако это нужно будет для суда.

От упоминания о грядущей тяжбе резко портится настроение.

– Когда именно заехать? И почему домой есть же лаборатории…

– Не хочется таскать дочь по таким местам. Я связался с сотрудником, и он любезно согласился провести забор прямо на дому. К восьми удобно?

– Да, Демид, – дав одобрение, отключаюсь.

Что и следовало доказать. Не успели еще с Маруськой соскучиться, а новоиспеченный отец уже вторгается в наш маленький мир и жизнь!

Я поднимаюсь с кровати, бужу доченьку, дав ей, пять минут на потягушки.

Привожу себя в порядок, не то чтобы намеренно готовлюсь к приходу Демида и как-то стараюсь ему понравиться, просто Грозный должен видеть, что я опрятна и полна энергии для заботы о дочери. На бледные щеки наношу румяна, а припухшие после бессонной ночи глаза прячу под двойным слоем туши.

Слышу медленные шажочки Маруси.

– Доброе утро, – потирает глазки.

– Доброе, солнышко, – уступаю ей место возле раковины. – Скоро Демид заехать должен и еще доктор. Нужно будет открыть рот, чтобы взять мазочек на анализ.

– У меня? – замерев с причудливой зубной щеткой, удивляется. – Я же не простудилась.

– Это для профилактики и совсем не больно, – лукавлю.

Ненавижу обманывать Марусю, но иногда приходится отрекаться от собственных принципов.

На кухне кипячу чайник, пока дочь самостоятельно выбирает наряд в садик – это вязаная кофточка с жемчужными бусинами и вельветовые штаны.

Демид настолько пунктуальный человек, что прибывает к дому минута в минуту.

Я наблюдаю за ним из окна, попутно жду, когда расплавится в микроволновке сыр для бутерброда Марусе. Демид выходит из авто и лично достает из багажника какие-то пакеты.

Новенький внедорожник Грозного я бы узнала из тысячи, однако сейчас мужчина явился на другом автомобиле. Их в просторном гараже олигарха целый парк.

Той машиной, что притормозила возле нашего дома, обычно управляет Вальтер, наверное, мордоворот и сейчас притаился за рулем.

Невольно вспоминаю о казусе со щенком и краснею. Забылась вчера, так и не скинула компенсацию за испачканный коврик.

По телу пробегает странная волна озноба, когда из салона следом за Демидом выходит еще мужчина. В черной куртке, из-под низов которой торчит медицинский халат. Как все формально…

– Ма-а-ам, а когда бутербродики будут готовы?

Отвлеклась на Грозного, что не заметила, как доченька умылась и уже села за стол.

– Да, секундочку, – улыбаюсь ей.

Только организовав нехитрый завтрак, слышу настойчивый звонок в дверь.

Пытаюсь изобразить подобие дружелюбной ухмылки и для Грозного, но получается с трудом и весьма неправдоподобно.

На мгновение задерживаюсь рядом с зеркалом, поправляю отглаженную рубашку кремового цвета, брюки.

Отрываю дверь.

Вкусный аромат парфюма долетает до меня гораздо быстрее, чем зрительный контакт с Демидом. Да… у него просто сногсшибательный одеколон. Он пахнет морем, бодростью и настоящим мужчиной. Вдохнув его, можно ненароком застонать и упасть от трясущихся коленок или сойти с ума. Именно этот аромат еще долго вспоминаешь, когда его обладатель случайно проходит мимо в толпе. Такой одеколон хочется купить самой и просто распылять в воздух для наслаждения.

На этом, пожалуй, и заканчиваются все приятности, потому что за обалденным шлейфом стоит Демид Леонидович Грозный, спрятав руки в карманы расстегнутого черного пальто.

– Привет, – здоровается так, словно озвучивает неутешительный приговор. Абсолютно без радости, а выражение его лица каменное.

Возле Демида на плитке лежат два пакета, кажется, наполненных продуктами, а за олигархом притих щупленький доктор, прижимающий к груди чемоданчик.

– Привет, – нейтрально отвечаю и, шагнув в сторону, освобождаю пространство для мужчин. – Входите, пожалуйста.

На шум из кухни выбегает и Маруся. Но в этот раз дочка не кидается сломя голову обниматься с Демидом, а прильнув к стенке, поглядывает на доктора. Маруся побаивается врачей, но истерик не устраивает, а героически терпит любые процедуры.

Грозный, взяв пакеты, шагает первым.

– Не нужно было, – искоса поглядываю на продукты.

