Глава 45

У бортика возвышался князь Лэггер, примирительно поднявший ладони, а позади него – Веела, сжавшая руки у груди.

– Отец! Пожалуйста! Ты обещал сохранить ей жизнь!

– Ей ничего не угрожало, – бросил он через плечо. – Я только хотел немного проучить девчонку. А ты, вместо того чтобы послушать отца, привела этого? – Во взгляде князя сверкнула ненависть, когда он уставился на Тайлера. – Как ты посмел вмешиваться в бой!

– Отец, она бы погибла, если бы не эфор Эйсхард! И ее дар вместе с ней! Ты ведь ищешь ткача, я знаю! Граница и так трещит по швам…

– Заткнись, – зло оборвал он дочь.

Сузив глаза, он смотрел на меня.

– Я бы не позволил тебе умереть, Алейдис, – сказал он. – Я все контролировал. Это лишь игра.

И он развел руками, будто на самом деле все было не всерьез, будто я его не так поняла и испугалась напрасно. Глупая, глупая Алейдис.

– Улыбнись, ну же.

– И не надейтесь… – сорвалось с губ. Из глаз побежали слезы. – Не получишь ты моей улыбки.

Я отчаянно дерзила, забыв, что передо мной всемогущий князь. А я к нему на «ты», да еще и грублю.

Ничего он со мной не сделает, теперь я в этом уверилась. Будет мучить, но не убьет. Потому что тогда он больше не увидит то единственное, что осталось от любимой женщины, – ее улыбку на моем лице.

– Что же, – осклабился князь. – Зря. А с тобой я завтра поговорю, кадет Эйсхард.

Я стиснула руку Тайлера, которой он обнимал меня за талию. Сердце сжалось от страха за него. Знаю я, как князь умеет «разговаривать».

– Отец!..

– Веела, возвращайся в свою спальню.

Вель понуро побрела прочь. Проходя мимо третьего ряда, она незаметно наклонилась и положила на ступени небольшой предмет – ключ-печать, которым закрывают двери в подземелье.

Князь Лэггер еще несколько секунд прожигал нас взглядом, потом отвернулся и последовал за дочерью. Мы остались одни.

Только теперь я смогла выдохнуть, обхватила Тайлера обеими руками, спрятала лицо у него на груди и застыла, наслаждаясь знакомым ароматом горьких трав и теплом его тела. Он выронил стик и прижал меня крепко-крепко, гладил по спине, целовал волосы.

– Дейрон, можно орать и рыдать. Даже нужно. Я разрешаю. Не сдерживайся. Хочешь, устроим спарринг?

– Сейчас? – ужаснулась я. – Знаешь, мне достаточно на сегодня.

– Я шучу, Аль, – хмыкнул он мне в волосы.

Потом чуть отодвинул меня на вытянутых руках, стер большим пальцем песчинки, прилипшие к моему подбородку, отчего сердце забилось с удвоенной силой. Я потянулась за его ладонью, желая продолжения ласки, однако Тайлер деловито развернул меня спиной к себе – я аж ахнула от досады.

– Поглядим на укус, – сказал он, сдвигая вниз воротник. – Ерунда. Проколота кожа, но ничего страшного.

– Тай, выключи командира, – проворчала я… хотя прикосновение его теплых пальцев к коже вокруг ранок, пожалуй, можно и оставить.

– Ты даже не представляешь, насколько я педантичен в вопросах безопасности моих подчиненных.

Мурлычущие нотки в его голосе заставили вибрировать каждую клеточку моего тела. Волоски на руках встали дыбом.

Как можно говорить такие скучные вещи и оставаться таким притягательно-желанным? Как тебе это удается, Тай?

– Насколько же ты педантичен? – подыграла я, надеясь услышать признание, что его объятия – лучшее убежище, или что-то такое из области девичьих розовых грез.

«О Всеблагой, Алейдис, ты чуть не отправилась на тот свет. О чем ты думаешь вообще?»

Но почему-то рядом с Тайлером мрачная действительность приобретала яркие краски, а смерть отступала на второй план и казалась чем-то пустяковым. Детской страшилкой. Она случится с кем угодно, но не с нами.

