Глава 18

Даша

— Маленький, почему у тебя мама такая дура? — я играю с маленькими лапками Еськи, сидя на полу рядом с ее кроваткой.

Антон ушел куда-то, а я после пары часов сна на мягком, в отличие от дивана, матрасе очнулась в какой-то странной комнате, поймав себя на том, что пускаю слюни на чужую подушку.

Его подушку, как потом оказалось.

Я не знаю, зачем он это сделал. Зачем принес меня в свою спальню. До моей там оставалось всего несколько метров, и вряд ли Антон настолько устал, что не смог преодолеть это расстояние.

— Есть хочешь? — замечаю, как Еся начинает причмокивать и тянет пальцы в рот.

Приготовления бутылочки для дочери совершенно не помогают отвлечься. У меня в голове ворох мыслей, они крутятся в каком-то странном водовороте, из которого периодически вылетает одна главная.

Сначала я думала о том, зачем позволила Антону подобраться так близко к себе. После гадала, что эта ночь значила для него. И, наконец, пыталась понять, как мне вообще вести себя дальше рядом с ним.

С мужчиной, который теперь по какому-то странному стечению обстоятельств является моим мужем. Снова.

Я до сих пор не могу поверить в то, что Антон провернул все это за моей спиной. И чисто по-женски мне очень интересно, как он объяснил такой поворот своей невесте и почему…

Почему он выбрал не ее?

Маленькой наивной девочке внутри меня хочется верить, что это не просто так.

Вот только девочка эта давно посажена за колючую проволоку, там ей самое место.

Бутылочка у меня в рука дергается, и я нечаянно заливаю Еське щеку смесью, когда звучит мелодия дверного звонка.

Антон решил, что я могу ходить тут голая по дому, и таким образом предупредил о своем появлении?

На меня накатывает облегчение, стоит мне увидеть на пороге Камиля вместо моего мужа. Он улыбается, протягивая мне какую-то цветную коробку размером с половину моего туловища. На картинке изображен розовый домик с несколькими куколками внутри.

— Спасибо, но… — мой взгляд падает на четверку с плюсом. — Годика через три мы обязательно распечатаем подарок, спасибо.

— Почему через три?

— Так это же набор для девочек от четырех лет. Видишь, здесь даже специальная отметка стоит, — я указываю ему на предупреждение. — Совсем малышам нельзя в это играть из-за слишком маленьких деталей.

— Я думал, что это месяцы, — он неловко улыбается, почесывая затылок.

— Снова решил по-соседски проверить дом?

Камиль умеет расположить к себе. У него получается сделать так, что даже я рядом с ним не чувствую дискомфорта сейчас.

Первое знакомство, конечно, выдалось не особо удачным, я правда была готова схватиться за ноож, но в данный момент я уверена, что он не представляет никакой опасности.

Ни для меня, ни для Еськи.

— Вообще, надеялся, что ты спасешь меня от холодной еды в отсыревших контейнерах. Чисто по-соседски.

— Ну… Я как раз собиралась готовить, а Еся уже вроде как выспалась…

— Понял, не дурак. Услуги няни в обмен на домашний обед. Показывай, где Есения Антоновна.

Отлично, теперь у меня есть около часа наедине с собой. Но только при условии, что моя дочь не сведет с ума Камиля.

Если честно, я ставлю минут на десять. Не представляю рядом с ребенком, который еще не умеет выражать свои мысли, неподготовленного мужчину. Они в такие моменты обычно сами становятся детьми.

Но только не Антон…

Боже, почему в моей голове опять возникает его образ? Я ведь совсем не хочу о нем думать.

Через полчаса тишины в доме я выставляю таймер на духовке и крадусь на второй этаж в детскую. Странно, что за все это время Камиль ни разу не дал о себе знать.

— Как вы тут? — я захожу в комнату и замираю, уголки губ приподнимаются от слишком милой картинки перед глазами.

Бородатый мужчина, которого нельзя назвать слишком милым, да и вообще милым, разлегся на пушистом коврике и позволяет ползать по себе моей дочери.

