Глава 17

У нее коленки подкашиваются, когда я ближе прижимаюсь к ее телу и скольжу пальцами по ничем не прикрытым лопаткам и ниже.

Дашка ахает, губы вытягиваются в смешное «о-о-о», когда я жестче толкаю ее на себя. Одну руку оставляю на талии, чтобы она никуда не делась, а второй пытаюсь оторвать маленькие ладошки от ткани платья, чтобы оно наконец-то рухнуло к ее ногам.

Ее легкое сопротивление вкупе с покрасневшими щеками подстегивает лишь сильнее. Я хочу напасть на ее губы, по-взрослому толкнуть язык в ее влажный ротик, но для начала нам нужно сдвинуться с базы такого откровенного стеснения.

Совсем отвыкла от меня. Смущается, краснеет, напоминая ту девочку, какой она была в самом начале наших отношениях. Также опускала глаза и покусывала губы, стоило мне дотронуться до нее.

— Тебе понравилась кровать? — я подталкиваю Дашу по направлению к ней.

— У-удобная… — тихо мяукает, продолжив хвататься за свое платье, как за спасательный круг.

Так она еще привлекательнее. Невинность, укутанная в приятный на ощупь материал.

Я пропускаю сквозь пальцы ее шелковистые волосы, отвлекаю Дашу, стараясь сделать, чтобы она расслабила окаменевшие пальцы.

— Протестируем? — усмехаюсь, мягко перехватывая свою жену, когда ее ноги подгибаются из-за встречи с матрасом.

Рано пока падать сверху, она еще одета. Избавиться бы сейчас от этого недоразумения, чтобы у меня было больше доступа к ее нежной гладкой коже.

Самоконтроля с каждой секундой, когда я прикасаюсь к ней, становится все меньше. Пальцы забираются под копну густых волос, я массирую Дашке шею, чувствуя, как под подушечками часто и будто бы волнительно бьется пульс.

Хочу ее. Под собой. Слушать тихие стоны, гладить податливое тело, пока она обнимает меня и сама жмется ближе. Как всегда раньше делала.

— Горячая такая, карамелька. Не расплавишься? — путаю ее очередным вопросом, а сам осуществляю задуманное с первого взгляда.

Платье падает легкой волной к нашим ногам, и это становится лучшим решением за последнее время.

Даша вскрикивает и тут же прикрывается руками, а я смотрю на нее и не могу оторвать глаз. Это все мое. Хотя бы на сегодняшнюю ночь.

Сверху вниз взглядом, до самых кончиков пальчиков с игриво розовым лаком на ногтях.

Когда Даша успела потерять туфли? А впрочем, какое это сейчас имеет значение.

— Забирайся, — киваю на постель.

Последний шанс, моя сладкая девочка.

Последний шанс наградить меня жгучей пощечиной и в испуге сбежать. Иначе я получу зеленый свет и больше уже не остановлюсь.

Даша не двигается. Замерла, прижав руки крестом к груди, и душу мне рвет взглядом испуганной лани.

— Мне решить? Решить за тебя? — обхватываю ее лицо, вожу пальцами по выступающим скулам.

— А ты можешь?..

Такая детская наивность сквозит в вопросе.

Могу ли я взять на себя ответственность за эту ночь, чтобы Дашка могла притвориться завтра, будто выбора у нее не было? Пусть хоть трижды проклянет меня, но я это сделаю.

Отошел бы в сторону, если б не сцепленный с желанием интерес в ее глазах. Она продолжает дрожать, но эти колебания точно не связаны со страхом. Поэтому я подталкиваю ее упасть на спину.

Сам снимаю пиджак, рубашку следом. Брюки оставляю на месте, даже ремень не трогаю пока, потому что у меня есть только одна попытка сделать все правильно. Не хочу видеть, как Дашкин взгляд наполняется ужасом.

Остается представить, что это действительно ее первый раз. Медленно и осторожно.

Я накрываю ее собой. Удерживаю вес на одной руке, чтобы не раздавить эту кроху, приближаюсь губами к ее приоткрытому рту.

Новые поцелуи немного расслабляют Дашу. Она забывается в какой-то момент и обвивает рукой мою шею, а я, как истинный джентльмен, сдерживаю себя, чтобы не начать пялиться куда-то пониже ее лица. Хоть и тянет.

Я ощущаю, насколько она горячая и готовая. Меня самого потряхивает, когда Даша окончательно проваливается куда-то в черный омут и сама льнет ко мне, царапая плечи и задыхаясь, стоит поцелуями опуститься на открытую тонкую шейку.

