Глава 20

Этой ночью в моей спальне присутствует только одна крутящаяся букашка, которую я периодически укачиваю на руках.

Антон по моей просьбе не тревожит нас, он даже не заходит, потому что я была очень убедительной, стоя перед большими затемненными окнами в гостиной.

Я хотела уединения — я его получила.

Утром я просыпаюсь слишком рано из-за разницы часовых поясов. Привожу себя в порядок в душе и мышкой прокрадываюсь из комнаты, стараясь не разбудить мирно сопящую бусинку, которую разница во времени совершенно не волнует.

— Тоже не спится?

Подпрыгиваю, когда меня застают на месте преступления.

У Антона на коленях стоит тонкий ноутбук, на столе несколько грязных чашек из-под кофе. Он одет в спортивные штаны и самую простую майку, открывающую вид на его сильные руки. Из-за движений виднеющиеся под кожей мышцы приходят в движение, и я сглатываю вязкую слюну, немного подвиснув на этом зрелище.

Может, стоит ввести обязательный для каждого живущего в номере дресс-код?

— Кого мне нужно убить за кофеин? — парирую вопросом на вопрос, оттягиваю рукава так, чтобы они закрывали ладони.

Жест, который Антон встречает нахмуренным взглядом. Он означает, что мне неуютно рядом с ним и я таким образом пытаюсь спрятаться. Залезть в свою ракушку и желательно подальше мигрировать в ней от посторонних глаз.

А Антона я все еще считаю таким. Чужим. Ни капли доверия, каждый его поступок я все равно буду ставить под сомнение, даже если он совершает его действительно искренне.

— Если только меня. Здесь есть кофемашина, я как раз собирался сделать себе, — он ставит ноутбук на столик и поднимается с дивана.

— Четвертую чашку? — удивленно вскидываю брови.

— Слишком давно встал, соня. Тебе крепкий или твою эту разбавленную гадость? — оборачивается, заряжая причудливой формы машинку двумя чашками.

— Гадость.

— Еще и с сахаром?

Я довольно тяну губы в усмешке и киваю.

— Кощунство, — комментирует Антон мои вкусовые пристрастия. — Есть какие-то планы на сегодняшний день? Я освобожусь ближе к вечеру, можем поужинать где-нибудь. Знаю парочку не слишком людных и шумных мест, чтобы Есе было комфортно и она не устроила бы нам веселое шоу «догадайтесь, родители, чего я тут горланю».

— Собиралась просто погулять с Еськой по окрестностям.

Антон прищуривается, поставив перед креслом, куда я умостилась, чашечку ароматной «гадости». Он улавливает, что я никак не отреагировала на его приглашение в ресторан, и, судя по его сверлящему взгляду, жаждет получить ответ.

Нечестное какое-то предложение получается. А что если любящий отец просто хочет провести время со своей дочерью? И это я здесь как белая ворона. Ворона, которая придумала что-то странное в своей голове.

— Что тебя смущает, Даш? Там ведь все равно вокруг будут люди.

— Это не будет ничего значить, — сама не понимаю, утверждаю я или спрашиваю.

— Ты долго собираешься все отрицать? — Антон нахмуривается. — У меня вот не получается притворяться. С самого начала все это что-то значило. Я знаю, что у тебя никого нет. И не было после нашего развода.

— Наводил справки?

— Не мог по-другому. Мне нужно было просчитать все риски, чтобы в прессе больше ничего не всплыло в самый неожиданный момент. В чем проблема, Даш? Я приятен тебе, даже не думай отрицать, недавняя ночь все доказала.

— Та ночь ничего не значит. Мне просто надо было… Надо было выпустить пар. На твоем месте мог оказаться любой.

— Любой? — он напрягается, собирается весь. Как дикий голодный зверь, у которого перед носом махнули куском свежего мяса. — Любой, Даш? Я знал тебя не такой. Помнишь, сколько времени ты меня к себе не подпускала? Даже коленку потрогать не давала, пока не привыкла. Я в твою сторону старался вообще не дышать первое время, все боялся, что ты либо сбежишь, либо начнешь звать на помощь. Но все равно срывало, признаю.

— Люди меняются, — вклиниваюсь в его внезапный монолог. Пусть не думает, что он до сих пор так легко может меня читать.

— Меняются. Еще большей заразой стала, огрызаешься теперь. Мне это нравится обычно, но не конкретно сейчас. Что нам мешает просто получать удовольствие, Дашуль, и поддерживать нормальные отношения? Если уж с любовью не вышло, может, на хрен ее?

