Глава 16

Елизавета

Несмотря на то, что в моей семье неприятности и мы можем всего лишиться, я провела самые лучшие десять дней в моей жизни. Потому что дура, наверное, и ставлю в приоритет мужчину.

Ну а как по-другому?

Я же по уши в него влюблена. А сейчас люблю больше, сильнее и уже какой-то другой любовью. До момента нашей близости я, видимо, действительно любила его по-детски, а сейчас он открыл для меня все грани любви по-взрослому.

Я словно пьяная последнее время. Голову кружит от эйфории и триумфа.

Он мой. Мой!

Довлатов говорит, что с отцом будет все хорошо. И я ему верю. Верю безоговорочно. Это же Вадим. Он сильный, взрослый. Он все может и все решит. Он надежный, как скала. Поэтому мое волнение за отца отошло на второй план.

На пьедестале Довлатов.

Он мой бог.

Чувствую, как Вадим покидает кровать. Мы уснули поздно, мой организм просто отказывается просыпаться. Этот мужчина снова растерзал меня прошлой ночью. Секс с Вадимом всегда шок для моего тела. Но самое удивительное, что мне нравится.

Дико хорошо, когда его животные инстинкты берут свое и Вадим прекращает сдерживаться. Потому что это я срываю ему крышу. Сам факт тешит мое самолюбие.

Несмотря на то, что мой организм не просыпается, я чутко ощущаю, где Вадим. Слышу, как встает, как ходит по спальне, как принимает душ, пьет кофе, курит на лоджии. Как возвращается в спальню и смотрит на меня. А потом шепотом, тихо, одними губами: «Моя малышка». Горячий поцелуй в мое голое плечо и холод, потому что он покидает квартиру. И я засыпаю окончательно.

Сплю до обеда, еще час просто валяюсь в кровати с телефоном. Пишу Вадиму: «Где мое «доброе утро»? А?»

Вадим: «Я желал его, когда ты спала».

Отвечаю: «Я знаю. Я чувствовала».

Посылаю ему сердечки.

Хочется напрямую написать, как я его люблю. Но не буду так делать. Я уже однажды призналась этому человеку в любви. Теперь ход за ним. И, надеюсь, он не заставит себя долго ждать.

Я: «Когда ты приедешь? Я соскучилась».

Вадим: «Когда ты успела соскучиться? Если только проснулась?»

Я: «Я скучаю по тебе даже во сне».

Вадим: «Скоро приеду, малыш. Собирайся. Пообедаем где-нибудь».

Отвечаю: «Класс. Уже бегу в ванную».

Вадим: «Стой. Сначала надень халат и плотно завяжи пояс. Закрой свое прелестное тело и открой дверь».

Я: «Кому открыть?»

Вадим: «Открой и узнаешь. Оденься сначала! Всё, мне некогда!»

Ух, какие мы грозные.

Соскакиваю с кровати, надеваю халат, запахивая его на ходу. Несусь к двери, распахиваю ее. А там курьер с большим букетом цветов. Много розовых пионов. Мои любимые.

— Спасибо, — забираю у парня букет.

— Хорошего дня.

Закрываю дверь, зарываюсь в пионы лицом. Голову опять кружит. Он знает, какие цветы я люблю. Я тоже давно ему нравлюсь. И мне хочется вопить от счастья. Что, в принципе, и делаю. Ставлю цветы в вазу в гостиной. Врубаю музыку, скидываю халат и иду в ванную, в голос подпевая певице.

Выхожу из ванной, кутаясь в большое черное полотенце Вадима. Со стороны двери стучат. И, судя по очень громкому несдержанному грохоту, стучат уже давно. Это точно не Вадим. У него есть ключи. Выключаю музыку, иду в прихожую, заглядывая в глазок.

А там Света.

Нагло продолжает тарабанить в дверь с умным видом.

Нарисовалась, не сотрёшь.

И мне, конечно, не надо бы ей открывать. Но я плотнее закрепляю полотенце и всё-таки открываю. Надо сказать ей, чтобы забыла сюда дорогу. Я в своей эйфории вообще забыла о ее существовании. И лучше бы Вадим с ней расстался. Иначе я выдеру ей волосы, а ему кое-что отрежу.

Распахиваю дверь, вопросительно вздергиваю бровью.

Света молча меня осматривает с ног до головы. Осматривает так, словно я враг народа или что-то мерзкое.

