Глава 19

Антон пытается подавить меня своим взглядом, но я все равно не поддаюсь на его провокации, изо всех сил игнорируя такой слишком тесный контакт его тела.

— Ну так что, карамелька? Что ты теперь будешь делать? — издевательски тянет, положив руку мне на талию.

Телефон все еще маячит перед глазами, зажатый в пальцах Антона. Кажется, что он может переломить его всего одним движением.

— Подожду, пока ты меня отпустишь, — рассуждаю по-взрослому, поджав губы.

— А если не отпущу?

— Там Еся одна в комнате.

Со свистом тяжело выдохнув, Антон все-таки отходит от меня на пару шагов, дав возможность моим съежившимся легким распрямиться. Он отдает мне телефон, приправив это движение тяжелым взглядом усталых глаз.

Я убегаю в гостиную к дочери и буквально через одну минуту вздрагиваю из-за слишком громкого звука летящей в мусорное ведро коробочки с моей клубникой. Больше Антону выбрасывать столь яростно было нечего.

— Солнышко, давай мозгами ты все-таки пойдешь в меня? — разговариваю с Еськой, взяв какую-то игрушку из ее протянутой маленькой ручки. — И уравновешенностью, пожалуй, тоже.

Моя малышка заинтересованно склоняет голову, как будто действительно понимает, о чем ей тут говорит ее непутевая мать, и я улыбаюсь, потому что у меня никогда не получается держаться отстраненно при виде дочери.

С бывшим-нынешним мужем мы не разговариваем весь вечер. Я демонстративно игнорирую Антона, когда он пытается заговорить со мной, а потом вообще ухожу на второй этаж в детскую.

Мне здесь как-то спокойно. Моя маленькая тихая гавань, в которую всякие там пираты не суют свой нос.

Засыпает Еська сложнее обычного, она будто считывает мое нервозное настроение и около часа вертится и просится на руки, прежде чем закрыть глаза.

Ложиться спать голодной из-за Антона я не собираюсь, поэтому следующую остановку делаю на кухне. Вожусь с микроволновкой, когда сзади раздаются шаги.

— Я думал, ты от меня еще неделю прятаться будешь, — покашливает Антон, чтобы привлечь мое внимание.

— Слишком много чести.

Мне даже смотреть на него после этой необоснованной сцены ревности не хочется. Неужели он правда думает, что после всего я буду ходить перед ним на задних лапках и по первому требованию менять свою спальню на его?

Один раз, когда я сорвалась, поддавшись воспоминаниям, совершенно ничего не значит. Это больше не повторится.

— Обернись, Даш, — его тон смягчается.

— Вот когда соберусь пойти к себе, тогда и обернусь.

На удивление, Антон дожидается этого момента. Я замираю, едва не выронив тарелку из рук, когда мои глаза натыкаются на очень нежный букет пионов разных оттенков. От белых к насыщенно-розовым.

— Нравится?

Неужели в его голосе слышатся нотки неуверенности?

— Нет, — не собираюсь я вестись на его обаяние.

— Дашуль, ну я же не слепой. По глазам вижу, что букет понравился, но ты сейчас такая обиженная бука, что ни за что не признаешься. Примешь?

— Нет, — я пячусь, когда Антон принимается сокращать расстояние между нами.

— А если я попрошу прощения?

— На коленях? — нарочно провоцирую его терпение, выводя Антона на новый срыв.

Но он держится. Подходит ко мне, успокаивая своей теплой улыбкой, осторожно забирает из моих слегка дрожащих рук тарелку с поздним ужином, заменив ее букетом. Я как-то скорее машинально утыкаюсь в них носом.

— Извини, Даш. Я палку перегнул, признаю. Ты была права, букет подарили тебе, и я не должен был прикасаться к нему. Клубнику, кстати, я тоже заменил. В холодильнике новая.

Первое, что у меня чешутся руки сделать — отхлестать Антона по лицу этими цветами, пожалев, что он подарил мне не розы. Но букет ни в чем не виноват, и он правда невероятно красивый. Хочу просыпаться по утрам и каждый день, пока пионы не завянут, рассматривать каждый бутон.

— С чего такая щедрость? — намеренно паясничаю.