— А-ауч, — не сдерживаюсь, когда Еся от всей души хлопает ладонью по лицу Камиля.

— Так и живем, — он тоже посмеивается, ловко поднимаясь, сыграв в вертолетик с малышкой, приземляя ее точно в кроватку с разными погремушками, на которые мой котенок тут же переключается.

— Я все ждала, а ты никак не появлялся на кухне с Еськой на вытянутых руках, не зная, что делать с плачущим ребенком. У вас здесь аура какая-то особенная? Что Антон, что ты…

— Умеем обращаться с детьми? Вряд ли я взялся бы менять памперс, так что ничего особенного. А твоя принцесса вообще любит все блестящее, покажи ей что-то такое… — Камиль вытягивает массивную цепь серебряного цвета на своей шее.

— Отвлекающий маневр?

— Что-то вроде того.

Еська начинает жевать какую-то пищащую игрушку, и я вытаскиваю телефон, чтобы сделать несколько новых фотографий дочери.

У меня вся галерея забиты подобными фото. Иногда я по ним отслеживаю, насколько она выросла — когда это происходит на твоих глазах, как-то не замечаешь изменений, а вот если сравнить сегодняшнюю Есению с ней же месяц назад…

А это что?

Из-за моего утреннего срыва, когда я решила поискать информацию об Антоне, мне теперь всплывают все статьи, связанные с ним. И одна такая как раз разворачивается на экране, когда я едва могу удержать телефон в руках.

— Эй, соседка, ты чего? — Камиль подходит ко мне, чтобы положить руку на плечо.

Он отводит мою руку в сторону к себе и тут же хмурится, мельком пробежав глазами по скандальной новости.

— Все же надо бы провести Антохе лекцию по половому воспитанию.

Переводя взгляд на жующую пищалку малышку, он спрашивает:

— Кого хотим, Есения Антоновна? Брата или такую же милую сестричку?

Я стараюсь сосредоточиться на фотографиях в статье, но перед глазами появляются какие-то странные назойливые точки.

— Это она, да? — перевожу взгляд на Камиля. — Невеста Антона?

— Насколько я знаю, у Тохи есть жена, — он подмигивает мне в знак поддержки и отбирает телефон. Увеличивает изображение на экране двумя пальцами, разглядывает около минуты. — Вроде она, но выглядит как-то странно.

— Почему странно?

— Серая слишком. Я видел Веронику несколько раз в жизни и ни за что не поверил бы, если б не увидел своими глазами, что она может появиться перед журналюгами в таком виде.

— Что это значит?

— Жалость хочет вызвать, — Камиль обыденно пожимает плечами. — Не удивлюсь, если она и синяки под глазами себе нарисовала перед интервью. Или она спит с журналистом, и ее подкорректировали во всем известной программе. Только обычно фотошоп используют, чтобы сделать кого-то лучше, а здесь добивались противоположного эффекта.

— Ты обо всех женщинах так думаешь? — я почему-то начинаю злиться. — Она ведь беременна! Ты представляешь, какой это стресс для организма? Особенно в такой ситуации, когда вы не нужны отцу ребенка…

— Не нужны, говоришь? — Камиль за плечи разворачивает меня к себе. — Давай проясним кое-что, красавица. Я знаю некоторые подробности вашего с Антохой развода. Знаю, что ты крутила с ним из-за бабла, решив попробовать другую жизнь. Я тебя даже не виню, малышка, это нормально, когда мужчина обеспечивает свою женщину. Но я терпеть не могу лицемерия. Не пытайся вызвать жалость у людей, когда самой далеко до невинной святой монашки.

Я поджимаю губы и отхожу от Камиля на шаг, чтобы освободиться от его хватки. Не хочу с ним спорить и что-то доказывать, потому что я сама виновата в таком его мнении обо мне.

Мне нужно было, чтобы Антон исчез из моей жизни, и я сделала все, чтобы это случилось. Била словами перед нашим разводом, будучи такой жестокой, какой никогда в жизни не была.