— Разбойница, — шепчу ей на ухо и прикусываю мочку, когда коготки проезжают между лопаток.

Хотя надо отдать мне должное, я сам увлекся с ней и оставил над ключицами несколько синевато-фиолетовых пятен.

Ладно, пару царапин на память я заслужил.

Даша трясется в моих руках. Подозреваю, ее сейчас разрывают противоречия, потому что я начал трогать ее смелее. Начал касаться и целовать именно там, где сам хочу.

На первых порах она опять превращается в застенчивую девочку и старается прикрыться, но уже через пару минут настойчивых ласк расслабляется под моими руками и губами. Отпускает себя, чтобы я мог сделать ей хорошо.

— Антон… Тош… — бормочет сквозь всхлипы, обвивает меня ногами, когда мы оба уже практически не можем терпеть.

— Повтори, — настойчиво рычу ей в губы, захватываю стройную ножку под коленом, чтобы зафиксировать.

— Тош, пожалуйста… — хнычет, уже увереннее обнимая меня за шею. Не отпускает, когда я пытаюсь отстраниться, чтобы дать возможность своим глазам затолкать в память эту картинку.

Теплая, нежная, трепещущая. Даша просто нереально красивая, когда поддается своим желаниям. Раскрывается для меня, стонет, уткнувшись мне в шею, щекоча ее своим прерывистым дыханием, которое разбавляют частые всхлипы.

Она изнывает в моих руках, вьется змеей, каждая реакция с усилением напора становится все громче.

Ускоряюсь, вдавливая Дашку в постель своим весом. Мне нравится, что она такая мягкая и отзывчивая. Пищит что-то с закрытыми глазами, откидывает голову, тянет на затылке мои волосы, успев вплести в них пальчики.

Ей хорошо, как и мне. Все повторяется с новой силой, когда Даша, совсем уже сонная после двух раз, поворачивается боком и ловит мою руку, которую я кладу на ее подрагивающий живот.

Не могу насытиться. Снова беру ее, целую, сжимаю, заставляю стонать так, что приходится зажать ей рот ладонью.

Она выключается в конце. Будто что-то щелкает в ее голове, и свет меркнет. Секунду назад она бормотала что-то бессвязное, а в следующую ее глаза уже закрыты.

Натягиваю одеяло до кончика ее носа, чтобы скрыть все соблазны для себя. Сам я еще долго рассматриваю потолок, лежа на спине рядом с ней.

Дашка будет жалеть утром обо всем. Я вообще не удивлюсь, если ее психика подкинет сюрприз в виде стертых воспоминаний об этой ночи. Но я ни капли не раскаиваюсь.

Если бы все можно было проиграть еще раз, я бы не стал ничего менять. Ни-че-го.

Просыпаюсь я ожидаемо один. Приподнимаюсь на локтях, прислушиваюсь, чтобы понять — Даша совсем сбежала или прячется от меня в душе.

Никаких посторонних звуков. Выходит, карамелька струсила с утра пораньше и решила изолироваться от страшного серого волка в комнате дочери.

Только вот я и там не нахожу свою жену. Еся спокойно спит, иногда шевеля маленькими пальчиками, а вокруг никаких признаков Дашки. Ну не в шкаф же она от меня спряталась, в самом деле?

Ладно, идем дальше. Вряд ли она смылась куда-то из дома, оставив здесь ребенка. Уж точно не по своей воле.

Я спускаюсь на первый этаж и едва сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Нашлась пропажа. Свернулась клубочком на диване, даже подушки не убрав, которые занимают слишком много места, накинула на ноги плед и спит, подложив ладони под щеку.

Без комментариев. Ютиться, изображая из себя несчастную сиротку, на самом краю прям очень удобно.

Присаживаюсь на корточки рядом с Дашей, убираю с ее лица выпавшую из пучка прядь. Готов поспорить, привычку морщить нос во сне Еся взяла именно от карамельки.

— Даш… — наклоняюсь, шепча прямо на остренькое ушко. — Дашуль.

Никакой реакции.

В какой-то момент она вообще начинает ерзать и поворачивается спиной ко мне, едва не скатившись с обрыва дивана прямо на пол. Вот это точно было бы не мягкое пробуждение.

Детсад какой-то. Группа, конечно, не ясельная, если вспомнить нашу ночь, но где-то там близко.

Я выпрямляюсь, разминаю немного затекшую шею и сгребаю Дашку к себе на руки вместе с пледом, в который она успела замотаться, пока переворачивалась.

