Глава 15

Вадим

Лиза спит. А мне не спится. На часах шесть утра. Стою на балконе, курю. Смотрю на рассвет. Меня дико ломает и разрывает.

Я сорвался…

Какого черта я сорвался?

Что, я не видел женского тела?

Видел.

Тысячи раз.

И как удовлетворяют себя — тоже видел, и картинки гораздо развратнее видел. Но все это была не Лиза…

Я вернулся домой с четкой мыслью обозначить границы. А вышло так, что стер их на хрен.

Закрываю глаза, глубоко затягиваясь.

Конечно, одно другому не мешает. Я не насиловал дочь Литвина, не принуждал, мало того, маленькая зараза сама этого хотела. Но я-то взрослый мужик, а она девочка, так что все равно вся ответственность на мне.

С любой другой прокатило бы: трахнул, удовлетворил похоть и забыл.

С Лизой так не прокатит. Она…

Она особенная. Кажется, она вообще всегда была моей. И кажется, я это знал. Вопрос времени, когда случилось бы на физическом уровне.

Случилось.

Я оказался не такой гранитный, каким хотел быть. Устоять было нереально.

Мои планки сорвало даже не оттого, что ее пальчики растирали промежность. Мои планки сорвало от ее искусанных алых губ, стонов, подрагивающего тела и этих вдрызг пьяных глаз в момент оргазма, когда взорвалась она, смотря мне в глаза.

И все…

Я потерял голову и ощущение реальности. Я взял, что принадлежит мне.

А дальше что?

Вот сейчас она проснется с уверенностью, что жизнь прекрасна и я ее принц на белом коне. Будем мы жить долго и счастливо.

Правильно было бы сразу сказать ей правду, что означает сделать больно. Еще хуже — вообще промолчать и оттолкнуть.

Ни того, ни другого я не хочу. Но и молчать, продлевая ее иллюзию счастья, тоже хреново. Как ни крути, при любом раскладе будет больно. При любом раскладе я мудак и воспользовался девочкой.

Что я натворил?

Зачем?

«Сука!» — вколачиваю кулак в раму пластикового окна на лоджии, и она немного деформируется.

В каждом самом идеальном плане есть препятствие. В моем — Лиза. И теперь кажется, я это всегда знал. Но все равно пошел вперед. А назад дороги нет и не будет…

Тушу сигарету в пепельнице. Иду в спальню. Планирую в свою, но сворачиваю к ней. Мое тело давно поссорилось с головой.

Лиза спит на животе. Голая. Простынь, которой я ее укрыл, на полу. Юная, нежная, красивая, сексуальная.

Не ребёнок, конечно… Уже женщина. И женщиной ее сделал этой ночью я.

Всё, Вадим. Твоя мантра «она еще ребенок» уже не сработает. Потому что чем дольше я на нее смотрю, тем больше мне хочется снова взять. Вот такую сонную, уязвимую, измученную мной. Подмять под себя и снова в ней захлебнуться.

Вместо того чтобы уйти, я ложусь с ней рядом. Не трогаю. От греха подальше. Просто закрываю глаза и дышу ее чистым сладким запахом. Он меня успокаивает. Сам не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь, оттого что чувствую тяжесть ее тела на себе. Ее горячая промежность на моем животе…

Блядь…

Не дашь ты мне прийти в себя, да?

Малышка будет меня топить в себе насмерть. И вчера я дал ей на это зеленый свет.

Жестокая малышка.

Открываю глаза, обхватывая ее бедра. Заглядываю в глаза. Хитрая, рассматривает меня. Совсем не стесняется голой груди, которая бесстыдно нависает над моим лицом, когда малышка наклоняется и ластится носом по моей щеке.

— Доброе утро, — шепчет мне на ухо.

— Слезь с меня, если не хочешь снова быть растерзанной, — усмехаюсь я, а сам поглаживаю упругую попочку. Вдыхаю запах девочки на шее, целую.

