Глава 50

— И как бы ты выкручивалась, если бы он согласился? — спросил Александр Иванович. — Организация побега — преступление. Тут я бессилен.

— Отказалась бы. Как объяснила бы это Сергею Львовичу, не знаю, — честно призналась я. — Но я практически не сомневалась, что он откажется. Я хотела получить веское доказательство его любви к дочери. Жестоко, да?

— Пожалуй, — согласился Александр Иванович.

Мы с Савой сидели у него на кухне, как в старые добрые времена. Саня хлопотал, убирая посуду после ужина. Карамелька сыто икала, объевшись любимых пирожных. Чоко глубокомысленно изучал провода, тянувшиеся по стене. Интерес у него был чисто теоретический.

Ваню и Роа я бессовестно оставила под присмотром Глафиры, Мишки и Тоби. Да и не просто так мы с Савой напросились в гости. Я взяла с собой чертежи ракеты. Те самые, настоящие. Ваня успел снять копию.

О просьбе Разумовского я рассказала только Александру Ивановичу и Саве. Ложь прозвучит неправдоподобно, если ее подтвердят все наши друзья. А еще я не хотела заставлять их лгать, пусть и во спасение.

Сава помалкивал о своем разговоре с Разумовским. А когда я не выдержала и пристала с расспросами, прямо сказал, что не собирается со мной это обсуждать.

Я не обиделась, а испугалась. Разумовский уже пытался нас разлучить, «с благими намерениями». Он вполне мог убедить Саву, что без него мне будет лучше.

— Ты чего? — удивился Сава, почувствовав мой страх.

Я объяснила ему, чего опасаюсь. Тогда он дал честное слово, что негативных последствий для наших с ним отношений нет, и вообще, они не говорили о плохом. Этого оказалось достаточно, я успокоилась.

— Вы сказали, что у вас ко мне просьба, — вспомнил Александр Иванович. — Какая?

— А-а-а… Вот. — Я отдала ему папку с чертежами. — Это надо вернуть государству. Я не знаю, как правильно этим распорядиться. А просьба… Можно сделать это так, чтобы желающие заполучить чертежи поняли, что у Морозовых их нет?

Александр Иванович заглянул в папку, хмыкнул и отнес ее в сейф.

— У меня для вас тоже кое-какие новости, — сказал он, вернувшись. — Завтра состоится коронация нового императора.

— Какого? — спросил Сава. — Разве…

— Ты никогда не научишься не перебивать старших, — спокойно заметил Александр Иванович. — В наряд тебя уже не отправишь. Премии лишить?

Сава смутился и пробормотал слова извинения.

— Законного императора, — продолжил Александр Иванович. — Сергея Разумовского. Коронация официальная, с трансляцией в прямом эфире. Но без гостей, поздравлений и прочей мишуры.

И император будет в кандалах. То есть, в блокирующих дар браслетах. Да, такого точно долго не забудут.

— Это нужно для того, чтобы Сергей смог подписать документы, ограничивающие власть императора. Монархия станет конституционной. После чего Совет Семи проведет несколько реформ. Отменят закон о престолонаследии, упразднят монаршие привилегии. И так далее, до полной передачи власти парламенту.

— Мне нужно присутствовать на церемонии? — спросила я, так как Александр Иванович замолчал, уставившись на меня.

— Нет, — удивил он. — Если подпишешь документы о разводе.

Он принес из комнаты несколько скрепленных листов.

— Документ оформлен официально, тебе достаточно поставить подпись.

— Но как же… — растерялась я. — А Роа? Он же просил не торопиться…

— Имущество принадлежит тебе. Опекунство Роа уже оформлено на тебя, — терпеливо объяснил Александр Иванович. — Сергей путал следы, когда уверял, что тебе нужно быть женой императора, чтобы пересечь границу. В этом больше нет необходимости. Яра, это его прощальный подарок. Ты не будешь вдовой преступника.

Сава молчал. Я пробежала взглядом написанное. Строчки расплывались и прыгали, смысл ускользал.

Разумовский меня использовал. Без меня его грандиозный план не имел бы смысла. Но итог… это безграничное доверие…

Сава взял меня за руку, слегка сжал пальцы.