– Я принес заживляющую мазь, – признался Тай, и теперь в его голосе чувствовалась улыбка.

– Серьезно? – Я дернулась, чтобы повернуться и поглядеть в лицо этого невероятного зануды. – Ты выбежал из спальни, едва успев натянуть рубашку и брюки, но захватил заживляющую мазь?

– Вот такой я молодец.

– А по-моему, ты просто… – Я собиралась сообщить Тайлеру, что он зануда, но саднящих проколов на шее коснулась мягкая прохлада, и бурчать расхотелось.

Тай расстегнул воротник моей куртки и верхние клепки, спустил куртку с плеч, чтобы сподручнее было добраться до укуса. Положил одну ладонь между лопаток, прикрытых лишь тонкой тканью сорочки и запустил новый табун мурашек, промчавшийся по моей коже.

– Ты ведь понимаешь, что командиры обычно куда сдержанней проявляют заботу? – поддела я его, чтобы скрыть смущение. – Атти или Барри крайне удивились бы, погладь ты их по спине.

– О да! Но кадеты Галвин и Хилл не настолько соблазнительны под форменными куртками, – сострил Тай.

Хрипотца в его голосе заставила меня замереть в предвкушении, и Тай не подвел. Он взял меня обеими руками за обнаженные плечи – куда он дел баночку с мазью? В карман брюк? Да какая разница! – и прикоснулся горячими губами к шее, стараясь не задеть ранки. По телу разлилась жаркая волна, а ноги ослабли и колени подогнулись.

– Прости! – тут же опомнился он. – Недосып плохо на меня влияет… Теряю голову рядом с тобой. Пойдем-ка присядем, надо еще обработать рану на ладони.

Проклятье, Тайлер, как тебе удается все время брать себя в руки? Я стремительно вернула куртку на плечи и яростно защелкнула клепку. Скоро я обуглюсь и превращусь в головешку! И все по твоей вине, Эйсхард!

Что же, по крайней мере, сидя на бортике, можно вытянуть ноги и притвориться, что они не дрожат. Тай взял мою раненую ладонь и медленно разжал скрюченные пальцы. Я ожидала увидеть месиво, но все оказалось не так уж страшно – ровный порез посередине, а вокруг него точки от игольчатых проколов.

– К утру заживет, – заверил меня Тайлер, нанося заживляющее снадобье.

– Сколько сейчас времени? – опомнилась я.

– Глубокая ночь. Около трех.

– Ого… Никто не удивится утром, увидев посреди арены дохлого гримса? – Я кивнула на пиявку-переростка, валяющуюся на песке.

– Полагаю, князь Лэггер позаботится о том, чтобы скрыть следы, – процедил Тайлер, сжимая челюсти.

Он убрал баночку с мазью в карман и решительно оторвал от своей рубашки полоску ткани, чтобы использовать ее для повязки. Плотно перемотал мне руку – уверенно и в то же время бережно, стараясь не причинить лишней боли.

– Я не ментал и не зеркало, – сказала я, хотя Тайлер ни о чем не спрашивал: он думал, что мне пока тяжело вспоминать подробности боя. Но мне, наоборот, хотелось выплеснуть накопившееся напряжение. – Ты не представляешь, что я узнала!

И я выложила все без утайки: больше ничего не буду скрывать от Тайлера. С каждой секундой, с каждым словом я распалялась все сильнее. Эмоции накрывали с головой. Подумать только – Лэггер любил мою маму! Наверное, и к казни отца приложил руку!

– Понимаешь, Тай, я для него не просто девчонка с запретным даром – мало ли их училось в Академии за эти годы! – Я захлебывалась чувствами и словами. – Я живое доказательство их любви. Того, что Гвен выбрала не Вальтера, а Кайла. Но все-таки я ее дочь, ее продолжение. Больше-то ничего не осталось! Спокойной жизни он мне точно не даст!

Я вскочила на ноги и принялась ходить туда-сюда перед барьером и застывшим Тайлером, который внимательно меня слушал и не перебивал, хотя, наверное, мои признания звучали бредово.