– В квартире вас не было несколько дней. Наверняка в холодильнике шаром покати.

Кое-какие запасы остались, а вообще, Грозный прав.

– Это же для дочери? – уточняю, чтобы Демид не подумал, что я поощряю его покупки и для себя.

– Конечно, Юль.

Тем временем доктор прямо в коридоре щелкает замочками своего чемодана, распахивая его. Надевает перчатки, вынимает из специальной колбы длинную палочку, похожую на ватную.

Я очень внимательно слежу за каждым его движением, даже Грозный в этот миг становится второстепенным персонажем.

– Открой ротик, – добрым тоном разговаривает с Марусей и наклоняется.

– А…

Он быстро проводит палочкой по внутренней поверхности ее щеки и тут же прячет образец обратно в колбу.

– И это все? – изумленно приподнимает бровки Маруся. – Всегда бы так!

На этом доктор заканчивает. Прощается с нами и жмет Грозному руку. Без лишних слов шаркает ногами к лифтам. Отправится в лабораторию он собственным путем.

– Демид, – Маруся подходит к гостю, – не хочешь ли ты чай?

Ох уж моя приветливая девочка.

– Марусенька, – напоминаю ей, – мы опаздываем в садик.

Действительно, задержались уже.

– В таком случае я подброшу, а потом вместе двинемся в отель, – не теряется Демид.

– Класс! – подхватывает идею дочь.

– Зашибись, – одними губами шепчу я.

Наспех разложив продукты отборного качества, накидываю пуховик и помогаю повязать красиво шарф дочери.

Всей троицей выходим из дома.

Я не ошиблась, когда подумала, что Демид явился к нам с Вальтером. Может главный телохранитель Грозного и профессионал, но у него настолько страшное, рассеченное шрамом лицо, что становится жутко каждый раз, когда Вальтер смотрит.

Маруся здоровается с охранником так робко, что тот и не слышит ее. Жмется ко мне, когда усаживаемся в машину.

Вообще, весь путь длится почти безмолвно. При дочери мы с Демидом не обсуждаем ничего насущного. Стараемся не вовлекать Марусю в проблемы, болтая о природе, погоде…

Только у забора садика, разукрашенного разноцветной эмалью, я понимаю, что скоро пусть и на время, но расстанусь с Марусей и останусь с Грозным почти один на один. Не считая Вальтера. Но охранник ведет себя максимально тихо и профессионально, что о нем даже забываешь периодически.

– Спасибо, что подвез нас, – благодарит Маруся Грозного, очаровывая олигарха искренностью и неподдельной наивностью.

– На здоровье, – он словно оттаивает и секунда в секунду со мной, тоже открывает дверцу машины. Свою. Ту, что спереди.

Оказавшись вместе с ним на улице, но, так и не дойдя до Маруси, ощущаю промозглый ветер, что забирается под куртку, охватывая тело и… пристальный взгляд Демида.

Сложно судить отчего мне сейчас зябко. От холода или все-таки серых как утренний туман глаз Демида?

– Зачем ты вышел? – тихо спрашиваю, огибаю машину.

Грозный идет по моим следам.

– Решил поухаживать за дочерью. Это запрещено? – его слова звучат как претензия. Демид тоже на нервах, когда дело касается Маруси.

Наши сердца еще не остыли, а острые чувства заглушают разум порой совершенно не в приятном смысле.

– И в садик пойдешь?

– Воздержусь. Пока. После законного установления отцовства, конечно, смогу забирать дочь, помогая тебе.

А меня чуть ли не передергивает. Очень сложно привыкнуть к тому, что теперь мне придется делить внимание Маруси с кем-то еще.

На дочь Демид смотрит не как на меня. Его черты заметно смягчились под влиянием Маруси. С каждым новым часом Демид все сильнее и сильнее свыкается с положением отца и, кажется, ему это нравится.

Грозный открывает для дочери дверь и подает ей руку.

– Прошу, Машенька.

Малышка в ответ смущается и хихикает, не забывая взглянуть на меня, ища в моих глазах одобрение. И я не дура, чтобы сейчас за спиной олигарха хмуриться, запрещая Маруське ответить на жест. Положительно кивая, тоже улыбаюсь, лишь бы доченьке было хорошо.

– Я прям как принцесса! – придерживаясь за Демида, выпрыгивает из машины.

– Почему как? Ты и есть принцесса.

Маруся задумывается.

– Тогда ты король?

– О да.

С самооценкой Грозного, конечно же, все в порядке.