Пусть хоть доспит человек на нормальном матрасе. Когда она вообще успела сбежать в гостиную? Не удивлюсь, если прямо посреди ночи.

— Куда ты меня несешь? — Даша задает вопрос на лестнице, открыв один глаз. — Отпусти, Антон.

— А куда делся Тоша? — подмигиваю своему маленькому пирату, продолжив подниматься. — Я несу тебя в спальню, где ты и должна была быть. Почему сбежала?

— Жарко стало… — бубнит себе под нос, загребая плед, чтобы тот не упал мне под ноги.

— Будем считать, что я настолько туповат, чтобы поверить в эту чушь.

Больше пререкаться Даша не спешит. Просто зарывается еще и в одеяло поверх пледа, когда я сгружаю ее на кровать, причем в моей спальне.

Она вроде бы не заметила изменений в цвете стен и не стала фыркать, попытавшись уйти к себе с гордо поднятой головой, а мне будет приятно думать о том, что карамелька пускает слюни именно в моей постели.

Даша моментально вырубается, я приношу в комнату видео-няню и ставлю рядом с ней, чтобы в случае чего она меня потом не расчленила, если вдруг Еся начнет капризничать. Сам я быстро собираюсь и еду на работу, несмотря на то, что у всех приличных людей сегодня выходной.

Когда ты работаешь на себя, о нормированном графике можно забыть раз и навсегда. Никаких тебе с девяти до шести, только двадцать четыре на семь, только хардкор.

Чернов решает завалиться ко мне в обед. Открывает дверь с ноги, как привык, заваливается на мой диван и задает вполне логичный вопрос:

— Пошли пожрем?

Я отрываюсь от бумаг, раздумываю секунд десять и откатываюсь на стуле, чтобы тут же встать, захватив пиджак со спинки.

— Вообще-то я думал, что ты по какому-то важному вопросу звонил.

— Да я просто рядом был, вот и решил заехать. Заодно разобраться бы с делом, которое ты мне подкинул. Мы что дальше делаем? Даем ход этой волоките или сворачиваем лавочку? — он лениво вскидывает бровь.

— Сворачиваем.

— Неужели стороны нашли компромисс? — язвительно комментирует мою ситуацию с Дашей.

Компромисс…

Я хмыкаю. Не особо это похоже на компромисс, скорее на жесткий прессинг с моей стороны. Эмоции уже успели поутихнуть, и я понял, что привлекать Чернова все-таки не стоило.

Но тогда у меня реально перед глазами словно красной тряпкой махнули. Нельзя сказать, что я себя не контролировал, но зол был адски — это точно.

— Я твою работу оплатил? Оплатил. Остальное тебя не касается, — осаживаю его интерес, отдав меню молодой официанточке.

— Вопросов больше не имею, — Чернов в шутливой манере примирительно вскидывает ладони. — Хотя нет, один есть. Мне бы досье на ту фурию, в квартиру к которой мы завалились. Я, конечно, и сам могу собрать, но раз уж у тебя уже есть папочка…

— Оп-па, Черный, — качаю головой, не сдержав ухмылки. — Неужели влюбился?

— Зацепило. Ты понимаешь, со мной уже очень давно никто так не разговаривал. Она же вообще берегов не видела. Вы когда на кухню ушли, малышка меня просто с ног до головы покрыла. А я стоял и обтекал, хотя запросто мог заставить ее замолчать.

— Походу ты попал. Досье скину на почту, мне прям даже интересно будет понаблюдать за твоим провалом.

— Я тебя умоляю, пара букетов, ресторан и в койку. Тем более что у меня будут рычаги, которые можно дернуть, — оскаливается Чернов, пугая подоспевшую к нашему столику девочку с подносом.

— Закатал бы ты губу, пока тебе ее не отдавили.

Дальше мы с Черновым беремся за свои стейки, он рассказывает истории из своего богатого опыта, от которых у меня волосы шевелятся и вторая половина от моего добротного куска мяса уже не лезет.

Например, как муж заставил свою жену рожать дома и сам решил поиграть в хирурга, когда понял, что естественным путем ребенок не вылезет. И при этом его признали вменяемым.

— Тох…

Чернов отлипает от телефона, смотрит на меня пару слишком долгих напряженных секунд, а потом поворачивает экран ко мне.

Я читаю заголовок статьи и чувствую, как во мне зарождается желание сжать в руках одну тонкую женскую шею.