– Я и Вееле рассказала о дарах, которые связаны с прорывами. Про то, что ее отец, скорее всего, ищет ткача… Зря. Теперь он знает, что я знаю… Хотя теперь-то какая разница.

Внезапно меня будто молния прошила, я остолбенела.

– Тайлер! Что будет утром! Ты испортил ему игру!

– Он сказал: поговорим, – небрежно бросил Тайлер, словно не понимал, что из уст князя «поговорим» приравнивалось к «тебе не жить».

Кого я обманываю: все он понимал, но щадил меня, притворялся, что все отлично.

– Вот теперь мне страшно до жути, Тай! – призналась я.

– Ничего не бойся, – тихо сказал он.

Он поймал меня, мельтешащую туда-сюда, как маятник, за руку и мягко притянул к себе, поставил между разведенных коленей, а я обняла его за шею, в отчаянии глядя на его спокойное лицо.

– Не так-то просто избавиться от неугодного кадета. Что он сделает? Вызовет меня на бой? Абсурд. Наймет убийц? Бред.

– Устроит показательный бой, – прошептала я, припоминая несчастный случай с выпускником прошлого года. – Подсунет тебе жуткую тварь.

– Которую я одолею без труда. Я мерцающий и оградитель. Меня не так-то просто укокошить.

Я вздохнула с сомнением, но и с капелькой облегчения. Я своими глазами видела, как бьется Тайлер: в бою он царь и бог. Ни одной бестии не под силу с ним сладить.

– Ладно…

– Ладно, – эхом повторил он, не отводя взгляда от моих губ.

Мы оба не заметили, как наши тела, помимо воли, все теснее прижимались друг к другу. Я притиснулась бедрами к его животу, а ладони Тайлера лежали на моей пояснице, вдавливая меня в себя. Пока мы говорили о серьезных вещах, наши тела вели собственную беседу на понятном им языке.

Тай нехотя разжал руки, да и я, смутившись, отступила. И в этот короткий миг между нами образовалась такая сквозящая пустота, такое одиночество, что мы, не сговариваясь, кинулись в объятия друг друга, притянутые тысячами невидимых нитей.

Губы Тайлера, обветренные на морозе, колюче провели по мочке моего уха, скользнули по шее вниз. И я, вздохнув, приподняла голову, разрешая ему прокладывать на моей коже тропинку из легких поцелуев. Рванула клепку на воротнике, приоткрывая для ласки ключицы и яремную ямку, и язык Тая незамедлительно принял приглашение, лизнув кожу, где сейчас пульсировала вена в такт заходящемуся сердцу.

Ноги превратились в трясущееся желе, но я стояла из последних сил, вцепившись в твердые плечи, позволяя Тайлеру ласкать мою шею. Не отстраняясь, я принялась быстро расстегивать одну за другой клепки куртки, пока не освободилась и не скинула ее на песок. Я осталась в тонкой сорочке, но вовсе не чувствовала холода: горячие ладони оглаживали мою спину и руки, не позволяя замерзнуть.

Тай усадил меня к себе на колено, обнимая одной рукой, пальцы другой скользнули по скуле, ненавязчиво приглашая посмотреть ему в глаза. Взгляд потемнел, в нем светилось первозданное желание, едва удерживаемая страсть, с которой Тайлер боролся из последних сил. Все то время, пока я злилась на железное самообладание несносного командира, он жаждал меня не меньше, чем я его.

Я облизнула пересохшие губы и почувствовала, как напряглись его пальцы на моей талии, проминая ткань. Тай удерживал себя на грани, но его завидная выдержка трещала по швам.

Сложно представить более неподходящее место для поцелуев: в подземелье, на ступенях каменного амфитеатра, рядом с дохлой тварью, и более неподходящий день: сегодня я дважды чуть не погибла. А может, день-то как раз подходящий. В сердце вместе с огнем желания билось стремление жить. Завтра может не наступить, но сейчас я еще здесь, я живая, я хочу любить и быть любимой.