— Даш… — осуждающе, но со смешком Антон качает головой. — Поправить хотел твои впечатления от этого поганого вечера.

— Который ты сам же таким и сделал.

— Значит, на колени?

— Цветов достаточно. Ты не мог бы дать мне десять минут, если честно, я ужасно голодная.

Прикусываю язык, чтобы не начать расспрашивать Антона про ту провокационную статью.

Он ведь не обязан отчитываться передо мной, да? Да и какая мне вообще разница, что происходит в его жизни и кто там от него беременный?

Только почему-то я все равно не могу избавиться от этого странного чувства в груди, когда на нее словно положили несколько тяжелых «блинов» от штанги, и теперь тебе надо как-то учиться дышать под такой тяжестью.

— Даш, нам надо поговорить, — начинает Антон издалека, но, увидев как я дергаюсь, переходит сразу к сути. — Видела уже, да?

— Ты можешь ничего мне не объяснять. Личная жизнь на то и личная, — дергано развожу руками.

— Да какая она теперь личная, когда каждый первый считает, что я бросил беременную невесту? На самом деле я вообще не уверен, что Вероника в положении.

— Хочу тебе напомнить, что у нас все было…без защиты.

— Думаешь, у меня с каждой так? — Антон упирается в стол кулаками, нависая. — У меня от тебя мозги плавятся, Дашка, я в тот момент вообще ни на что от твоих губ отвлечься не смог бы.

— С Вероникой, наверное, тоже так было.

— Не было. Я даже мусор, если ты понимаешь, с собой забирал, чтобы точно исключить все варианты. У меня друг один оставил так после себя и стал отцом двойняшек.

— Сделай, пожалуйста, так, чтобы о Есе во всей этой волоките упоминали как можно меньше.

— Постараюсь, Даш. Некоторые связи помогли мне сегодня стереть эту мерзость с крупных площадок, но ты ведь понимаешь, что полностью удалить статью не получится?

Я киваю, соглашаясь со словами Антона.

— Хреново, что у меня не получится полностью оградить тебя от журналистов, поэтому я хочу предложить тебе поехать со мной в Вену на пару недель. Вас с Есей.

— Она же еще маленькая. Как ты себе это представляешь? — удивляюсь я.

— Даш, это не проблема. Твое согласие, и я все решу.

— Мне нужно подумать… — запинаюсь, посмотрев Антону в глаза. Он, кажется, действительно раскаивается за свой недавний необдуманный импульсивный поступок и теперь опасается меня спугнуть.

— У тебя не так много времени. Там красиво, Даш, правда. Я за это время успел понять, что такое маленький ребенок, а ты проходила в одиночку через все это. Мне бы хотелось сделать тебе приятное, чтобы ты имела возможность хоть немного переключиться. Я могу нанять няню для Еси на все время поездки.

— Нет, — останавливаю я его. — Никаких нянь точно не будет.

— То есть на остальное ты согласна?

— Антон, скажи честно, зачем все это?

— Не воспринимай сразу в штыки и не ищи подвох там, где его нет. У меня проекты на две страны, карамелька, я периодически буду летать в Вену по работе, не могу же я взять и бросить офис там, — разжевывает мне все, не упуская зрительного контакта во время разговора.

Может быть, небольшие перемены пойдут нам с Есей на пользу? Моя малышка увидит какой-то кусочек нашего огромного мира, а я смогу отвлечься и переключиться на что-то новое.

Музеи, галереи, парки… Я бы составила план на каждый день нашего пребывания в Вене, чтобы посмотреть как можно больше всего.

— Я очень давно не видела свой загран… — придумываю новую спасительную отмазку, потому что боюсь повернуть наши с Еськой размеренные будни под другой угол.

— Не поверю. Ты слишком ответственная, Даш, чтобы где попало хранить документы. Даже если ты его потеряла, это не проблема.

— У тебя на все мои ответы есть аргументы?

— Почти. Если согласишься, аргументы мне не понадобятся.

— А как Еся перенесет перелет? Вдруг я буду той самой мамочкой в самолете, которую все ненавидят, потому что ее ребенок весь полет плачет и всем мешает? — закусываю губу, продумываю вперед все каверзные ситуации.