– А мама наша королева?

Я замираю и тяжело сглатываю, наблюдая за Демидом. Он улыбается шире.

– Да, Машенька. Мама наша королева.

– Солнышко, – наминаю о себе и тяну ей руку, – идем в садик.

Провожаю доченьку, помогаю ей переодеться. Встретимся с Марусей теперь к вечеру. Возвращаюсь на парковку.

Почему-то мне казалось, что Грозный, отыграв роль заботливого папочки перед главным в своей жизни зрителем, не станет продолжать эту пьесу дальше. Уедет, от такой предательницы, как я.

Но автомобиль Демида так и не тронулся с места. Мало того, Демид продолжает стоять на ледяном ветру и смотреть на меня.

Машина Грозного новой модели, а сам Демид уж очень привлекательный для женского глаза мужчина. В него можно влюбиться с первого взгляда и томно вздыхать по ночам. До того дня, пока не познакомишься с его тяжелым характером.

Но мамочки, которым посчастливилось в это же время встретить его возле обычного муниципального садика, в удивлении пялятся на Демида и… на меня. Моя же фамилия им знакома.

Пророчу львиную порцию сплетен за пределами родительского чата. Вот эти вот вопросы на тему, откуда у матери-одиночки Рыбкиной такие солидные знакомые. Подозрительно очень. Неужели Юлия Олеговна днем мастер по коктейлям, а ночью по чужим постелям? Эскортница, наверное.

Опустив голову и накинув капюшон, быстрым шагом двигаюсь к Демиду. Сегодня лимит его галантности не исчерпан, так как он открывает дверцу и для меня.

– Спасибо, – плюхаюсь в машину.

Вообще, когда ехали в садик, Грозный сидел спереди, но теперь с чего-то изволил составить компанию мне. Даже больше! Он отгородился от Вальтера непроницаемой черной ширмой, что имеется в машинах представительского класса.

Если честно хоть Вальтер и страшный как чума, а внешность его подойдет для главной роли в фильме ужасов без всякого грима, но он не так смущал меня на протяжении всей поездки, чем Демид Леонидович сейчас.

Олигарх кладет руку вдоль спинки кожаного сиденья. Не факт, что его мысли полностью заняты неуемным сладострастием ко мне, он делает это скорее по привычке. Приватная обстановка управляет телом Грозного, опережая его разум.

Я же инстинктивно выпрямляюсь, чтобы не прислониться к спинке. Мы молчим. Оба. И эта тишина давит на мое сознание.

Расстегиваю сумочку и достаю купюру номиналом в тысячу рублей, протягиваю ее Демиду.

– Только не говори, что решила скинуться на бензин, – вскидывает брови.

– Эм…нет, – от неудобства признания чуть-чуть горблюсь. – Вчера по моей вине щенок испортил тебе салон… Точнее, коврик. Я совершенно забыла о пеленке и…

– Значит, это все-таки был пёс, – задумчиво трет подбородок и хмурится. – У меня было два подозреваемых, ввиду ситуации. И я не подразумеваю дочь. Маша меня не боится.

Рассержено выдыхаю.

– О господи, Демид! Избавь меня от своих скверных шуточек! Не та обстановка!

Мужчина ухмыляется и осторожно кладет ладонь поверх моей руки, чуть сжимает свои теплые пальцы. Тактично давит, убирает мою руку.

– Не нужно никаких денег, Юль. Машину я отогнал на автомойку без твоих вложений.

Не спорю, раз Демид не посчитал нужным взять компенсацию.

За окнами машины мелькают дома, улицы просыпающегося города. Едем в отель.

– У меня есть еще одна новость, Демид. Я хочу уволиться.

– Прогнозируемо.

Это известие Грозный почему-то воспринимает спокойно и даже кивает.

– Ты не станешь препятствовать?

– Маша очень нуждается в тебе, я убедился в этом прекрасно. А тот образ жизни, что ты ведешь, пропадая на «сутках», лишает дочь такой возможности. Я полностью соглашусь с твоим решением.

Его слова заставляют серьезно задуматься, ведь если бы Грозный в глубине души хотел выставить меня в плохом свете перед судьей, то, наоборот, кинулся отговаривать.

– Мне приглянулась должность переводчика, – с опаской, но делюсь с мужчиной. – Работа с девяти до пяти, плюс выходные в субботу и воскресенье…

– Отлично, – и снова одобряет.

Фантастика просто!