Мне не пришлось произносить все это вслух, достаточно было лишь ответного взгляда. Мы одновременно потянулись друг другу, и жар поцелуя накрыл с головой, сметая последние преграды.

Мы пили друг друга взахлеб, но поцелуев было уже недостаточно, чтобы утолить жажду.

Моя ладонь проникла под широкий ворот рубашки Тая, я гладила его плечи, пробегая кончиками пальцев вдоль позвоночника, заставляя Тайлера замирать, и после краткой передышки его язык с еще большим напором и силой проникал мне в рот, и теперь уже я плавилась и стонала от страсти.

«Ключ, – хотела напомнить я. – Запри двери…»

Но эта мысль мелькнула и ушла, растворившись в потоке наслаждения от нежных ласк и напористых поцелуев.

Сейчас глухая ночь. Никто ничего не увидит.

Ладони Тайлера провели по моим плечам, спуская бретельки сорочки. Дорожка поцелуев пролегла вниз, исследуя новую территорию тщательно и осторожно. Тай не оставил без внимания ни ложбинку между двух холмиков, ни сами холмики, ни их навершия…

Я ахнула, прижимая к себе голову Тайлера, зарываясь кончиками пальцев в его короткие пряди.

– Аль… – выдохнул он, с большим трудом делая паузу. – Здесь? Сейчас? Я представлял иначе…

– Что ты представлял, Тай? – пробормотала я в его макушку и, не удержавшись, поцеловала жесткие волосы. – Кровать под балдахином? Лепестки роз на постели? Этого может никогда не случиться! Нас может не случиться! Вдруг эта ночь – единственное, что у нас есть?

– Я никому тебя не отдам! Никогда!

– Я знаю, Тай… Я знаю…

Я взяла его лицо в ладони, кивнула и накрыла губами его шершавые губы – такие желанные, сладкие, манящие. И оседлала его бедра, прижавшись так тесно, что все мои ложбинки и впадинки ощущали напряжение Тайлера. Он стянул рубаху, впопыхах порвав ее, притянул меня к себе – кожа к коже. Мы были обнажены пока только сверху, и оба обескураженно замерли, не желая разъединяться и на мгновение, но иначе от брюк не освободиться. Я сейчас просто ненавидела форменные брюки. Досадливо рванула пуговицу, но Тайлер мягко убрал мою руку и неторопливо расстегнул и пуговицу, и ряд плотных крошечных крючков под ней, опускаясь все ниже, пока его указательный палец не проник в приоткрывшуюся ложбинку.

Я застонала от невероятного удовольствия, и Тайлер вновь накрыл поцелуем мой рот, ловя каждый стон и вздох. Он гладил меня, подготавливая. Ткань его просторных хлопковых брюк ничуть не скрывала его желания.

– Дурацкая… форма… – прошептала я, задыхаясь. – Сними уже их…

На этот раз Тайлера не пришлось просить дважды. Он избавил меня от надоедливых брюк в пару мгновений и снова усадил на свои теперь уже обнаженные бедра. Сгорая от любопытства и влечения, я потрогала его там, внизу. Теперь наступила очередь Тайлера стонать, и я, дразнясь, чуть прикусила его нижнюю губу.

– Алейдис… Мучительница…

– В чем же я виновата? – лукаво прошептала я, прикусывая то губу Тайлера, то подбородок, заставляя его рвано выдыхать от каждого острого прикосновения. – Ты сам медлишь…

– Ах так!

Он впился в мои губы поцелуем, приподнял за бедра и опустил, нанизывая. Я думала, что готова, страха не было и чуточки – после того, как я два раза за один день прошла по краю, мне ли бояться близости, самого естественного процесса между любящими людьми?

Однако оказалось, это не так просто в первый раз. Не то чтобы очень неприятно, но так непривычно, и тесно, ужасно тесно. Я застонала, скорее от неожиданности, чем от боли, и стиснула плечи Тайлера.

– Что, Аль? – обеспокоенно спросил он, останавливаясь. – Слишком резко?

– Продолжай… – попросила я и отыскала его губы, настойчиво проникая в его рот языком и подаваясь бедрами навстречу, будто это я его брала сейчас, а не наоборот.