— Вадима нет и для тебя никогда больше не будет, — выдаю я ей, осаживаю с порога. Пусть знает свое место.

— Я знаю, что его нет. Я к тебе, — отвечает она и делает шаг вперед, намереваясь пройти. Ставлю руку на косяк, не пропуская. Из соседней двери выходит мужчина и кидает на меня удивлённый взгляд.

— Предпочитаешь разговаривать здесь? И привлекать внимание обнажённым телом? Хотя неудивительно, ты беспринципная малолетка.

На секунду распахиваю глаза в шоке от ее оскорблений.

— Я стриптизерш не вызывала, — хочу захлопнуть дверь перед ее носом, но эта наглая баба просовывает руку, желая, видимо, меня остановить. Тяжёлая дверь бьет по ее руке, зажимая между косяком.

— Ай! — вскрикивает Света, одёргивает руку, начиная вопить и трясти ей, как ненормальная. — Ты сломала мне пальцы! — орет она. Пальцы у нее действительно синеют и распухают на глазах.

Ну а я тут при чём?

Нефиг совать свои руки.

В растерянности наблюдаю, как она приседает и трясёт ладонью. Не то чтобы мне стыдно. Но…

— Скорую вызвать? — интересуюсь я.

— Психушку себе вызови. Ненормальная! — кричит на меня. Слышу, как распахиваются створки лифта, и позади Светы появляется Вадим.

— Что происходит? — спрашивает он, в шоке осматривая нас.

— Кажется, она сломала мне руку, — произносит Света. Она меняется за секунду. Из злобно орущей стервы превращается в несчастную белую овцу. Голос тихий, на лице вселенская боль. Даже слезы пускает и всхлипывает, как трепетная лань. — Ай! — пищит, когда Вадим берет ее руку, осматривая.

— Лиза? — поднимает на меня строгий взгляд.

— Я ее не трогала. Она сама.

— Сама сломала пальцы? — еще строже спрашивает он, словно я провинившийся врущий ребенок.

— Внаглую сунула руку, когда я хотела закрыть дверь.

Я овцу из себя не строю. Говорю, как есть.

— Ясно, — стискивает челюсть Вадим.

— Вадик, рука невыносимо болит, — ноет Света.

— Поехали в травмпункт, — отвечает он ей, берет под здоровую руку и ведёт к лифту. А наша пострадавшая актриса продолжает стонать и умирать.

— Стойте! Я с вами!

Они не останутся у меня наедине. Ни за что!

Вбегаю в квартиру, скидываю полотенце и натягиваю на себя первое попавшееся спортивное платье с капюшоном. Впрыгиваю в балетки и на ходу закалываю мокрые волосы заколкой, захлопывая дверь. Вадим и Света уже спустились. Влетаю в лифт, нервно жму кнопки, заглядываю в зеркало.

Ой, мама дорогая!

Всё не в тему. Платье белое с капюшоном, балетки красные классические, а на голове гнездо. Пытаюсь пригладить волосы, но створки открываются, и я оставляю все как есть.

Выбегаю на улицу. Вадим уже выезжает со стоянки. Останавливаюсь, выразительно матеря эту парочку взглядом.

Довлатов подъезжает ко мне и останавливается.

То-то же!

Овца Света на переднем сиденье, рядом с Вадимом.

Ладно, сажусь назад. Машина срывается с места.

Всю дорогу пострадавшая стриптизёрша страдает и стонет, Вадим посматривает на меня строгим взглядом папочки. А я злюсь.

Не считаю себя виноватой и извиняться не собираюсь. Она сама пришла и сама нарвалась. А теперь строит из себя нежную фиалку.

В травмпункте Вадим идет со Светой к врачу. А я уже в ярости. Всё, она доставлена в больницу, ей и без Вадима помогут.

Пока жду их в коридоре, накручиваю себя еще больше. Хочется выйти на улицу, потому что травмпункт — это не лучшее место для времяпровождения, даже если он частный и платный. Стонущий мужчина в коридоре не вдохновляет. Но я сижу на месте. Не оставлю их одних ни на минуту. Не доставлю Свете такого удовольствия.

Они выходят примерно через час. Выражение лица Светы еще печальнее. Прям мученица. Ее рука забинтована в специальном фиксаторе.

— Всё? — поднимаюсь с места.

— Нет, мы отвезём Свету домой, — сообщает мне Вадим.