Но через секунду я вздрагиваю, оттого что его рука будто ненароком соскальзывает со спинки и ложится прямиком на мои плечи. Благо, что в этот момент, когда Грозный задумал, ненавязчиво обнять меня, Вальтер полностью останавливает авто возле элитного отеля.

– Ой, приехали! – громко объявляю.

– Слишком быстро закончился путь, – недовольно хрипит Демид. – Не считаешь?

– Ну…что поделать? – натужно улыбаюсь и спешно покидаю авто.

Я мечтаю о глотке свежего воздуха. С упоением делаю глубокий вдох, однако чуть не давлюсь им же. В метрах двадцати от авто Грозного я замечаю серебристую машину. Она мне хорошо известна.

Ни свет ни заря в отель пожаловал Виктор.

Бывший муж сидит в салоне. Он крепко сжимает руль и поглядывает на меня издали.

Полонский и раньше не отказывал себе в удовольствии выпить чашечку кофе и поболтать со мной, но сегодня он явился почти в час открытия. Это показалось мне странным.

Как и то, что зная Полонского и его главный порок – едва контролируемую ревность меня удивляет, что Витя притаился и до сих пор носа не высунул из авто.

А что делать мне? Задрать лицо кверху и притвориться, что не заметила его? Так поздно. Мы посмотрели друг другу в глаза.

В прошлом я натерпелась от Виктора много сцен, но теперь нас связывают нейтральные отношения.

А вот Грозный еще и не понял, что Витя притих на парковке и с расстояния наблюдает за нами. Ничего не подозревающий олигарх что-то говорит, но я не могу сконцентрироваться на его словах.

– Демид, – осторожно прерываю, – там… Витя подъехал, – киваю в сторону машины Полонского, – я отойду спросить, что ему нужно?

И Грозный сейчас для меня совершенно чужой мужчина, если не считать его прямое родство с Марусей. Поэтому я не чувствую себя как-то непристойно.

Демид в подтверждение моим словам ищет глазами Полонского, найдя, сурово сдвигает брови к переносице.

Замечаю, что Виктор, в свою очередь, тоже недовольно сощурился.

Стою и ощущаю себя как между двух огней.

Демид бросает взгляд к наручным часам.

– Да, конечно, Юль, иди, – запоздало отвечает. – Только хочу напомнить, что я все еще твой начальник. Рабочий день начинается ровно через две минуты, если задержишься, то буду вынужден тебя оштрафовать.

– Демид…

– Это касается всех.

При других обстоятельствах я бы, наверное, рассердилась на Грозного, но Виктор не несет для меня ценности. Может, как человек он, нормальный тем более заверял, что изменился в лучшую сторону и все же я совсем не расстроюсь, если не подойду к нему.

– Хорошо, – соглашаюсь с Демидом, – Полонский…он и так заскочит в ресторан на кофе! – пожимаю плечами.

– Добро ему пожаловать, – кривится. Демид говорит мне, и при этом взгляд не сводит с Виктора. – Пусть выпьет самую дорогую порцию кофеина за тридцать тысяч рублей.

– Почему так много?

– Новые правила, Юль, – победоносно озвучивает, с таким видом, будто в эту самую секунду сталкивает бедного Полонского со скалы. – Ресторан теперь открыт только для постояльцев отеля, а самый дешевый эконом на сутки здесь бронируется за тридцать тысяч.

– Значит, это головная боль Полонского, – хмыкаю.

Единственный человек в ком я буду растворяться, за которого буду биться и волноваться – это Маруся.

На плохо скрытую неприязнь между Полонским и Грозным мне, откровенно говоря, без разницы. Я не просила бывшего мужа о встрече сегодня, да и вообще всегда. Один лишь день я молила Витю о поддержке, когда разлучилась с дочерью и то он не пришел.

Так что, приветливо махнув рукой Полонскому, спешу внутрь отеля.

Демид настигает меня через секунду и еле ощутимо дотрагивается ладонью до моей спины, будто тревожится, что я могу поскользнуться на обледенелой дорожке.

Ах, когда в последний раз Демид Леонидович обо мне волновался?

Пять лет назад и то, потому что я была беременна Марусей.

Мне кажется, что этот жест больше предназначался для Полонского как демонстрация его проигрыша.

Шагнув в холл, здороваюсь с администратором, и между делом хлопаю себя по карманам, проверяя телефон.

– Юлия Олеговна, – оставаясь за спиной, Демид обходительно склоняется к моей щеке и слишком ласково для этого утра нашептывает, – звонки в рабочее время тоже запрещены. Исключение лишь новости о Маше, но она девочка привилегированная, ей разрешено все.