Долго потом воротило от самой себя.

Прокручивая в голове все, что сказала Антону, я несколько дней не могла поверить, что действительно смогла решиться на это.

— Даш, у тебя ребенок постоянно что-то жует, — аккуратно переводит тему Камиль. — Это нормально вообще? Почему она все тянет в рот?

— Она так познает мир. И еще у нее зубки режутся. В первый раз, когда это началось, я чуть с ума не сошла, теперь все как-то полегче проходит. Я уже знаю, что нужно делать.

Выслушав мой ответ и одобрительно кивнув вместо комментария, Камиль подходит к кроватке и подхватывает Есю на руки вместе с тканевой погремушкой, которая вообще-то вся в слюнях.

Здесь точно какое-то особенное место.

— Ты мне кое-что обещала, — забавно играет бровями, подбрасывая заливающуюся веселым хохотом Еську.

— Да… У меня уже почти готово все. Я сделала побольше, чтобы ты мог взять с собой.

— Ты в роли соседки нравишься мне гораздо больше Антона.

Камиль справляется с содержимым большой тарелки слишком быстро. Пока я развлекаюсь с Есей, которая сидит на детском высоком стуле и рассматривает все вокруг, он даже помогает мне с посудой, часть вымыв руками, чтобы было быстрее, а часть загрузив в посудомоечную машину.

Через пару часов после его ухода нас с дочерью от мультиков отвлекает звонок курьера. Парень в зеленой куртке с эмблемой какой-то компании на ней вручает мне просто огромный букет цветов и коробочку с клубникой в шоколаде.

Я расцветаю, потому что думаю — это от Антона.

Но записка ломает все мое хорошее настроение:

«Самой милой кухарке в нашей дыре».

Забавно, что элитный поселок за чертой города в тихом озелененном месте Камиль назвал дырой. Я не решаюсь использовать вазу, которая служит украшением интерьера. Она выглядит слишком дорогой, и поэтому я приспосабливаю большую высокую кастрюлю из набора под мой подарок.

Съедаю парочку свежих ягод, остальное отправляю в холодильник, и возвращаюсь на диванчик к Есе, продолжив в ее компании смеяться над забавными круглыми говорящими животными со странными кличками.

Антон возвращается раньше, чем я его ждала. Он сразу замечает букет, который я специально не унесла в свою комнату, тем самым спрятав улики там.

Мне хотелось, чтобы он его увидел.

— Что это за х…ерунда? — спрашивает, покосившись на Еську, которая уже принялась подбираться к его часам.

У меня не дочь, а маленькая сорока.

— Это цветы, Антон. Их подарили мне.

— Кто?

— Ты решил устроить допрос? Кто надо, — цежу сквозь зубы, хотя саму уже начинает потряхивать от въедливого взгляда мужских прищуренных глаз.

Я не успеваю поймать Антона за рукав рубашки, когда он резко встает с дивана и хватает мой — мой! — букет. Цветы оказываются в мусорном ведре, а мой ненормальный муж возвышается с самодовольной ухмылкой и скрещенными на груди руками над ними.

— Ты не имел права так делать! — наступаю на него со всей воинственностью в глазах, на которую только способна. — Это был мой подарок, к которому ты не имеешь никакого отношения. И мне он нравился!

— Я не собираюсь терпеть то, как какой-то хрен подкатывает свои яй…шары к моей жене.

— Фиктивной жене, — смело поправляю Антона. — Сейчас же подам заявление на развод.

От злости я достаю телефон из заднего кармана и пытаюсь зайти на сайт госуслуг, чтобы действительно избавиться от статуса замужней женщины.

Но Антон и здесь оказывается быстрее меня. Отнимает смартфон всего лишь одним движением руки и придавливает меня к кухонному островку всей своей мощью. Я прогибаюсь в спине назад, чтобы избавиться от жара, который мгновенно вспыхивает от такой близости, и смотрю в разъяренные глаза своего мужа.

Черные дьявольские глаза, которые не сулят мне ничего хорошего.