Не получилось…

Как у него все просто.

Ничего и не могло получиться — если люди друг другу врут, обычно это ничем хорошим не заканчивается.

— Тебе ведь нравилось принадлежать мне? Я не прошу тебя больше играть во взаимность или подстраиваться под меня. Так многие живут, карамелька.

— У меня никого не было после тебя, потому что просто не нашелся подходящий человек. Да и некогда мне было вообще-то. Но это не значит, что я согласна на что меньшее. Я надеюсь однажды кого-то полюбить, а ты мне будешь мешать.

По рукам бегут неприятные мурашки, я ставлю чашку на блюдце, чтобы не выдать своего волнения. Сердце в груди стучит слишком быстро, боль нарастает от каждого удара. Мне хочется сделать ему так же больно, как он сделал мне в тот день, когда я первый раз увидела его с другой.

То зрелище в парке, когда Антон помогал мальчугану вылезти из машины, не стало для меня неожиданностью. Моя мать точно позлорадствовала бы.

— Приставлю к тебе водителя, — зло бросает мне муж, хлопнув с силой крышкой ноутбука. — Развлекайся, но без глупостей, моя дорогая. Постарайся сделать так, чтобы тебя не сфотографировали в каком-нибудь переулке с раздвинутыми ногами.

Я вскакиваю, чуть ли не за секунду оказавшись рядом с Антоном. Напротив него, слишком близко. Хочу оставить пылающий след своей ладони на его лице, но медлю перед ударом, и моему мужу удается просчитать надвигающуюся пощечину.

Перехватив мою руку, он предупреждающе сжимает пальцы на запястье сильнее, чем следовало бы, и отталкивает меня к дивану, заставив упасть от него.

— Осторожнее, Дашуль, — он глыбой нависает сверху. — Не провоцируй вести себя грубо с тобой. А теперь запомни, моя маленькая женушка, раз и навсегда — попробуешь устроить личную жизнь за моей спиной, я узнаю. Узнаю и накажу тебя.

Антон уходит, а я практически потрошу подушку, представляя на ее месте своего мужа.

Выдохшись совсем скоро, я забираюсь под теплый вертикальный душ, посматривая в поставленную на раковину видео-няню за все еще спящей Еськой. Уж не знаю, что на нее так влияет, но мое солнышко практически не шевелится, мирно сопя с закрытыми глазами.

В первые месяцы я много раз срывалась из ванной с пеной на голове, когда вредный ребенок начинал горланить именно в момент принятия душа ее мамой.

Ближе к двенадцати мы выбираемся из номера на улицу, где нас сразу перехватывает охранник-водитель, приставленный к нам Антоном. Мужчина настойчиво уговаривает подвезти «двух очаровательных девушек» к нужному месту, но я отказываюсь, решив прогуляться.

Коляска, взятая напрокат, не такая удобная, как та, что ждет дома, но уже через полчаса мне удается приноровиться, а через час вся разница сглаживается.

Внедорожник все это время едет рядом с нами, и в какой-то момент я решаю сжалиться над упрямым цербером, купив тому двойной черный кофе, чтобы он не заснул за рулем.

— Может, вы все же перестанете за нами шпионить? — миролюбиво предлагаю ему. — У меня скачана карта в телефоне, я купила путеводитель, да и номер Антона, шефа вашего, забит в телефоне. Мне, знаете ли, неловко, когда за мной следят.

— Дарья Дмитриевна, я человек подневольный. Просто считайте пока, что меня здесь нет. Я понадоблюсь, когда у вас устанут ноги.

К взаимопониманию мы не приходим, так что мне действительно приходится представить, что автомобиль рядом плетется из каких-то своих побуждений.

В первой же галерее, куда я покупаю билеты, Еся устраивает мне внезапный концерт. После тщетных попыток успокоить малышку, которая категорически отказывается приобщаться к искусству, идея просто погулять уже кажется не такой плохой.

Я чувствую себя неловко, когда на меня косятся и шикают посторонние люди.

— Смотри, малыш, магазин игрушек, — я останавливаю коляску возле красочной витрины и беру Есю на руки. — Как думаешь, здесь тебе понравится больше?

Нашего передвижного монстра на четырех колесах мы оставляем охраннику, чье имя я не запомнила. Пусть развлекается и отрабатывает деньги, которые ему заплатил Антон, хоть какая-то польза от этого молчаливого полушкафа.