— А что, такси уже отменили?

Вадим не отвечает, смиряя меня взглядом.

Ну он правда думает, что я шарахнула ее по руке специально? Реально?

В этот раз опережаю Свету и сажусь вперед к Вадиму. Везем пострадавшую домой.

— Может, ты спросишь у неё, зачем она вообще явилась?

Поворачиваюсь к овце.

— Ты, кажется, хотела со мной поговорить. Я готова послушать, — вздёргиваю бровь.

— Я приходила к Вадиму, — внаглую врет. — Знала бы, что ты садистка, не пришла бы.

— Ну вот теперь знай! — с психом заявляю я.

Лицемерная сука. Отворачиваюсь от нее.

Вадим тормозит возле дома Светы. И разворачивается к нам, одновременно смотря на меня и на Свету.

— Света, Лиза приносит тебе извинения. Приносит? — заглядывая мне в глаза.

— За руку — да. За все остальное — нет.

— Света, все расходы на лечение и больничный я оплачу. А о личном мы с тобой поговорили еще неделю назад. Ничего не изменилось.

Всё-таки он с ней расстался?

Удовлетворённо улыбаюсь.

— Вадим, она же малолетка! Ты готов с ней нянчиться? Серьёзно? — фыркает Света. — Звони, когда надоест ее опекать и играть роль папочки. Я даже не иронизирую, так оно и будет, поверь мне! — заявляет Света и выходит из машины.

Сука!

Вадим молча заводит машину, выезжая со двора.

— Она сама явилась. Сама начала мне что-то предъявлять и внаглую ломиться в квартиру. Я не специально сломала ее чёртовы пальцы.

Вадим молчит.

— Ну ты что, мне не веришь?

Не отвечает, продолжая вести машину и смотреть вперёд.

— Реально? Что она тебе наговорила?

Молчит.

— Останови машину! — требую я. — Останови!

Не могу поверить, что он верит ей, а не мне. Ну не убила же я ее.

Вадим сворачивает в узкий переулок и останавливается в тупике.

Вот и замечательно. Открываю дверь, вылетая из машины.

— Можешь возвращаться к своей овце! — выкрикиваю, когда он тоже выходит из машины. — Пожалеешь ее!

Отворачиваюсь, быстро ухожу. Черт знает куда, на эмоциях я об этом не думаю.

Но далеко уйти мне дают.

— Куда собралась! — он хватает меня и запихивает на заднее сиденье. Начинаю истерично смеяться. Вадим садится рядом, захлопывая дверь. — Ну-ка иди сюда, садистка маленькая, — сажает меня сверху и впивается в губы. Обхватываю его затылок, царапая. Мы целуемся, как голодные звери, забирая инициативу друг у друга. Кусаясь, всасывая губы на животной страсти.

Вадим разрывает поцелуй, хватая меня за волосы, оттягивая от себя. Рвано дышим, смотрим друг другу в глаза.

— Сломала пальцы, — усмехается, качая головой. — Серьёзно?

— Я уже говорила. Она сама, — возбужденно облизываю губы, потому что он задирает мое платье и сжимает попу.

— А где, блять, твои трусики?

— Упс, — смеюсь. — В спешке я забыла их надеть.

— Очень плохая девочка. Накажу! — рычит мне в губы. А я запрокидываю голову, потому что его умелые пальцы уже ласкают клитор.

— А… О-о-о, — всхлипываю, когда его пальцы проскальзывают внутрь.

— Достань презерватив, — указывает на карман своих джинсов. А у меня руки дрожат. Вместо того чтобы достать презерватив, я натыкаюсь на его член и сильно сжимаю его через ткань. — Садистка, — зло ухмыляется, сам достаёт презерватив и вкладывает мне его в губы.

Быстро расстёгивает ширинку, отодвигает боксеры, обнажая уже на все готовый член с каплей смазки.

Агрессивно отнимает у меня презерватив и разрывает упаковку зубами. Провожу пальчиком по головке, смазывая каплю влаги, смотря на Вадима поплывшим взглядом.

Он убирает мою руку и быстро раскатывает презерватив. Приподнимает меня за талию и тут же рывком насаживает на себя, впиваясь в мои губы, гася мой вскрик.

Спасибо Свете. Такого животного и агрессивного секса у нас еще не было. И мне нравится. Мне нравится все, что происходит с этим мужчиной.