– Ладно, ладно, ты меня победила, – прошептал он, покрывая мое лицо поцелуями, – я слышала улыбку в его мурлыкающем голосе. – Взяла силой.

– Еще бы! – выдохнула я, уже почти совсем приноровившись к необычным, слишком сильным ощущениям, и болезненные толчки постепенно сменялись удовольствием. – Вот ты мне и попался!..

Тайлер тихо рассмеялся, прижавшись лбом к моему лбу. Пот, выступивший бисеринками на нашей коже, смешался. Его сердце – я чувствовала его пульсацию своей грудью – билось в унисон с моим.

Тай чуть отклонился, чтобы снова ласкать меня – одной рукой придерживал за талию, другой огладил плечи, грудь, живот, спустился ниже, коснулся сокровенной горячей точки…

И тут он заметил на своих пальцах кровь.

У Тайлера сделался такой взгляд, будто он своими руками меня убил, а не лишил невинности – всего-навсего.

– Уже не больно, – принялась оправдываться я, почему-то чувствуя себя виноватой: наверное, надо было ему сказать.

– О, Аль…

Тайлер замер и поцеловал меня не с обжигающей страстью, а с всепоглощающей нежностью и с затаенной печалью. Я опомниться не успела, как Тай перевернул меня на спину, укрывая собой, согревая своим большим горячим телом. Он все еще оставался во мне, но пока не двигался, только целовал меня и ласкал.

– Почему ты молчала? Ты заслуживаешь лучшего первого раза… Не так… Моя родная девочка…

Тайлер касался поцелуями уголков моих губ, век, расплел волосы и гладил пряди. И эти, теперь уже осторожные, ласки будоражили не меньше, чем его огненное желание минуту назад.

– Это лучший первый раз, – прошептала я. – С любимым. Остальное неважно.

– С любимым?

Глаза Тайлера, и без того синие, казались сейчас осколками вечернего неба – лишь по вечерам бывает такой насыщенный цвет.

– Да… – прошептала я, любуясь им бесконечно.

Он провел кончиком языка по моим губам, будто хотел ощутить это слово на вкус – всю его сладость. Я задохнулась от нежности. А в следующий миг – от досады, потому что Тайлер сел, оставляя после себя пустоту, и помог сесть мне.

– Одеваемся, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

– Что? Почему?

От обиды ком в горле – не протолкнуть. Тайлер тут же обнял и поцеловал меня, разгоняя горечь.

– Я не могу обещать лепестков роз на постели, – сказал он тихо, не сводя с меня глаз. – Но твой первый раз не будет таким – на камнях в подземелье.

– Куда мы пойдем?

Тайлер быстро натянул брюки и рубашку. Помог мне застегнуть крючки и пуговки, накинул на плечи куртку и снова привлек в объятия.

– Ко мне в комнату.

– Тай! Нельзя. Если нас кто-то заметит… – Мы и так с ним отчаянно подставлялись, удивительно, что сплетни, ходившие вокруг эфора Эйсхарда и кадета Дейрон, пока не находили подтверждения. —Подчиненная в твоей спальне! Мы не оправдаемся!

– Плевать! – коротко ответил Тайлер. – Я тебя сейчас одну не оставлю.

– Да ничего со мной не случится. Это… вполне естественный процесс. Не я первая, не я последняя…

Он накрыл мои губы мягким поцелуем, не позволяя договорить.

– Это твоя первая близость. Ее и так приятной не назовешь…

– Назовешь! – заспорила я, но мои протесты не сбили Тайлера с мысли.

– Что ты потом вспомнишь? Это? – Тай указал подбородком на дохлого гримса. – Это?

Он постучал мыском ботинка по каменной ступеньке, на которой мы только что занимались любовью. На сером камне отчетливо были заметны несколько капель моей крови. Во взгляде Тайлера, когда он снова посмотрел на меня, сквозила такая нежность, что наполнила меня до краев.

– Ты пойдешь ко мне!

– Это приказ? – улыбнулась я.

– Да, кадет Дейрон, подчиняйтесь. – Он вернул улыбку.