– Согласна с тобой, – тоже шепчу. Его теплое дыхание задевает кожу. – Поиграй еще несколько дней в большого босса, пока не подыщешь мне замену.

– Это будет сложно, – нащупывает молнию на моей куртке и тянет вниз, расстегивая вещицу.

Я чуть не роняю сумку из рук от галантности Демида.

Администратор Оля при виде наших телодвижений округляет глазищи и приоткрывает в изумлении рот. Это она еще не в курсе, что Маруся дочь Грозного. Иначе бы точно сошла с ума и слетела с катушек. Рухнула под стойку и большее ее никто бы оттуда не достал.

Демид снимает с моих плеч курточку.

– Ну не нарадуюсь, Демид Леонидович, – укоризненно клоню голову набок. – Тебя что рыцарь покусал?

Он снова прикасается ко мне, разворачивает и лично провожает до подсобки персонала.

– Во-первых, мне выгодно общаться с тобой мирно, а во-вторых, я и сам соскучился по ухаживаниям за женщинами. За неимением других тебе придется терпеть мои знаки внимания.

Я даже позволяю себе пустить смешок.

– Да? – иронично переспрашиваю, когда Грозный открывает для меня дверь. – И где же твои любовницы?

– Одна в Турции, другая в Германии, – без ноты стеснения отвечает. – Они там, далеко. И я не знаю, захочу ли встретиться с ними вновь. А здесь ты.

– Ой…

На этом и расходимся с Демидом. Захлопнув дверь в подсобку, он поднимается на лифте под самую крышу. Можно сказать, на Олимп отельного расположения, где находятся президентские номера и главный кабинет начальства.

А я остаюсь в низах, как рабочая челядь.

Переодеваюсь в форму. Собираю волосы в тугую шишку и приступаю к обязанностям.

По выходным в ресторане мне часто помогает Сенька, но он студент и учится на очном. Сегодня, как и во все будни, столики в основном пустуют. Несколько постояльцев только спускаются к завтраку.

Я расслабленно наливаю чистую воду для льда, проверяю наличие продукции, погружаясь в мысли о будущем и о Демиде.

Мы вроде расстались, и каждый занимается своими делами, и в то же время у меня складывается настойчивое впечатление, что Демид, коснувшись меня, оставил на теле невидимую отметку, там за спиной. И теперь она пульсирует под кожей теплом, каждую новую секунду напоминая о Грозном.

После завтрака, когда в ресторане не осталось никого, мое внимание привлекает темный силуэт, что замер в дверном проеме ресторана. Отправляю взгляд туда и замечаю Полонского.

Лицо Виктора исказилось от злобы. Он смотрит на меня исподлобья как мрачный призрак. Убедившись, что я тоже его увидела, Витя вздергивает подбородок и вышагивает к барной стойке.

– Латте мне с молочной шапкой и карамельным сиропом! – заказывает, усаживаясь на стул. – В самый большой стакан, что есть! И рисунок на пенке какой-нибудь хитровыдуманный организуй еще!

Раньше Витя был неприхотлив, пил то, что налью.

Но теперь несложно догадаться, что Полонский, схлестнувшись на пороге с секьюрити, был вынужден оплатить номер в отеле, раз явился сюда. И теперь он намеревается выжать из меня все до последней капли за внушительный удар по кошельку.

Выдумал правила Демид, а под раздачу попадаю я, не решающий ничего в этом заведении сотрудник. Впрочем, так часто бывает, что за приказы начальства отдуваются невинные люди.

– И танго станцевать попросишь? – мило улыбаюсь и говорю дружелюбно, но все же колкость.

Очень тонкий маневр при общении со вспыльчивыми мужчинами по типу Полонского, вгоняет его в логический ступор. Такой, что вроде съехидничала и надо бы возмутиться, но в тот же миг мой мягкий тон и широкая улыбка не дают ему зацепки для конфликта.

– Этот! – вызывающе рявкнув, чтобы показать мне, какой храбрый он самец, наваливается на стойку и внезапно убавляет громкость, почти шепчет, – Демид… совсем свихнулся?.. Он разорится с такой политикой, будь в этом уверена...

– Мне плевать, - заряжаю кофемашину.

А в глубине души начинаю оспаривать слова Полонского. Это же очень смешно.

Витя считает, что именно на чашке кофе за пятьсот рублей, купленной Полонским и держится все финансовое состояние Грозного. И без этой покупки олигарх пойдет по миру.