Приветливая девушка, работающая в этом детском раю, перескакивает на английский, когда я теряюсь от незнакомого слишком грубого по звучанию языка.

Еся тянется к какой-то мягкой кукле. Вцепляется в нее так, будто от игрушки зависит ее жизнь, и категорически отказывается отдать ее нам хотя бы для того, чтобы срезать этикетку. Двести тридцать пять евро списывается с карты Антона, пока я качаю головой, смотря на Есю и думая о том, что запросы у нашей принцессы ого-го. То ли еще будет впереди.

«Гуляете?» — оперативно пишет мне Антон. Он, наверное, обратил внимание на уведомление из банка, карта ведь подключена к его номеру.

«А нам нужно было получить разрешение от тебя?».

С Антоном выпускать колючки из брони получается машинально. Он всего лишь задал обычный вопрос, а я уже провоцирую его на очередной грубый разговор, который не понравится ни одному из нас.

«Даш, совсем не обязательно пытаться задеть меня шипами. Я тебе не враг».

«У меня другое мнение на этот счет».

Отличный получился разговор. Здесь нужна огромная табличка с надписью «сарказм». И себе настроение по новой испортила, и, наверное, Антону. Уж лучше было банально промолчать, а потом сделать вид, что никаких сообщений я не получала.

Мало ли, сбой у оператора связи.

Как-то незаметно мы сворачиваем по направлению к деловому кварталу Вены. После трех часов прогулки у меня начинают гудеть ноги, и решение присесть где-нибудь кажется наиболее рациональным.

— Мы посидим в кафе недолго, а после я бы попросила вас отвезти меня с малышкой обратно в отель, — предупреждаю знатно утомившегося водителя.

Ну еще бы, тащиться за мной со скоростью улитки и постоянно ждать у разных камерных магазинчиков.

— Парковка здесь разрешена, так что я останусь на этом месте. Не торопитесь, Дарья Дмитриевна, мне не впервые сопровождать кого-то.

В ответ я просто киваю без лишних слов.

После того как я заказываю пасту с морепродуктами и отдаю меню девушке в клетчатой жилетке, мне приносят большой стакан воды с плавающей в нем долькой лимона, хоть я его и не заказывала.

— Оставим хорошие чаевые, да? — подаю Есе куклу со своих колен. — Разорим твоего папу немного. Интересно, в этот раз он заметит?

Улыбаюсь дочке и поглядываю вокруг, когда стул по правую руку от меня отодвигается с неприятным скрипом.

Я поворачиваю голову, чтобы сказать о том, что здесь вообще-то занято, и проглатываю все свои мысли — подсевшая к нам с Еськой женщина мне знакома.

— Дарья, правильно? — бывшая невеста Антона расправляет плечи под моим удивленным взглядом.

— А вы Вероника, я все верно запомнила?

— Вселенная иногда подкидывает нам неожиданные повороты, не станете отрицать? Так вот, Да-ша… — она как-то странно растягивает мое имя, словно с пренебрежением. — Как думаешь, сколько Антон продержит тебя рядом с собой, если по твоей вине упустит отличный проект и потеряет кучу денег?

— Предлагаете сделать ставки? Увы, я не азартный человек, — отвечаю ей таким же тоном.

— Девочка, ты очень быстро окажешься в той же самой дыре, откуда вылезла. Думаешь, ребенок привяжет его? Уж не знаю, как тебе удалось окрутить такого мужика, но я свое не упущу. Антону рядом с собой нужна равная женщина, а не провинциалка, нечаянно залетевшая от него. Он ведь уже выставлял тебя раньше, так?

— Наши отношения с Антоном вас не касаются, и у меня нет ни малейшего желания продолжать этот разговор.

Я встаю и тянусь к переноске с Есей, хочу уйти, плевать мне на эту пасту, которую я так и не дождалась, но Вероника перехватывает меня за запястье, заставляя бросить на нее еще один взгляд.

— Такие девочки, как ты, быстро выходят из строя. Я подожду, милая, а потом сотру тебя в порошок. Отправлю в ту деревню, из которой ты приехала, — ядовито угрожает она.

— Не могу запретить вам занять очередь. Но, будь я на вашем месте, оставшееся непродолжительное время от молодости лучше потратила бы на что-нибудь другое.

Вероника выглядит на десятку по десятибалльной шкале, но я знаю, что она старше меня, и бью по этой маленькой слабости некоторых женщин.

Точно в цель.