Глава 10.
Демид.
Я сижу в кабинете и занимаюсь продуктивными делами как, впрочем, и всегда.
Заканчиваю разговор со своим личным юристом насчет документов, которые будут нужны для суда. Разбирательство по установлению отцовства пройдет для нас с Юлей в мирной атмосфере, на что я надеюсь.
Я планирую и дальше поддерживать добрые отношения с Рыбкиной, понимая, что от ее настроения напрямую зависит состояние дочери. Именно разлука Маши и Юли наглядно дала мне убедиться в том, что никакая няня или мачеха не заменит моей дочери настоящую мать.
И я вынужден снять шляпу перед Юлией, ведь без ее непосредственного участия мое взаимодействие с Машей больше похоже на бесполезное барахтанье.
Сбросив телефонный звонок, в моей голове снова всплывает образ Юлии.
Хм… может пригласить их сегодня с Машенькой куда-нибудь?
Специалист по подбору персонала уже вовсю работает над поисками нового бармена.
А чем занимается сама Юля? Не слишком деликатно с моей стороны…и все же...
Включаю на ноутбуке онлайн-запись с камер наблюдения ресторана, желая посмотреть на заскучавшую Рыбкину.
Но едва черно-белая картинка вспыхивает на экране, как я чуть не ломаю мышь, оттого, насколько сильно сжалась моя рука. Рефлекторно.
Я порываюсь это делать каждый раз, когда в поле моего зрения попадает еще один персонаж. И лучше чтобы на месте компьютерной мыши была сейчас его шея…
Виктор Сергеевич Полонский навязчивый, словно комар в летнюю ночь, так и хочется его прихлопнуть до мокрого места, а потом растереть с особой жестокостью.
Смотрю как этот тип слишком раскованно, по-хозяйски развалился у стойки. Наверное, думает, что камеры, висящие над баром и по залу до сих пор неисправны, как это было при правлении Гориным.
Поведение Юли же заставляет меня напрячься. Она больше не держится спокойно, наоборот, забилась в уголок за стойкой, с таким видом, словно Полонский говорит ей вещи, способные вызвать страх. Звука с камер, к сожалению, нет.
Но больше всего в этой ситуации меня возмущает даже не Виктор, а полная тишина со стороны администратора. Я же проводил внутреннее собрание, где ясно дал понять всем, что если в отель пожаловал вот этот нежеланный гость, мне о нем доложить нужно в первую очередь.
Кажется, я давно никого не увольнял.
Жму кнопку на стационарном телефоне и звоню на респшен.
– Да, Демид Леонидович? – отвечает тоном райской пташки.
– Вот скажи мне Ольга, – мой голос совсем не такой приветливый, – для чего эволюция дала человеку речь, черт бы тебя побрал?! С какой стати Полонский сейчас в ресторане, а я не в курсе? Вы что ослушались и пустили этого проходимца?!
– Были вынуждены, – блеет она. – Виктор снял эконом на сутки, так что имеет полное право. Я хотела связаться с вами, но заглянула перед этим в приложение, внедренное вашими программистами, и обнаружила отметку, что вас нельзя беспокоить.
– А чат? Можно было написать пару слов? Именно для таких ситуаций он и введен, – стучу кулаком по столу. – Оля, конкретно для тебя мои специалисты не спали сутками, пока разрабатывали удобную платформу. Да что специалисты? Кирилл и Мефодий создали тебе алфавит, чтобы ты им пользовалась!
– Простите, – виновато бормочет, – больше не повторится…
Бросаю трубку.
Терпеть не могу выслушивать оправдания, когда уже совершен жирный косяк.
Мне жуть как хочется уволить Ольгу, но это желание меркнет в сравнении с дикой жаждой до кофе. Я очень захотел его выпить прямо сейчас.
Встаю из-за стола и в темпе штормового ветра вылетаю из кабинета. Спускаюсь на лифте и шагаю прямиком в ресторан.
Повара все на кухне, официанты за неимением гостей попрятались в подсобке.
В зале по-прежнему только Полонский и Юля.
Я готов ворваться к ним, но внутреннее чутье подсказывает мне повременить и бесшумно остановиться возле входа.
Виктор располагается спиной и не видит меня. Он слишком увлечен Юлией и кажется, совсем забыл об осторожности. Юля тоже меня не замечает.
– Так значит, ты говоришь, что созваниваешься с Джулией Хилл? – переспрашивает его.
А у меня брови стремительно ползут на лоб от удивления.
Неужели между Хилл, пусть и бывшей, нагадившей мне в душу, но все же роскошной, манерной женщиной и вот этим… Витей, лишенным индивидуальных особенностей человеком, есть что-то общее?
