Глава 42. Элина.

– Привет, – натянуто улыбаюсь и прохожу в гостиную.

– Какие люди и без охраны, – произносит мама равнодушно, а после чуть поджимает губы.

Не обращая внимания, целую в щеку. Я давно привыкла к тому, что бабушка моей дочери не берет в расчет других людей и их настроение. Так уж завелось.

Высказать свое ценное мнение для неё гораздо важнее.

С тех пор как мама нелицеприятно отозвалась о Руслане, мы практически не общались. Сегодня с утра позвонил отец и попросил привезти Мию на выходные, и я решила, что пора бы уже наладить отношения. Но сейчас вижу, что просто не будет…

– Как здоровье? – спрашиваю, размещаясь на мягком диване.

Дочка осталась на улице, с дедушкой. Они убирают снег и планируют покататься на санках.

– Странно, что тебя это волнует.

– Мам, – чуть придвигаюсь ближе и головой склоняюсь к родному плечу. – Может, хватит?!

– Что?! – удивлённо восклицает.

– Хватит изводить меня. Да, я всю свою жизнь не идеальна. Не так одевалась, не так красилась. Ребёнка вот родила рано. Теперь не того мужчину выбрала.

– Не того, – подтверждает, но приподнимает руку и закидывает ее мне за спину, подминая к себе поближе. – Ох, не того. Жалеть будешь. Локти кусать. Вову вспоминать как лучшее, что с тобой было.

Сжимаю пальцы в кулаки, ощущая, как слезы уже нашли дорогу и пытаются выскользнуть из глаз.

– Я люблю тебя, – говорю, всхлипывая. – И его люблю. Мне хоть разорвись.

Мама эмоционально качает головой.

– Ну, моя девочка, разрываться точно не стоит. Хочешь – живи. Потом не реви, как я.

У нас все будет по-другому. Точно. После концерта мы целовались в машине, как подростки, до четырёх утра. Имелось дикое желание пригласить Руслана к себе, чтобы завершить досрочно «испытательный» срок. Но на удивление он даже не просился. Проводил до квартиры. Жарко поцеловал и без того истерзанные губы и ретировался.

Железный человек. У него между ног будто камень вырос, а он укатил к себе. С одной стороны, конечно, правильно. Мия с утра проснется, а в доме пусто. Может испугаться или заплакать.

Всё правильно. Но, блин…

– Не буду реветь. Я в Руслане уверена. Теперь точно…

– Ой ли…

Мама скептически фыркает, но по голове гладит и мне вдруг спокойно становится.

– Не вздумайте пока второго рожать!

Замираю, а потом нервно смеюсь.

– Боже, – вскрикивает мама. – Уже, что ли?

Положительно киваю, инстинктивно прикрывая животик ладонью. Моему малышу почти два месяца. Давно догадывалась, но тест решилась сделать только вчера. Я о-очень надеюсь, что это мальчик с умными серыми глазами.

У Алиева просто обязан родиться сын! Такой тестостерон надо передавать из поколения в поколение.

– Дурочка ты моя, – произносит мама, утирая собственные слезы. – Как чувствуешь себя?

– И ничего я не дурочка, – сердито бодаюсь головой в мягкое плечо. – Чувствую себя нормально. Всё время хочется конфет и поспать… А еще поплакать.

– С конфетами поаккуратнее. Гестационный сахарный диабет – не шутка, – ворчит мама, а я снова заливаюсь смехом. – И за рулём поосторожнее. Где твой Ромео престарелый? Так и передай, что матушка Капулетти смилостивилась и готова закопать топор войны в снегу.

– Спасибо, мам, – шепчу, счастливо улыбаясь. – Я передам.

Престарелый Ромео. Алиев будет в экстазе.

– Где внучка моя первая? – спрашивает мама, вставая и проходя к окну. – С отцом твоим опять? Бабник он и в старости бабник.

– Может, вам стоит поговорить в открытую, мам? – невольно улыбаюсь, когда Мия пытается кинуть в деда снежком.

– Говорили уже, – переводит ироничный взгляд на меня мама. – Твой отец только с солдафонами умеет общаться.

Вздыхаю и немного нахмуриваюсь. Ладно. Мне бы со своей жизнью разобраться.

– Я поеду, – произношу, снова ныряя в теплую подмышку. – Звоните, если что. И пожалуйста, после улицы сухие носочки оденьте. Боюсь, что Крошик опять заболеет, а у меня работа.

– Работа у неё. Вот Настя-то обрадуется твоему положению.

Чёрт. Это мой главный страх. Громова ушла в декрет, понадеявшись на меня, а я за ней туда же собралась.

Прощаюсь с мамой, потуже заматываю белый пушистый шарф поверх пуховика молочного цвета и выхожу на улицу.

– Долго не гуляйте, пап, – говорю, целуя колючую щеку. Оглядываюсь вокруг, радуясь тому, что у моей дочки настоящее счастливое детство, где есть любящие родители. Бабушка и дедушка. И скоро появится братик!

– Отставить учить отца, – отвечает намеренно строгий бас, который тут же смягчается. – Ты что-то бледная.

Не хочу вдаваться в подробности, которые он и так услышит спустя полчаса.

– Пап, – хватаюсь за руку, наблюдая, как Мия копошится в сугробе. – Ты… можешь быть с мамой… помягче?

Суровые глаза удивленно округляются.

– Нажаловалась?

– Нет-нет. Она никогда не жалуется, ты ведь знаешь.

Папа пристально вглядывается в моё лицо. Качает головой и расстегивает верхнюю пуговицу телогрейки.

– Буду. Если ты будешь помягче… Как побитая собака ведь ходит… неприкаянный, – обвиняюще выговаривает.