— Не-а, — смеётся и рывком садится ровно, взмахивая копной волос, прогибается, как в ее чёртовом танце. — Ты мой. Что хочу, то и делаю. Терпи.

— Вот это заявление, — усмехаюсь. — Моя госпожа? — выгибаю бровь и шлепаю ее прелестную попку. Взвизгивает, ерзая на мне. Член наливается, упираясь в ее бедра.

— Да-а-а, — довольно щурится. — Мне нравится, называй меня «моя госпожа».

— И что ты будешь с этим делать? — смотрю, как облизывает губы.

— Еще не решила, — ведёт пальчиками по моей груди.

Прикрываю на секунду глаза. Всё, опять утопила меня малышка.

— Пожалей свою девочку, — указываю глазами на ее лобок, провожу пальцем по пирсингу, играя с серёжкой на пупке. — Она еще не зажила, и ей будет очень больно.

— Ну есть же и другие способы, — улыбается, заливаясь краской. Кажется, я разбудил хищницу.

— Да? И какие? — обхватываю ее грудь, сжимаю. У неё идеальная грудь, которая точно ложится в мои ладони.

— Ты же опытный дяденька. Придумай что-нибудь, — провокационно заявляет она, ерзая на мне, чем вызывает во мне вспышку животного возбуждения.

Я даже не помню, когда последний раз так заводился. Секс в последнее время был чисто механический. Слил напряжение, выкурил сигарету, принял душ, смывая с себя запах женщины, и ушел. Здесь же взрывается даже не тело, а мозги. Малышка меня погубит.

Уже погубила…

— Я, Лиза, могу придумать десяток вариантов. Уверена, что они тебе понравятся?

— Уверена. Мне понравится всё с твоей подачи.

Моя ты наивная. Думает, взрослая и выдержит всё. Нет, так оно и будет лет через пять. А сейчас…

— Откинься назад, упрись руками в мои колени, и ножки шире, покажи мне себя.

Мнется.

— Быстро! — рычу.

Исполняет. Прогибается, разводя ноги. А там центр нашего удовольствия. Нижние губки алые, набухшие после нашей ночи. Еще воспалённые. Но всё равно мокрая. Течёт моя девочка.

Снова закрываю глаза и глубоко вдыхаю, чтобы не сорваться и не оттрахать ее. Плакать будет.

Провожу по нижним губкам пальцем, аккуратно собирая влагу. Девочка содрогается.

— А что это ты вчера творила в ванной, моя плохая девочка? — ласкаю клитор. Медленно скольжу пальцами, нащупывая ее точку удовольствия. Да, вот здесь, немного сбоку — подсказывает ее сдавленный стон.

— Ты всё видел.

— Видел. Хулиганка, — щипаю клитор. Вздрагивает.

— А ты зачем ворвался ко мне в ванную? — задает встречный вопрос и откидывает голову, кусая губы, оттого что я начинаю массировать клитор быстрее. Ножки дрожат. Такая чувствительная. Ей много не надо.

— Я стучал вообще-то и звал тебя. Ты не отвечала. Запаниковал. Распахнул двери, чисто на инстинктах. А там… — усмехаюсь.

— Упс, — тоже возбуждённо смеется и тут же стонет, оттого что уже на пике. Я вижу это по тому, как сочится ее влага.

— Иди-ка сюда. Я тоже хочу.

Тяну ее за руки на себя. Лиза падает мне на грудь. Одной рукой зарываюсь ей в волосы. Другую подношу к ее губам.

— Пробуй себя, — хриплю. Мне кажется, я сейчас кончу прям так, от остроты момента. От ее порхающих ресниц и пьяного взгляда. Проталкиваю в ротик пару пальцев в ее соках. Всасывает. — Мать твою, малыш! — ругаюсь сквозь зубы. — Ты нереальная… — теряю мысль, оттого как она посасывает мои пальцы. — Ну-ка, сядь на него. Не насаживайся — больно будет. Просто прижмись.