Конечно, мне давно все равно до жизни Джулии, но ее кулуарные дела с Полонским даже немного оскорбляют. Как низко пала Хилл…
Не зря порвал с ней в пользу Рыбкиной.
– Навязываться первым я буду лишь тебе, Люляш, – противно хохочет, так вольно и громко, будто владелец отеля не я, а он. – Хилл иногда набирает мне с неизвестного номера. Спрашивает как дела в городе. Про тебя интересуется, про Грозного. Мы ведь с ней уже больше пяти лет связь поддерживаем, но ты не ревнуй. Знаешь, Джулия как-то признавалась незадолго до отлета в Америку, что обчистила Грозного. Взяла у него деньги из сейфа в качестве моральной компенсации, за все прожитые с ним годы. Интересно, а всех олигархов так можно обчистить? Да еще не при помощи профессионального вора, а бабы? Или это только Демид такой наивный?
Чем дольше распыляет в воздух свою вседозволенность Полонский, тем сильнее обострятся зуд в костяшках моих кулаков.
Но я, в отличие от Виктора, не примитивное существо, а человек грамотный.
Юля вздыхает.
– Ты действительно считаешь, что этим обманом можно гордиться? Взяв деньги нечестным путем, Хилл не стала круче ни на грамм. Просто Демид доверял ей больше, чем она заслуживала на самом деле.
Договорить Юля не успевает. На мгновенье она отвлекается от Полонского и смотрит не на него, а дальше, туда, где замер я, став свидетелем разговора.
И меня тронуло искреннее признание Юли. Это еще раз доказывает, что женщина она не пропащая. Не идеальная как ангел, но все-таки годная для взаимодействия. Ведь самое важное не то что говорит о тебе человек в лицо, а то, как отзывается в отсутствие.
Кругленькая сумма у меня и правда исчезла из сейфа.
Я по незнанию сначала подозревал Юлю, даже пытался ее обвинить, ведь все улики указывали на Рыбкину. Но поскольку эти деньги были не последними, а Юлия носила под сердцем моего ребенка, я решил простить ей сию шалость. Осадок, конечно, остался.
Зато теперь растворился! И мне, глядя на женщину, стало легче дышать. Я даже улыбаюсь в ответ на ее откровенную растерянность.
– Откуда такие занудные речи, Люляш? Неужели общение с богачом так на тебя повлияло? – цыкает Виктор. – Демид укрылся в своем кабинете, и выходить боится. Думаешь, ему не донесли, что я сейчас здесь с тобой? Струхнул твой олигарх, не хочет встречаться со мной и правильно делает!
– Ты невменяемый, что ли? – бормочет в ужасе Юля и пятится. – Закрой свой рот…прошу…
– А меня не затыкай! – хлопает ладонью по стойке. – Ох, я бы ему…
На этом и заканчивается полезная информация от Полонского, а дальше начинается демонстрация его как лидера в социуме. Насколько Виктор храбрый до запугивания женщин.
Ценности в его доминантных телодвижениях я совершенно не вижу, поэтому считаю, что самое время показаться из тиши. Перестаю подпирать плечом дверной косяк и подхожу к стойке.
Полонский так увлекся фантазиями на тему, как бы он меня унизил, что даже не слышит моих шагов.
С размаха хлопаю его по спине, придавая тяжести руке.
– Доброе утро, дорогой ты наш гость! Ну давай, Полонский, реализуй все то, чем хвастался перед Юлей.
От неожиданности Виктор вздрагивает и медленно оборачивается.
Я же не убираю руку с его плеча, только сильнее сжимая ее, причиняя гостю дискомфорт. Свитер крупной вязки и с высокой горловиной совсем не спасает Витю.
– Ну…эт…самое, – хрипло выжимает из себя членораздельные звуки. Сообразив, что на большее он неспособен, а может, не хочет признавать очевидный провал, Витя спешит найти виноватых в казусе и снова воротит морду к Юле. – Вы что спелись?!
Рявкнув на женщину, он дергается.
Я заранее догадываюсь о дальнейших намереньях хвастунишки.
Ему было бы проще во всех смыслах сейчас изобразить глубоко оскорбленную натуру. Крикнуть и в пылу обид уйти. На самом деле спасая свою шкуру и тем самым избежать проблем.
Фыркнув, Полонский дергается.
– Сиди, – надавив, припечатываю его к стулу.
С моим появлением Юля тоже немного приободрилась и, кажется, что она рада меня видеть.