– И я буду, – широко улыбаюсь. – Я люблю его, пап.

– Вот и славно. Вот и хорошо. Все сложится, дочка. Тем более, теперь.

– Почему?! – подозрительно сужаю глаза. Он что, догадывается про беременность?!

– Твоя взяла, – отец снова хватается за лопату и начинает откидывать снег с дорожки. – Продает Алиев свой «Неон». Не хочу, говорит всю жизнь по ночам прыгать туда-сюда.

– Вау, – единственное, что могу произнести.

В такое я поверить не в силах, хотя в душе́, конечно, мечтала о подобном исходе. Его клуб – мой первостепенный триггер. Боюсь, что так будет всегда. Хотя с ним связаны самые разные эмоции. В конце концов, если бы не та первая ночь, не было бы нашей дочки, которая так усиленно пытается попробовать снег на вкус.

– Мия, – угрожающе окликаю.

Смеется заливисто и снова валится в сугроб. Моя самая первая, самая любимая девочка, до такой степени похожая на своенравного отца. Слезы опять на подходе. Проклятые гормоны!

Обхожу свой новенький красный Порш и размещаюсь в водительском кресле. Проверяю телефон. Руслан ничего не писал и даже не звонил. Перечитываю его последнее сообщение, которое получила еще утром.

По пути домой заезжаю в супермаркет. Первый шаг за мной я так полагаю. Выбираю два красивых свежих стейка, решив приготовить ужин и позвать Руслана под предлогом сборки новой кровати.

Настроение отличное, мурлыкаю мотив любимой песни под нос и прохожу к овощам. Рядом в алкогольном отделе слышится знакомый смех.

Кручу головой, и… замираю на месте.

Это Алла… жена Анатолия Юрьевича. И она не одна. С ней парень примерно одного со мной возраста. Это явно не сын, потому что под моим пристальным взглядом молодой человек целует Аллу в губы, а она как девчонка хохочет.

Возможно, женщина что-то чувствует, потому что резко разворачивается в мою сторону, и улыбка спадает с идеального отточенного косметологом лица.

Так и стоим. Пялимся друг на друга. Я с пачкой шпината в руках. Она с диким ужасом в глазах.

Лихорадочно киваю для приветствия, оставляю полузаполненную тележку и бегу к выходу.

Дура! Боже! Какая я дура набитая!

Придумала себе сказочку про обманутую жену. Чуть свою жизнь на жалкие полосы не изрезала, а она сама мужу изменяет… С парнем, который ей в сыновья годится.

Фу. Мерзко. Как мерзко.

Чувствую, как утренняя тошнота возвращается, и тут же достаю из кармана ментоловую конфетку.

Завожу двигатель, с ревом выезжаю с парковки.

В этом ведь и есть весь смысл.

Каждая семья уникальна! Кто-то создаёт прекрасное голубое озеро и усеивает его волшебными лотосами. Бережет и лелеет. А кто-то превращает свой храм и очаг в отвратительное болотце с отвратительной вонью и лягушками.

Это всего лишь выбор каждого из нас!

Осторожно перестраиваясь из ряда в ряд, выезжаю на трассу. Давлю на газ, ощущая нетерпение внутри.

Я так перед ним виновата. Я так его люблю.

Я такая глупая.

Возле дома Руслана паркуюсь как придется. Хватаю сумку, в которой хранится самое важное в настоящий момент – тест на беременность с двумя яркими кричащими полосками.

Да, я не мечтала сейчас о детях. Вове в своё время строго-настрого даже думать запретила.

Но… это ведь наш малыш. Мой и Руслана. Частичка его во мне, крошечный нежный росточек нашей любви. Моей – назойливой и юной, его – сознательной и выстраданной.

Дверь закрыта, поэтому несколько раз нетерпеливо налегаю на звонок. Учащенно дышу в шарф, чтобы не дай бог не простыть.

Когда дверь отворяется, немного отшатываюсь, увидев симпатичную девушку.

– Здравствуйте, Вы к кому? – спрашивает она, приветливо улыбаясь.

– Здрасьте, – говорю, по-хозяйски проходя в дом и скидывая обувь. – А вы кто?

Оценивающе глазеет, а я только сейчас замечаю, что девица в белом медицинском халате.

– Что случилось? – изумлённо свожу брови. Страх затапливает каждый уголок моего тела и души.

– Я Наталья, медсестра. Ольга Викторовна отъехала ненадолго.

– Что произошло? – спрашиваю громче. – Где Руслан?

– Руслан Тимурович наверху. Отдыхает.

– Он заболел?

– Спину надорвал. Доктор назначил капельницы, уход и полный покой. Мы как раз закончили с процедурами. Если вы с ним побудете, может, отпустите меня домой?

Киваю и снимаю куртку, пытаясь успокоиться. Дожидаюсь, пока девушка оденется, и плотно закрываю дверь. После этого несусь на второй этаж.

В его спальне тихо, прохладно и пахнет лекарствами. Немного морщусь, вспоминая, что спасительные конфетки остались внизу.

Долго изучаю расслабленное лицо и мерно вздымающуюся грудь. Руслан по пояс укрыт одеялом, но обнажённых участков тела достаточно, чтобы ахнуть. Он что, из владельцев ночного клуба решил податься в бодибилдеры?

Скидываю джинсы и джемпер, оставаясь в обычной белой майке и белье. Отбрасываю одеяло и размещаюсь рядом, обвивая теплое твердое тело рукой. Целую вкусно пахнущее плечо.

Меня настолько топит и ошеломляет нежность, что хочется тут же разрыдаться. Кусаю губы и борюсь с собой, чтобы не разбудить любимого мужчину. А потом сама не замечаю, как прикрываю глаза.