— Поступай, как хочешь, — сказал он. — Я все равно тебя дождусь.

«Я не женюсь на императрице», — вспомнила я. Должна ли я оставаться рядом с фиктивным мужем? Разумовский не хочет меня видеть. Мое присутствие ему ничем не поможет. Скорее, наоборот. Он хочет пройти этот путь один, без моей жалости.

Я взяла со стола ручку и подписала документы.

— Вот и молодец. Вот и правильно, — с облегчением выдохнул Александр Иванович. — После коронации Сергей встретится с Роа. И хорошо бы вам всем уехать подальше от Петербурга.

— Дача под Москвой подойдет? — спросила я.

— Вполне, — одобрил он. — Возьми с собой Матвея. Сава мне нужен здесь.

Коронацию я не смотрела. Пользуясь тем, что Саву не сразу отозвали на службу, я попросила его переместить нас с Роа в Кисловодск. Я рассказала ей, что там живет ее прабабушка, и Роа захотела с ней познакомиться. Так что весь день мы провели в школе ведьм.

Роа вела себя сдержанно, но я уже понимала, что для нее обычно такое отношение к старшим. Алевтина Генриховна для нее чужая, и им обеим нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.

Мы с Савой, Карамелькой и Чоко отправились навестить Боню, оставив Роа и Алевтину Генриховну вдвоем. Не знаю, о чем они говорили. Может, Разумовский и не доверял бабушке, если выбрал опекуном меня, а не ее, но я была уверена, что она не совершит той же ошибки, что с внуком. Пусть общаются, узнают друг друга, для них обеих это очень важно.

Также я не узнала, о чем Разумовский говорил с дочерью. Они встретились в кабинете у Александра Ивановича, я осталась снаружи. Александр Иванович позвал меня в соседний кабинет буквально через минуту.

— Ты не смотрела вчерашнюю трансляцию? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Я так и думал. И что, никто не сказал?

— Мы очень поздно вернулись. Ваня у Матвея, Глаша у Мишки. Веня, вообще, исчез.

— Он не исчез. Он оформляет документы на отчисление. Но речь не о нем. Яра, иногда и за новостями надо следить. Ладно, держи. Это запись.

Он передал мне видеокассету.

— Но я не хочу… на это смотреть…

Веня все же уходит из академии. Вот же… ведьмак недоделанный!

— Это не коронация, — сказал Александр Иванович. — Это первая и последняя речь нового императора. Можешь промотать начало. Смотри с двенадцатой минуты.

Роа провела с отцом почти час. Я ожидала, что она выйдет из кабинета заплаканной, грустной, подавленной, но она держалась спокойно. И даже слегка улыбалась. Тоби остался с хозяином.

Возможно, Роа уже привыкла любить отца на расстоянии. Он мог рассказать ей красивую сказку, подарить надежду. А разгребать все это мне! Но я ни о чем не расспрашивала Роа. Захочет — расскажет. Буду решать проблемы по мере их поступления. Иначе и с ума сойти можно.

О кассете я вспомнила вечером, когда Роа легла спать. Ваня остался у Матвея, они вечером ходили с Катей на какой-то спектакль. Я не вникала. Матвей — старший брат, ему можно доверять. Жизнь продолжалась.

Сава молча сел рядом. Разумовский обращался к подданным империи с покаянной речью. Рассказывал о том, как нарушил закон, как помогал нежити убивать невинных детей. Он подводил к тому, что монархия изжила себя, империи нужны перемены. Говорил об указах, что уже подписал. И вдруг прозвучало имя моего отца.

— … один из тех людей, чье имя незаслуженно запятнано. Род бояр Морозовых был уничтожен по приказу моего отца. Иван Морозов узнал тайну… Взрыв устроили, чтобы скрыть преступления… Погибло много невинных людей…

Я слышала только обрывки фраз. В висках стучала кровь. Это произошло. Невиновность Ивана Морозова доказана. Об этом объявлено официально. Слава и богатство — дело наживное. Мы уже не нищие.

Скоро я увижу Мару.