Ее реакция и вспыхнувший взгляд навевают мысли о том, что, даже когда меня не было рядом, и первую часть разговора я не слышал, его смысл, никак не скомпрометировал бы Юлю.
Она не затряслась как Полонский.
Женщина подходит из дальнего угла к стойке, расправляет осанку и чувствует себя смелее.
– Совсем нет, Вить. Я же не сказала Демиду Леонидовичу о том, что Хилл заплатила тебе хорошую сумму за услугу, настолько щедрую, что ты смог открыть собственный магазин. И судя по тому, что Джулия ни дня не работала, а хлопала в ладошки за счет Демида, можешь сейчас сказать Грозному спасибо, ведь за его деньги ты поправил свое положение!
Я держу Полонского и все еще жду каких-нибудь действий от него. Драку или на худой конец жаргонных словечек.
Но пока Виктор лишь оттягивает ворот свитера, и я вижу, как задергался его кадык.
– И чем же занимается Виктор Сергеевич, если не секрет? – спрашиваю Юлю.
– У него довольно популярная торговая точка с рыболовными снастями, живыми червями и мы́мрами!
– О…
Бросив взгляд на Виктора, замечаю, насколько побагровел он. Вспыхнул аки пламя и даже вспотел.
– С меня хватит! – орет он и вырывается так резко и грубо, что буквально спрыгивает со стула, роняя его.
Наделав шуму, чуть ли не бегом устремляется прочь, но я успеваю схватить Полонского за шкирку.
Он прав. С меня тоже хватит.
– Вижу, ты заигрался и стал забывать, кому теперь принадлежит ресторан и кто предъявляет права на эту женщину?!
– То, что вас связывает ребенок, ничего не значит! Она моя жена! – крикнув и поперхнувшись, сопит. – Была ею, но это не меняет суть!
– Тогда почему бежишь? М? – встряхиваю его. – Решай этот конфликт. Если твой крошечный мозг не дает разрулить ситуацию конструктивно, то хотя бы как умеешь.
Юля, испугавшись агрессии, возникшей между нами, торопливо семенит из-за стойки.
– Демид, пожалуйста, отпусти его. Виктор все равно сейчас ничего не решит, а будет ждать звонка от Джулии, ведь она ему помогает.
Прямой угрозы Хилл мне не представляет, однако я не исключаю, что за все время пока мы были с ней в отношениях, Джулия успела обзавестись кое-какими связями.
– Да отпусти меня! Я не намерен разговаривать с таким зажравшимся воротилой как ты! Вот подрастет девчонка и спросит, как ты познакомился с ее мамашей? И что ты ответишь? А Юля тоже хороша, повелась на кошелек побольше, а сама пытается строить тут святошу!
– Захлопни рот.
Крепче сжимаю кулак, стягивая свитер Полонского, и насильно волочу его из ресторана.
У меня были планы на этот вечер, и я не хочу, чтобы Юлия слышала бестолковые нападки со стороны не слишком образованного Полонского. Мне нужно видеть в ее глазах счастье и блеск отличного настроения!
В какой-то момент Виктор спотыкается и падает. Но это меня не останавливает, я продолжаю тащить его, попутно протирая Полонским чудесную итальянскую плитку на полу, облегчая труд уборщицам.
– Возможно, человек я и плохой, – под тяжкое бормотание Виктора, говорю, – но ведь я и не позиционировал себя альтруистом. А Юлю ты зря обвиняешь.
Здешние секьюрити от шока расступаются в стороны, только Вальтер ничуть не удивлен моими действиями, а с пониманием распахивает дверь. Чтобы было удобнее вышвырнуть Полонского на хрен!
Вообще-то, этим обычно занимается Вальтер. Но после заявлений Виктора, что больше напоминали собачий лай, я не смог отказать себе в удовольствии сделать это лично.
Как назло, на просторном крыльце в отель я сталкиваюсь с вероятными постояльцами. Они, похоже, прибыли сюда из Индии. К нам часто заглядывают зажиточные туристы со всего света.
Говоря на своем языке, гости сторонятся. Наверное, подумали о суровом менталитете.
Но мои сотрудники все уладят, ведь за это они и получают зарплату.
– Еще раз увижу тебя рядом с Юлей, в бетон закатаю, можешь быть в этом уверен, – вышвыриваю Полонского со ступеней.
Тот кубарем скатывается, но быстро встает, стряхивая с себя снег и крупицы прилюдного унижения.
– Вы мне угрожаете?!
– Официально заявляю. Знаешь, тебе повезло, потому что я решил меняться и действительно стать добрее к окружающим. На этот путь меня вдохновили Маша и Юля. Так что пользуйся.