Мы забрали с собой Ласточку, оставив стик князя и щит-наруч на бортике арены, и покинули подземелье.

Шли, взявшись за руки, как дети малые, а не будущие офицеры. Тайлер так и вовсе без пяти минут лейтенант, но вел себя сейчас как мальчишка, объевшийся конфет: улыбка то и дело касалась его губ. Я хихикала как дурочка, спотыкаясь в полумраке о неровные плиты пола, а Тай говорил: «Ш-ш-ш!» и прикладывал палец к моим губам.

В коридоре тускло светились магические лампы. Я прислонилась к стене, пока Тайлер смыкал тяжелые створки. Голова немного кружилась. Наверное, поэтому мне показалось, что сгусток темноты выплыл из подземелья за дверь. Я моргнула, и сгусток растворился в неярком сиянии. Я не стала ничего говорить Тайлеру, он и так за меня переживает, будто я при смерти, а я, между прочим, еще надеялась на продолжение!

Тайлер провел меня по незнакомым дорогам Академии – не разноцветным, которые я хорошо изучила и уже вовсю ими пользовалась. Как объяснил Тай, эти дороги, разных оттенков серого, строили сами кадеты втайне от преподавателей. Те, конечно, знали о потаенных дорогах, срезающих путь между аудиториями и жилыми этажами, но смотрели на это сквозь пальцы.

Мы очутились в крыле третьекурсников спустя несколько минут. Тайлер повернул ручку и пропустил меня вперед.

– О, да у тебя даже окно есть! – удивилась я, увидев в стене прямоугольник размером с раскрытую книгу: в спальнях первогодков никаких окон, только глухие стены. – И кровать! Да ты аристократ!

Тайлер рассмеялся.

– Немногие привилегии, которые дает должность эфора.

– Я так и знала! Так и знала, что ты это все ради удобств! – шутливо поддела я его. – Продался за окошечко и кровать.

– И коврик! – возмутился Тай, указывая на серую циновку на полу. – Не забудь про коврик!

Конечно, вытертую соломенную циновку можно было назвать ковриком только с большой натяжкой, так что я лишь красноречиво закатила глаза.

Я подошла к крошечному оконцу, через которое лился серый предрассветный сумрак, выглянула наружу. Оконце располагалось на внешней стене форта, отсюда открывался вид на лесок, укрытый снегом, на вьющуюся между холмов дорогу. Думал ли Тай о том, что его ждет за стенами Академии, когда обучение закончится? Куда его отправят служить? Будет ли он вспоминать обо мне? От этой мысли сдавило грудь.

Тайлер подошел сзади, огладил плечи, прислонил меня к своей груди и водрузил подбородок на мою макушку. Некоторое время мы стояли обнявшись, любуясь краешком свободы.

– Пойдем в душ, – промурлыкал он мне в ухо, дразня горячим дыханием.

Он сам меня раздел, неторопливо, наслаждаясь каждым сантиметром моей кожи, постепенно открывающимся перед ним. А потом я раздела его, без страха и с интересом разглядывая упругие бицепсы на плечах, рельеф груди, кубики пресса на его животе, косые мышцы, сходящиеся в паху, и… то, что ниже.

– Кажется, ты рад меня видеть, – лукаво улыбнулась я и тут же пискнула, прижатая к широкой груди и зацелованная.

В маленькой душевой кабинке, рассчитанной на одного, пришлось стоять, тесно прижавшись друг к другу, чему я нисколько не возражала. Тугие струи обтекали наши тела. Тайлер намылил мочалку и теперь осторожно проводил ей по моему распаренному телу. По рукам, по холмикам груди, заставляя трепетать от прикосновений, спускался ниже, касаясь бережно, будто крылышек бабочки или тончайших лепестков.

– Теперь я! – потребовала я, забирая у него мочалку.

Я не столько мыла, сколько изучала рельеф его тела, гладила сначала мочалкой, потом рукой. Мыльная вода очерчивала каждую мышцу. Тай стоял, не шелохнувшись, лишь его грудная клетка часто поднималась под моей ладонью. Когда я прикоснулась губами к его плечу, а потом шутливо укусила, он застонал, схватил меня в охапку и распластал на кафельной стене, прижав всем телом. Накрыл губами губы, и мы неистово целовались, задыхаясь от пара, мокрые, разгоряченные.