– Плевать? – передергивает мои слова. – Так ли? Знаешь, Люль, я был очень удивлен, когда сегодня увидел тебя в компании Грозного.

– Он просто подвез меня до отеля. Было по пути.

Я оставляю горячий кофе на стойке, а сама держусь подальше от Виктора.

Меня настораживает его холодность и какая-то отрешенность. Это несвойственно для моего бывшего мужа. Если бы Полонский заорал от ревности и начал бить бутылки, я бы так не боялась как сейчас.

– И все? – задумчиво прокручивает цветной стакан. – А вот мне сорóка на хвосте принесла, что вас с Грозным связывают не только деловые отношения. И что я зря все эти годы, как последний идиот пытался добиваться твоего расположения. Хотел подружиться с Машкой, да безрезультатно. Еще удивлялся, в кого она такая? Вредная. Оказывается, в Грозного. Его кровь…

– Твоя сорока лжет! – не сдерживаюсь.

Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы Полонский разнюхивал правду про отцово. Я жестко отсекала все его вопросы насчет папы Маруси, говорила о случайной интрижке без намека на серьезное продолжение. И о том, что с тем загадочным мужчиной нас ничего не связывает.

Вины или стыда перед Витей я не испытывала, потому что не претендовала на идеальную даму его сердца.

– Не-а, – лукаво прищуриваясь, качает головой. – Ты не сумела родить мне ребенка, поэтому мы развелись, я думал, что ты неполноценная. И я не осуждаю тебя Юль, так как теперь знаю, Мария была зачата неестественным путем, ведь нормально ты забеременеть не смогла бы. Грозный не прикасался к тебе. А сорока…она не врет.

Поддавшись страху, мечусь взглядом по пустому залу. Лишь бы кто-нибудь зашел сейчас и прервал общение с Полонским. Он действительно за все годы потратил на меня очень много времени, сил безрезультатно и теперь явно что-то затаил.

– Ты очень красивая женщина Юль, – продолжает. – За твою красоту мужчины могут простить тебе некоторые ошибки. На тебя смотреть приятно, трогать, ощущать. Я был глуп раньше и не понимал этого. Думал, что есть лучше, но нет. Есть такие же женщины, точнее, одна. Та самая сорока.

Отойдя вплотную к стеллажу с бутылками, шиплю Виктору:

– Ну и катись тогда к той самой сороке. От меня ты что хочешь?

Он вальяжно расплывается по стулу, взгляд Полонского становится каким-то сальным, ленивым, словами не описать. Сложно очень, ведь сердце стирает расчетливость и уступая место эмоциям.

– Та птичка слишком высокого полета. Я вообще считаю, что для каждого человека уготована своя ниша. Вот мы, например, с тобой Люляш, подходим друг другу по развитию и социальному статусу. Не зря я был твоим мужем. Да и к тому же зарабатывать стал больше. Мы могли бы попробовать начать все сначала. Я приму Машку и тебя. Уверен, у Грозного почти все доходы «белые» так что, если подашь на алименты, то озолотишься тоже. Представляешь, сколько деньжищ будет отстегивать тебе Демид каждый месяц?

Отхлебнув чуть остывший кофе, смакует его во рту, блаженно причмокивая.

Мне кажется, что в этот момент маска джентльмена, за которой старательно прятался бывший муж, потрескалась и изо всех щелей пробивается прежняя суть Полонского. Подлая и бессердечная.

– Кто та женщина что наплела тебе этот бред?

Виктор нарочно приподнимает брови, словно удивляется.

– Моя союзница. Очень щедрая барышня. В прошлом я оказал для нее услугу, и сорока заплатила мне много денег, их хватило на открытие собственного магазина. Так что теперь мои финансовые доходы завидные по городу! – хвалится он. Берет салфетку и обмакивает губы, прикидываясь интеллигентным человеком. – Ту женщину зовут Джулия Хилл, думаю, имя ее тебе отлично знакомо.

От упоминания Хилл меня бросает в лютый жар. Чувствую, как проступила легкая испарина на щеках и лбу.

– Откуда ты ее знаешь?

– Она сама меня нашла. Джулия, твоя сестра, очень богатая и властная женщина. А еще хитрая. Ведь не сразу она поведала мне маленькую тайну насчет отцовства Маши. Ждала удобного для себя момента.

– Джулия снова в городе? – с волнением выпытываю.

– Понятие не имею, мы общаемся только по телефону и то очень редко. Джулия словно тень то появляется, то исчезает.