Лиза не понимает. Сам раскрываю ее губки и прижимаю головку члена к ее клитору. Давлю на бедра, вынуждая прижаться сильнее.

— Вот так. А теперь двигайся.

— Как?

— А как ты там танцевала на полу? — сквозь зубы проговариваю, сжимая ее волосы в кулак. — Двигайся! — в голосе приказ, меня уже сводит судорогой возбуждения. И она двигается, потираясь о меня. — Да, малыш, так, — сам хрипло постанываю ей в губы. Головку члена распирает оттого, какая она мокрая и горячая. — Быстрее!

И девочка ускоряется, начиная закатывать глаза и выпадать из реальности. Помогаю ей, сжимая бёдра, подталкивая. Лиза улетает первая, кусая меня за плечо, я за ней, изливаюсь на ее живот, на секунды теряя связь с этим миром.

Лежим так несколько минут, пытаясь прийти в себя. Липкие и мокрые. Похрен. В комнате густой запах секса.

Как же, сука, сладко с этой девочкой.

Как же сладко…

Она словно создана для меня, под меня. В ней соткано всё, что я люблю. Красота, характер, темперамент, нежность…

Всё…

Кроме того, что ей восемнадцать и она дочь Литвина. И если ей досталась хоть часть характера отца, то она никогда меня не простит…

— Пойдем в душ, — приподнимается Лиза. Счастливая, светится вся. Добилась своего.

— Иди первая. Я завтрак закажу.

— Нет, пойдем вместе! — капризно произносит она и садится на мне ровно.

— Нет, малыш. Вместе мы точно не пойдем.

— Да почему? — шлепает меня по плечу.

— Потому что я не железный. И в душе я точно тебя отымею. Да, не распахивай красивые глаза. Будет жёстко. Мне пиздец как тебя мало. Всё, беги! — шлепаю ее по попе, снимая с себя.

Смеётся, убегая в ванную. Беру телефон, падаю назад на подушки, заказываю завтрак.

Принимаю душ после Лизы. В голове полная каша из мыслей о Литвине, Лизе и о том, как мне из этого выйти не мудаком и со своей выгодой. Дело даже не в деньгах. Дело в справедливости и слове, которое дал на могиле отца.

Выхожу из душа. Лиза крутится на кухне, настраивая кофемашину, пританцовывая.

Рассматриваю ее.

Маленькая соблазнительница. Дай мне, боже, сил выдержать ее стринги и футболку, которая не скрывает трусики. Футболку она, видимо, натянула на голое тело, потому что та прилипла к груди, выделяя соски.

«Лежать!» — мысленно командую своему члену, который снова готов.

В дверь звонят.

— О, это доставка! — произносит Лиза и несётся в прихожую.

— Стоять! — рявкаю я, опережая ее. — Ты так собралась открывать, красивая девушка? — припоминаю ей курьера. — Никаких Женечек! Спрячься в комнате.

— Ты такой сексуальный, когда ревнуешь, — загораются ее глаза.

— Уйди! — закатываю глаза. Убегает в кухню.

Да, я ревную. Теперь в открытую.

Как ее не ревновать такую?

Завтракаем. Стараюсь не замечать, как она облизывает крем с блинчиков.

Надо бежать мне из дома, чтобы остыть и начать думать верхней головой, а не нижней. Как пацан.

— Ты вчера обещал, что позвонит отец.

Обещал. Сжимаю челюсть. Любит она отца, что логично. И меня никогда не поймёт.

Можно упасть в ее глазах немного позже и эгоистично еще немного побыть с этой девочкой? А потом… Мы упадем вместе.

— Не получилось. Как срастётся, он позвонит… — неопределённо отвечаю. — Чем будешь сегодня заниматься? — ухожу от темы.