Тайлер подхватил меня под бедра и замер, спрашивая взглядом разрешения.

– Возьми меня, – прошептала я.

Я давно была готова, но Тайлер не спешил, хотя от безумного желания его сотрясала дрожь. Он освободил одну руку, продолжая придерживать меня под бедра другой, провел по внутренней стороне моего бедра, большой палец лег на жаркую точку, я выгнулась и подалась навстречу, ловя воздух раскрытыми губами.

– Если ты сейчас же… Тай… Я больше не могу!

Тай был осторожен, не торопился, давая мне привыкнуть сантиметр за сантиметром, пока я не оказалась заполнена до краев – так головокружительно превосходно!

– Не больно?

Тай ласкал меня затуманенным взглядом, готовый остановиться, если я нахмурюсь или закушу губу.

– Лучше не бывает… – прошептала я.

Я смотрела на Тайлера широко раскрытыми глазами, впитывая каждую эмоцию. Упоительно прекрасно наблюдать, как он теряет над собой контроль – мой ледяной командир. Я постанывала от наслаждения, удовольствие на моем лице заводило его все сильнее, так что поначалу медленные толчки все наращивали темп.

Мои лопатки скользили по гладкой поверхности кафеля – вверх-вниз. И каждый толчок возносил все ближе к пику наслаждения. Я обвила талию Тайлера ногами и то откидывалась на стену, подставляя под поцелуи грудь и шею, то искала губами его губы. Струи воды извивались по нашим сплетенным телам, я пила эту воду с его губ, я тонула в его синих глазах, стонала, и Тай ловил мои стоны вместе с поцелуями.

Благодаря его умелым пальцам между моих бедер удовольствие становилось еще острее. Я больше не могла сдерживаться и, чтобы не закричать во весь голос от переполнивших меня ощущений, прикусила нижнюю губу Тайлера, вцепилась в его плечи. Я думала – я умру. Правда. Я и не знала, что это бывает так! Меня сотрясала дрожь, пальцы на ногах поджались, перед глазами расцвели искры.

Тайлер, доведя меня до пика, тоже не стал сдерживаться. Моя дрожь еще не унялась, когда Тайлер, стиснув меня изо всех сил, почти вдавил в кафель, проникая еще глубже, хотя, казалось бы, это невозможно. Взять меня без остатка… Присвоить себе…

– О… бездна… и Всеблагой… – хрипло пробормотала я, когда ко мне вернулся дар речи.

Тайлер продолжал удерживать меня под бедра, мы смотрели друг другу в глаза.

– Такая прекрасная… – тихо сказал он. – Никогда не смогу тобой насытиться.

– А я тобой.

– Люблю тебя, – прошептали мы одновременно, и оба замерли, оглушенные силой этого короткого, но сшибающего с ног признания.

И все остальные слова в мире сразу потеряли смысл – мы замолчали, чтобы не спугнуть волшебство, но в этом молчании было уютно и безопасно.

Тайлер притащил пушистое полотенце и вытер меня, я намотала полотенце на голову наподобие чалмы, чтобы просушить длинные волосы. Тай принес свою рубашку, в которой я утонула: она достала мне до колен, а ее ширины хватило бы, чтобы вместить двух Алейдис.

– Какая ты маленькая, – нарушил тишину Тайлер, глядя с нежностью, от которой щемило сердце: наверное, сейчас, в его рубашке, с полотенцем на голове, я действительно смотрелась совсем девчонкой. – Проклятье, Аль… Гребаная Академия… не должны восемнадцатилетние девочки испытывать все это. Они должны думать о балах и нарядах, а не о том, как выжить…

Я пожала плечами: мол, ну что тут поделаешь, Тай, ни я, ни ты не выбирали свою судьбу.

– Мне девятнадцать, – поправила я. – День рождения был в конце осени, но здесь их не принято отмечать.