На Викторе были надеты голубые джинсы капризной расцветки, на которой теперь я могу заметить мокрое пятно чуть ниже ширинки.
– Это снег растаял! – кричит Полонский.
– Конечно.
Виктор повержено ретируется.
Насчет денег… да, пропажу суммы я бы простил Юле, но не Полонскому. Поручу-ка я, кому следует нагрянуть в магазин Виктора.
Теперь у него начнется новый квест, и Полонский еще долго не найдет времени для общения с Юлей, а тем более Машей.
Возвращаюсь в отель.
На первом этаже возле стойки сгруппировались индусы, осыпая Ольгу вопросами. Однако увидев меня вдруг притихли.
– Welcome to Russia! – со всей широтой души русской и улыбкой приветствую, стараясь затмить первое и неверное впечатление о нашем отеле.
Но люди замирают и явно опасаются меня, напоминая сов. Да, гости почти как пернатые вертят головами, наблюдая за мной, и при этом корпусом не двигаются. Словно так и ждут, что я могу напасть так же, как на Полонского.
Но все же я бизнесмен с таким опытом, какой и не снился всем индусам, вместе взятым.
– Оль, скажи им, что Виктор явился в отель, чтобы предложить поставку говядины для ресторана, за что и был изгнан, – махнув на туристов, объясняю женщине.
– И это поможет? – хлопает глазами.
– Еще как…коровы для индусов священные животные. Так что стейки из меню им тоже не предлагай.
Шагаю в ресторан.
Замечаю Юлю за баром.
Грязные оскорбления Полонского не прошли даром. Юлия все-таки расстроилась. Она будто померкла, облокотившись на стойку, и смахивает с лица слезинки бумажной салфеткой.
– Ну…нет, Юль! – прибавляю скорость. – Только не слезы.
– Ах, прости, – шмыгает носом. – Ничего не могу с собой поделать. Они сами…катятся. Виктор узнал, что ты отец Маруськи и мне страшно, что бывший муж сделает гадость.
Отодвигаю стул и сажусь.
– Я прогнал Полонского и популярно ему объяснил.
– Ты плохо знаешь Виктора, – отрицательно мотает головой. – Он слишком злопамятный. Вот затаится, а потом все равно выкинет какой-нибудь фокус.
– Чтобы ты была спокойной, отправлю Вальтера охранять Машу пока она в садике.
– Ой, – вздрагивает женщина. – Маруська побаивается Вальтера и я, если честно тоже.
– Ладно, тогда другого. У меня в запасе есть парочка телохранителей, не помотанных жизнью как Вальтер.
– Я буду искренне благодарна тебе, Демид, – вроде успокаивается. – Представляешь, еще несколько месяцев назад я считала тебя монстром, а теперь узнав, что Виктор путался с Джулией и все это время только прикидывался, твердя о том, как изменился, испытываю смятение. Я растеряна и совершенно не знаю, кому доверять. И одновременно понимаю, что собственными силами не смогу противостоять Хилл и Виктору.
– Не забывай, я родной отец Маши. Разве я могу сделать для своего ребенка плохо? А Маша очень любит и зависит от тебя. Значит, я буду беречь тебя ради дочери. Вот такая формулировка тебя устраивает?
– Да, пожалуй... – Юля по телесной памяти рвется к кофемашине и трясущимися руками берет стаканчик. – Без сахара и горький как твоя жизнь?
Запомнила все же.
– Ты не в состоянии работать, – замечаю очевидное. – Вызвоню Сеньку, пусть заменит тебя.
– Сеня, наверное, в институте, – с грустью вздыхает.
– Тоже мне проблему нашла! Значит, позвоню ректору и лично отпрошу господина Семёна Старобогатько поработать, – не выдерживаю и встаю. Обхожу бар и замираю рядом с Юлей. Осторожно поглаживаю ее плечи, стараясь быть мягче. – Давай развеемся? Куда ты хочешь поехать?
– Я сотню лет не была в кино…
И как после этого считать Рыбкину меркантильной женщиной, я не понимаю?
Можно же было воспользоваться и сказать о Париже, Милане или, например, о центральном ювелирном бутике. Хилл, любовницы мои, по крайней мере, всегда когтями впивались за приглашение и звали меня в подобные места, а не в кино.
Я бы хотел, конечно, в Париж, но эту прогулку проведем, как пожелала Юля. Чтобы она ни в коем случае не подумала, что я приравниваю ее к списку содержанок.
А то утром всего лишь пакеты с продуктами принес ей, но Юля уже надулась на меня как мышь на крупу. «Подачки же».
– И Машу заберем из садика. Поедем втроем?