— У вас ведь есть я, карамелька. Пусть только попробует кто-нибудь раскрыть свой рот, — Антон подбирается поближе ко мне и, пользуясь моей задумчивостью, проводит костяшками пальцев по моей щеке.

Я вздрагиваю, осознав, что он делает. Мягко, стараясь держать себя в руках и не показывать, будто меня это волнует, отодвигаюсь к выдвижному ящичку со столовыми приборами.

Мой ужин все еще слишком привлекательно выглядит. Привлекательнее Антона. По крайне мере я пытаюсь убедить себя в этом.

— Не буду на тебя давить, Дашуль.

Пожелав мне напоследок приятного аппетита, Антон уходит в свой кабинет, а я во второй раз ставлю тарелку в микроволновку.

И зависаю в телефоне, изучая списки главных достопримечательностей Вены. Антон не обманул, это правда очень красивый город с множеством старинных замков.

Театры и исторические улочки, резиденции и парк аттракционов на целых шесть квадратных километров, где находится старинное колесо обозрения. Мы с малышкой просто обязаны на нем прокатиться.

Чем дольше я погружаюсь в роскошь одного из самого древнейших городов Европы, тем больше понимаю — я хочу побывать в каждом закоулке и сделать множество разных фотографий, которые потом долго будут стоять у меня на главном экране телефона.

И Антон был прав, я знаю местонахождение своего загранпаспорта.

Труднее всего было признаться на следующий день моему мужу в том, что я хочу поехать. Антон полностью взял на себя все заботы с документами, билетами и размещением, а мне оставалось только собрать наши с Есей вещи и как-то умудриться сделать это без сильного размаха на несколько больших чемоданов.

С первого раза не получилось. Пришлось сесть на кровать, выдохнуть и деактивировать режим «мне все это надо, а вот без того спортивного костюма на флисе я совсем не смогу обойтись». Он, кстати, был третьим и самого непрактичного кофейного цвета.

В дороге проблем не возникло. Еся либо мирно спала, либо с восхищением вертела головой по сторонам, сидя на руках у своего отца. Антон снял двуспальные апартаменты в отеле практически в самом центре.

Каково же было мое удивление, когда в одной из спален я обнаружила детскую кроватку

Антон усмехнулся за моей спиной, когда я застыла на пороге.

— У тебя очень странная мама, малыш, — обойдя меня, Антон подкинул Еську на своих руках, чтобы та захихикала. — Она думала, ты будешь спать на коврике все эти дни.

— Не на коврике. Я бы попыталась соорудить что-нибудь безопасное из подушек, — оправдываю ход своих мыслей. — В номерах обычно не ставят такое.

— Я включил это в список необходимого.

Кажется, я всерьез начинаю ревновать. По моим последним наблюдениям из Антона получился прекрасный отец для моего солнышка, он словно чувствует Еську на каком-то своем уровне. Она успокаивается рядом с ним, просится из моих рук в его, стоит Антону появиться рядом.

Мама у нас теперь на втором плане.

Не удивлюсь, если Есения Антоновна скоро начнет вообще отталкивать меня от своего обожаемого папочки. Мол, мы здесь и вдвоем справимся, а вы, незнакомая женщина, сходите погуляйте.

Уставший от такого количества новых впечатлений бедный ребенок засыпает быстро. Отключается, стоит только положить ее в кроватку. Я же выхожу в общую зону номера, чтобы нечаянно не разбудить малышку. Ну и еще немножечко потому, что мне хочется разглядеть красивый вид на город, а в гостиной невероятно высокие панорамные окна.

Меня окутывает теплом, когда Антон подкрадывается сзади. Я сглатываю, просто чувствуя его за спиной. Мурашки на коже проступают, хоть он еще и ни разу не коснулся меня.

Навевает воспоминания.

Когда в первую нашу поездку в Европу я босиком стояла на открытом балконе с чашкой горячего шоколада в руках и не могла поверить, что моя жизнь изменилась настолько круто.

Антон раздвинул для меня горизонт. Позволил стать Золушкой, а потом жестко сбил корону с моей головы. Падать всегда больно. Только ушибы полностью заживают через какое-то время, а я вляпалась на всю жизнь.