– Теперь буду знать, – улыбнулся Тайлер. – Подарка у меня пока нет, но…

Он откинул покрывало с кровати, усадил меня, укутал в одеяло и вынул из тумбочки бумажный кулечек с орешками.

– Зато есть чем подкрепить силы.

– Ярс? – рассмеялась я, безошибочно определив поставщика орешков. – Как ему это удается?

Тай развел руками.

– Он не выдает свои каналы снабжения. Я думаю, этот парень прирожденный контрабандист – что угодно достанет, хоть из-под земли.

Подумав о Ярсе, мы виновато смолкли и уставились в разные стороны. Я смущенно захрустела орешками. В конце концов, он Тайлеру не дуэнья, а друг. Должен понять его выбор… Надеюсь.

В кровати Тайлера сделалось так тепло и приятно, что глаза сами собой стали слипаться. Я ведь проспала от силы часа три, прежде чем Вель выдернула меня из постели по приказу отца. Тай заметил, как я борюсь со сном, на мгновение нахмурился, видно, вспомнив о яде, но нет, меня смаривал обычный сон.

– Поспи, – улыбнулся он, присев на кровать и целуя выглянувшую из-под одеяла обнаженную коленку. – До подъема есть время, я заранее тебя подниму.

– Только если ты ляжешь рядом, – хитро улыбнулась я.

– Конечно. – Тай и не думал сопротивляться.

Он нырнул под одеяло, я прильнула к его боку, положила голову ему на грудь, а он обнял меня и поцеловал в щеку. Как же хорошо! Почему нельзя всю жизнь провести вот так – прижавшись к Тайлеру?

Я уже задремывала, когда он прошептал:

– Не хочу, чтобы ты была Дейрон…

Меня как подбросило. Даже острый нож, всаженный в сердце по самую рукоять, не причинил бы худшей боли.

После всего, что между нами было? Опять? Это никогда не кончится… Он никогда меня не простит! О Всеблагой!

Я перекатилась через Тайлера, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба – выпотрошенная рыба. Вцепилась в брюки. Тайлер ринулся за мной, поймал поперек талии и одним махом бросил на кровать, привычно страхуя, чтобы не расшибить.

– Аль?!

– Отпусти! Немедленно!

Я выкручивалась и трепыхалась, прижатая к постели.

– Алейдис! Послушай!

Я укусила Тайлера за нависшее надо мной плечо. Он тихонько выругался сквозь зубы, отпрянул назад, но меня не выпустил. Тогда он догадался полностью меня обездвижить: прижал к матрасу мои запястья – мягко, но крепко, его бедра накрыли мои бедра – и, несмотря на бушевавшую в груди ярость, я не могла не подумать о нашей близости. Ну как он мог? Как? На свободе оставалась только голова, которой я вертела из стороны в сторону, норовя снова вцепиться в какую-нибудь ближайшую ко мне часть тела. Тайлер положил свой лоб на мой, и тут сломив мое сопротивление.

– Алейдис, – устало выдохнул он в мои губы. – Ты когда-нибудь научишься слушать прежде, чем действовать? Вспыхиваешь, как спичка!

Я молчала: мол, слушаю. Какие у меня теперь варианты?

– Наконец договорю. Не хочу, чтобы ты была Дейрон, хочу, чтобы ты была Эйсхард! Моя невозможная опасная штучка!

Я обмякла, будто из меня выпустили весь воздух: вот что он имел в виду, а я все неправильно поняла.

– Но это нереально… Ты знаешь. Разрешения на брак одаренных дает сам император, а он точно не позволит мне и тебе…

Из-под моих век выкатилась слеза и побежала по щеке, но тут же была подхвачена губами Тайлера.

– Это неважно. Перед ликом Всеблагого – ты моя жена.

Тай выпустил мои запястья и заключил меня в объятия, покачивал, как маленькую, гладил и целовал.

– Я много думал по поводу полковника Дейрона и Прорыва. Я больше не верю, что он виноват. Там что-то случилось, что-то, связанное с принцем Ивейлом. И мы обязательно выясним – что!

– Правда? – прошептала я.

– Правда.