От упоминания о дочери у Юли сияют глаза, а на лице расцветает улыбка.
– Маруська очень обрадуется.
– Тогда на сегодня меня не для кого нет, кроме вас.
Расходимся с Рыбкиной на несколько минут. Одеваемся. Позже выдвигаемся в путь.
В садик, который я считаю не лучшим местом для развития моей дочери, я не суюсь. Остаюсь в машине с Вальтером и жду, пока Юля выведет Машу.
Со следующего года, когда Юля и Машенька привыкнут, что в их маленькой семье появился еще один человек, весьма внушительный и настойчивый в своих намереньях, я уговорю Юлю перевести дочь в частный сад. Где будет лучшая подготовка к школе и основы иностранного языка на выбор.
Вскоре из-за коричневой двери появляются две красотки.
Маша очень довольна, что ее забрали пораньше. Она держится за Юлю и подскакивает с ноги на ногу, еще издалека поднимает руку для приветствия.
И я не могу равнодушно сидеть в авто. Выхожу.
– Ура! – кричит Маша. – Мы едем смотреть мультики! Класс! Всегда бы так!
– Привет, малышка, – несколько шагов иду им навстречу.
– Доброго утра! Или дня? Еще только одиннадцать.
– Какая разница? – тоже подаю руку.
Маша ухватывается теплой ладошкой. Пока мы с Юлей медленно возвращаемся к машине, дочь подгибает ноги и виснет, держась за наши руки. Смеется от грядущего досуга.
Удивительно, раньше я относился к детскому смеху нейтрально. Иногда даже не замечал его, было все равно. Но когда смеется твой ребенок, все воспринимается иначе.
Ловлю себя на том, что мне приятно слышать пронзительный визг Маши, понимая, что ей сейчас хорошо и я тому причина.
Определяю девчонок назад, а сам падаю спереди. Юля быстренько отгораживается от нас с охранником ширмой.
– В Швейцарию, что ли, тебя отправить, Вальтер? На пластическую операцию, – вслух рассуждаю, когда мой верный страж снова движется в путь. – А то Машу смущаешь. Пусть морду тебе перекроят.
– Я ради вас на все, Демид Леонидович, но мне нравится быть таким. Иногда взгляда достаточно для ваших врагов чтобы те нагадили в штаны и больше не лезли. А стану красивым, так и кости в два раза чаще ломать придется для убедительности.
– Ты прав. Мы же не тираны какие-нибудь?
– Нет! – пытается хохотать Вальтер, но его хриплый голос звучит как зов из адской преисподней. – Вы, так вообще, меняетесь в лучшую сторону. Благодаря Юлии Олеговне, сейчас будете приобщаться к народу. Пойдете в обычный кинотеатр наслаждаться вместе с ипотечниками бесполезным мультфильмом, в котором можно не искать смысл.
– А вот теперь заткнись. И не дави на больное.
Нормальный кинотеатр, как мы с Вальтером успели выяснить во время дороги, находится в крупном торговом центре на третьем этаже.
Охранник заезжает на подземную парковку и кое-как находит место для нашего автомобиля.
Только первая половина дня, а все забито.
– Жди нас здесь, – дав распоряжение Вальтеру, покидаю авто и любезно помогаю выбраться из машины сначала Юле, а после и Машеньке.
Взрослая Рыбкина уже отвлеклась на мысли от предстоящего просмотра и совсем позабыла о Викторе. Идем вместе к лифтам и поднимаемся прямиком наверх.
– Может, после сеанса по магазинам пройдем? – поддерживаю настроение.
Юля морщит нос и недоверчиво поглядывает.
– Шопинг с двумя девушками? Ты точно об этом пожалеешь. У нас все есть, будь уверен.
Не спорю. Внедрять свои законы в устоявшийся быт двух Рыбкиных нужно постепенно, чтобы это не отзывалась в привычках Юли слишком болезненно.
На третьем этаже центра пахнет жареным попкорном и преддверием детского восторга. Здесь помимо кинотеатра располагаются еще игровые комнаты и кафе на сказочную тематику.
Сворачиваем по коридору налево и попадаем к кассам кинозала.
– Подумать только, – смотрю на внушительную очередь. – Просто концентрат бездельников.
Юля берет меня под руку и одергивает.
– Тише. Вдруг люди услышат?
Смотрю на красочные афиши, развешанные по стенам, и сразу понимаю, на что буду любоваться спустя двадцать минут. Возле плаката с каким-то бараном в костюме космонавта, замерла Машенька.
– Мам, сфотографируй!
Юля тут же отлипает и спешит запечатлеть свою главную модель.
Снова оборачиваюсь к кассам.
Там над ними на горящем табло высвечивается время, и название фильмов, что будут показывать. Среди предложенных есть те, которые бы я посмотрел с интересом.
– Маш! – зову дочь. – Может, ну его…этот мультик. Не хочешь ли посмотреть исторический фильм про летчиков? Очень познавательно думаю, если режиссер не кретин…
– Не-а!
– Милая, сдался тебе баран и…
Маша чуть открывает рот и смотрит на меня большими глазами.
– Ты чтооо?! Он не баран, а овен Стив! Стив будет спасать вселенную от злых инопланетян!
Подходит наша очередь.
Лицезрею кислую физиономию женщины за кассой. Она даже не соизволила поднять на меня взгляд. Сидит, сгорбившись, с таким видом, будто я низший отброс, а она здесь решает все государственные задачи.
– Три билета на Стивена, пожалуйста.
– Местааа, – гнусаво тянет и тычет пальцем в монитор, повернутый ко мне.
Там обычные окошечки, те, что белые свободные. Замечаю, что есть как раз три места с отметкой «VIP» по центру зала. Наверное, это самые камфорные кресла. Называю их.
– Випки у нас дороже на триста рублей!
– Ужасно затратно! – прикидываюсь. – Обдираете как липок, но все же возьму. Вечером бутылок пособираю и возмещу брешь в кошельке!
Заполучив билеты, наша маленькая командирша Машенька тянет меня и Юлю к буфету. Покупаю Рыбкиным попкорн. Себе бутылку воды.
– И газировку! – пищит Маша. – Самый большой стакан!
– Этим пойлом ржавчину отмывают, – я недоволен выбором. – Желудок свой пожалей.
– Фу…
– Нет, Маша! Никаких фу!
Юля обнимает дочь.
– Марусь, Демид прав. И к тому же апельсиновый сок гораздо вкуснее.
Оглядываюсь на Юлю.
– Та же дрянь из коробки.
– Пить обычную воду в кинотеатре Маша не захочет. Либо сок, либо я сама куплю ребенку сок.
Вот же Рыбкина. И как она умудряется быть и за меня и за Машу одновременно?
Расплачиваюсь за угощение.
Где-то позади, слышу объявление о начале показа. Идем в зал. Возле дверей нам выдают 3D очки.
Пробираемся по узкому пространству между рядами и усаживаемся на свои места.
С таким же успехом можно было включить Маше мультфильм про Стива у меня дома.
В зале потухает свет, а большой экран вспыхивает.
Неожиданно раздается громкая музыка, а кресла для «богатых» зрителей начинает люто трясти и водить из стороны в сторону. Так швыряет и подбрасывает, что мне становится не до просмотра скучного мультика. Я даже немного взбешен!
Юля тянется ко мне через доченьку, что сидит между нами, и шепчет. И кстати, женщина как раз таки, сидит спокойно. Ее совсем не подбрасывает.
– Там на подлокотнике есть пульт управления. Убавь.
– Дикость какая-то…
– Спецэффект, – смеется она.
В общем, пользуется всеми благами корявых эффектов только Маша, увлеченно наблюдая и переживая за подвиги Стива.
Юля спокойно ест сырный попкорн, а я тупо смотрю на экран и жду, когда это все закончится. В какой-то момент Юлия перестает есть и двигаться. Приоткрыв рот и чуть закинув голову, замирает.
Ей и правда, интересно до такой степени?
Стив же сейчас просто повествует нам о своем печальном детстве и как его мать сгубили на скотобойне.
Теперь я тянусь к Рыбкиной, щелкаю пальцами ей возле уха, но Юля не реагирует.
Тогда сдвигаю ее очки и понимаю, что женщина задремала. Искушаюсь и, закинув руку на спинку Машиного кресла, вновь дотягиваюсь до Юли. Осторожно трогаю ее шелковистые волосы. Юля сразу вздрагивает и просыпается.
Возвращаюсь в исходное положение.
Полтора часа удовольствия для Маши, а для меня мучения заканчиваются. Сощуриваюсь от загоревшегося света и вывожу Рыбкиных из кинотеатра.
Уже на парковке пока Маша отвлекается на что-то, Юля слегка прикасается к моему плечу и встает на носочки.
– Спасибо, Демид. Это был замечательный отдых. Ты подарил для Маруси счастье, а значит, и для меня.
– Тогда отблагодари поцелуем.
– Думаю, ты пригласил нас бескорыстно, – игриво, но отказывает. – Будет лучше, если мы с дочерью вернемся домой.
– Ты многое теряешь Юль.
Доставляю Рыбкиных в их картонный человейник с претензией на жилье нового поколения.
На этот раз мне не хочется прощаться с Юлей и дочерью на улице. Решаю проводить до квартиры.
Ничего не предвещало беды, ведь тут же во дворе среди обычных иномарок притаилась еще одна. Черная. В которой два моих охранника попеременно следят за Юлей. За ее домом снаружи.
Делая добро для этой женщины, я должен быть уверен, что Юля не пытается вести двойную игру или за моей спиной флиртовать и приглашать в квартиру других мужчин.
Нет, разумеется, женщина имеет право на личную жизнь, но в таком случае без меня. Я бы сконцентрировался только на дочери.
Обсуждая мультфильм, взмываем на этаж Рыбкиной.
Мы все еще увлечены с женщиной, однако Маша замолкает. Только на секунду, а после читает громко и по буквам надпись. Слово, набрызганное из баллончика с краской на дверь Юлиной квартиры.
– Ш…а… – удивленно произносит Маша.
– Ах, не читай! – кидается к дочери Юля и прикрывает ладонью ее глаза. – Это плохое слово! Ужас какой…
Меня тоже оскорбляет грязный финт. Не поздоровится тому, кто его придумал!
Оглядываюсь, ищу глазами камеры.
– Юль, ты не ладишь с соседями? Кто мог такое написать?
– У меня никогда не было конфликтов, – ахает. – Здесь на площадке живет семейная пара, а в другой квартире бабушка…
– Хм… детки напакостили или старушка Шапокляк?
– Исключено. Ребенку максимум годик, а бабушка не могла. Она совсем беззлобная.
– Значит, снимем записи с камер.
– Наблюдение здесь только снаружи дома и в лифте. Есть еще один вход, ведущий на лестницу. Там камер нет и на площадке. Боже как неприятно-то.
– Будет лучше, если ты заведешь Машу в квартиру. Сейчас отправлю Вальтера за ацетоном. Охранник сотрет надпись.
– Спасибо, – покраснев, шепчет Юля и достает из сумки ключи. Старается попасть ими в скважину. – Не получается, Демид. Что-то не так.
Юля стучит ключом по замку, но дальше он не протискивается.
– Позволь мне, – подхожу к ней и, наклоняясь, рассматриваю замок. – Похоже, его залили клеем.
– Проклятье! – переживает Юля. – Ума не приложу, кому это нужно. И что теперь делать?
– Срезать, – выпрямлюсь.
Юля расстраивается и задирает голову к потолку, пытаясь справиться с нахлынувшими слезами.
– Только этого не хватало…
Меня тоже коробит неприятность, но я обязательно выясню и найду виновника. А пока звоню охраннику.
– Вальтер, поднимайся и захвати с собой болгарку.
Юля на мгновенье замолкает и перестает причитать. С удивлением смотрит на меня.
– Зачем ты возишь в багажнике болгарку?
– Я очень предусмотрителен, а у тебя дверь хорошая, импортная. Мало ли что?
– То есть если бы я когда-нибудь воспротивилась и не захотела тебя впускать, ты спилил мою дверь?
– Скорее всего, да.
– Грозный, ты неисправим!
– Спорное обвинение. Ведь я стараюсь корректировать поведение для Маши и… тебя.
Вальтер настолько суров, что не признает лифтов. Еще с первого этажа мы слышим, как он оглушающе хлопает дверью и топает по лестничным ступеням к нам.
Когда оказывается на шестом, Маша быстренько прячется за Юлю и поглядывает на охранника, держась за маму.
– Кого резать?! – хрипло и все же с энтузиазмом спрашивает Вальтер.
– На этот раз только дверь, – указываю рукой в сторону квартиры Рыбкиных.
– Жаль, – разочаровывается и понуро опускает голову.
Юля, затихнувшая поодаль, хмурится.
– Погодите-ка, Вальтер, но как ты вошел? Многоэтажка защищена домофоном, в чью квартиру ты звонил?
– Я просто дернул дверь, Юлия Олеговна.
Юля за секунду бледнеет и оборачивается ко мне. По губам ее читаю – охранник ненароком выдрал внешний замок, сам того не подозревая.
– Сейчас будет шумно. Закрой Маше ушки, – предупреждаю Юлю.
Вальтер уничтожает замок.
За несколько минут пока освобождали доступ в квартиру, никто из соседей даже не высунулся поинтересоваться, а трусливо попрятались в своих норках. Оно и к лучшему.
Хотя такая не сплоченность современного общества огорчает. В наши дни каждый сам за себя.
Толкнув дверь, Вальтер первым шагает в жилье Рыбкиной, все еще мечтая, найти неугодного вредителя. Поэтому охранник держит в руках болгарку, но к превеликому сожалению Вальтера, комнаты оказываюсь пустыми.
– Демид Леонидович, – хрипит страж, – я дико обозлен, что пришлось пилить одну лишь дверь. Но в любом случае болгарка была нужна только для работы по металлу. В следующий раз нам надо быть дальновидными и положить в багажник еще и циркулярку. Она как раз отлично распиливает бревна.
– А при чем здесь дерево?
– Герметик в замке и хамская надпись больше характерны для женской мести. Поэтому бревно и циркулярка. Но если это все-таки был мужчина, то у него явные проблемы с головой.
– Следи за словами Вальтер, – поправляю его. – С нами, вообще-то, тоже присутствуют женщины. Так что твой юмор могут счесть за оскорбление.
Хорошо, что во время нашего разговора с охранником Рыбкина отвлеклась на дочь и пропустила слова мимо ушей.
При других обстоятельствах я бы отправил Юлю в отель на то время, пока ей устанавливают новую дверь или бы не отправлял, дав возможность следить за процессом.
Однако кроме Юлии я несу ответственность и за Машу. Дочь я не могу подвергать риску.
По стопам Вальтера заходим в квартиру.
– Юль, собери все необходимые вещи. Поживете с Машенькой некоторое время у меня.
– Надолго ли?
– Пока не разберусь в инциденте.
– Хочется верить, что это глупая шутка каких-нибудь дураков!
Юля расстроена, но не спорит.
Маша, забежав в квартиру, даже забывает о Вальтере и первым делом зовет щенка.
Да, с Рыбкиными живет еще один пассажир.
О нем я забыл и не брал во внимание, но вспомнил, когда в углу прихожей заметил гигиеническую пеленку, испачканную чем-то желтым.
Звереныш испугался шума и забился под кровать Маши.
Девочка, не разуваясь, бежит в спальню, плюхается на коленки и достает своего дружка. Гладит дворняжку, успокаивает.
Медленно прохожу во вторую комнату и останавливаюсь на пороге, наблюдая, как Юлия суматошно бросает в чемодан документы, вещи, косметику.
– Не забудь взять ноутбук, планшет. И будет лучше, если захватишь все дорогие сердцу вещи.
– Мы же вернемся, как все поутихнет?
– Обязательно, но я не знаю, сколько на это понадобится времени.
– Аааррр…– раздражается Рыбкина и все же делает, как я говорю.
Достает из шкафа еще чемодан.
Спустя полчаса возвращаемся в машину. Вальтера оставляем в квартире стеречь и ждать мастеров.
– С мамой гостить у тебя будет веселее! – подмечает Маша.
– Согласен с тобой полностью.
Мчим в район элитного жилья.
– Юль, дом у меня просторный, но все же это холостяцкая берлога, так что не обессудь, – предупреждаю я.
– Мы с Марусей люди непривередливые, – инстинктивно приобняв дочь, прикидывается, что ей все равно. И, тем не менее легкое волнение в словах Юлии присутствует. – Единственное, что меня беспокоит… мы же сможем уйти в любой момент, когда пожелаем? Надеюсь, не будет как раньше?
Юля намекает о событиях из прошлого. О тех днях, проведенных фактически у меня в плену.
– Да. Теперь все иначе. Против воли я не стану задерживать.
– По рукам.
Я не соврал о площади особняка. С прибытием гостей, среди которых есть и четвероногий зверек, что вызывает во мне сомнения, нам точно понадобится уборщица. Я бы мог обратиться в агентство, но в таком случае в доме появится чужой человек.
И я решаю не приглашать помощницу с улицы, когда есть своя. Родненькая Семенихина. Ей без разницы, что делать, лишь бы деньги платил в избытке. Когда Рыбкины освоятся, вызвоню Нину.
А пока нам открывают ворота другие охранники не такие опытные, как Вальтер, но все же годные. Они же помогают с багажом.
Выходим из автомобиля. Шагаем к особняку.
Машенька пыхтит и сама тащит на руках щенка, не доверяя его светлость ни мне, ни матери.
Я как могу, стараюсь быть гостеприимным, распахиваю дверь для девчонок, приглашая в дом.
– Наверху есть четыре свободные комнаты, можете выбирать любую.
– Спасибо, Демид, – без капризов, а с долей благодарности говорит Юля.
Маша, хихикая, отпускает щенка и с упоением наблюдает, как он робко обнюхивает новую территорию.
Никогда не любил и не привечал животных в доме.