Глава 39 Ева

Услышав предложение Вадима, напрягаюсь. Я не хочу замуж в принципе на данный момент и уж точно не вижу своим мужем этого мужчину. Не лежит к нему душа. И хоть он сделал для меня очень многое и даже спас жизнь, какой-то внутренний барьер меня останавливает.

– Замуж? А другого выхода нет?

– Нет, – качает головой, внимательно и серьезно смотря на меня.

– Единственный выход?

Снова утвердительный кивок.

– Но почему? Кто хочет моей смерти? Ведь я никому не перешла дорогу! – я запускаю пальцы в волосы, начиная нервно расхаживать по палате.

– Да ты что?! Многие не согласны с твоей политикой, я тебе уже говорил об этом и не раз. Взять того же Вавилова. Он надеялся, что ты пойдешь на поводу и сделаешь так, как тебе велят. Но неожиданно ты пошла против «друзей», уперлась рогом и показываешь зубки. А такие люди такое поведение не любят. Вавилов и так очень долго терпел. Странно, что «несчастный» случай не случился раньше.

Я тяжело сглатываю, в голове возникают обрывки воспоминаний, когда меня пытались «убрать». Крики, страх, охвативший все тело, и кровь…

– И что теперь делать? Как разобраться с Вавиловым? – озабоченно произношу, остановившись посреди палаты.

– Не докажешь. Вавилов – опытный «бизнесмен» и известен тем, что работает четко и без следов. Поэтому считается дурным знаком перейти ему дорогу.

Черт! Лихорадочно обдумываю, ища иные пути выхода. Все же замужество, хоть и формальное, как в моем случае, создает определенные… трудности.

– И что мне даст, если я выйду за тебя замуж? Что я буду иметь? – задаю волнующие вопросы, глядя четко в глаза Вадиму. Мне надо знать, что это не очередная его уловка, чтобы затащить меня в постель.

Но мужчина серьезен, я бы даже сказала, строг, как никогда.

– Это усилит твои позиции, как в бизнесе, так и в мире твоего отца. Это покажет, что за тебя есть, кому постоять. Не обязательно кому бы то ни было знать, что брак вынужденный и фиктивный. В конце концов, это расширит твои возможности в бизнесе. Так как мы сольем наши капиталы, – перечисляет Вадим, загибая пальцы.

Я раздумываю, закусив палец, как в детстве, когда очень волновалась. Я не хочу замуж. От слова «вообще». Но…перед глазами снова эта ужасная сцена с покушением на меня. В голове вихрем проносятся обрывки рассказа Матвея… Что ж. В конце концов, я не девственность продаю.

– Я согласна, – произношу и выдыхаю. – Но у меня будет ряд условий.

– Каких же? – с приподнятой бровью и снисходительной улыбкой на лице спрашивает Вадим.

– Никакой близости. Даже не рассчитывай и не пытайся меня соблазнить. Любая попытка – и я кастрирую тебя тупым ножом без анестезии. И по вопросу Матвея Грачева у нас останется та же позиция. Мы пойдем против Вавилова, если понадобится. Но я не прогнусь, Вадим, – произношу твердо, очень надеясь, что он понимает, что именно я хочу ему донести.

Вадим слегка склоняет голову набок, словно внимательно изучает меня, и задумчиво тянет:

– Даже не представляю, что пугает меня больше: кастрация или же стать занозой в заднице у Вавилова…Но в любом случае будет весело. Так что, да, я принимаю твои условия. Но ты тоже учти: несмотря на все это нам придется жить вместе. Под одной крышей. И спать в одной постели, – с довольным оскалом добивает Вадик.

– Нет, – твердо произношу, сжимая кулаки. Потому что для меня это – предательство Матвея, измена. Хоть он и не просил о верности.

– О да, моя дорогая невеста. Мы не можем так рисковать. Кто-нибудь обязательно узнает, что мы не спим вместе, та же прислуга или охрана. У них уши и глаза есть даже в стенах. И тогда наш план полетит, как фанера над Парижем.

– Да какая разница, кто с кем спит?! – взрываюсь, снова начиная нервно расхаживать.

– Для многих пара, имеющая общий бизнес, очень нестабильный субъект и партнер, и многие таких стараются обходить стороной. Но раз уж они решаются, то хотят быть уверены, что у такой семейной парочки все гармонично, даже в сексе. Особенно в сексе. А еще лучше, если у них есть совместный ребенок.

– Ни. За. Что. Вспомни пункт первый.

– Я тебя услышал, Ева. И принимаю. Пока нам достаточно и свадьбы.

– Кстати, насчет свадьбы, – резко разворачиваюсь к Вадиму, что рассматривает меня все еще со снисходительной улыбкой на губах. – Никакой шумихи, белого платья, застолья и прочего. Просто тихая роспись, а потом…Мы просто объявим тем, кому нужно на совещании, а новость разнесется по сарафанному радио.

Вадим задумывается на короткое время, почесывая затылок. Но все же поднимает свой взгляд и снова довольно улыбается:

– Чего только не сделаешь, чтобы затащить такую красотку под венец. Принимается. В принципе, тебе достаточно сверкнуть в офисе обручальным кольцом, приобнять меня или поцеловать, и молва разнесется сама собой. Но на каком-нибудь ужине в качестве семейной пары в ближайшее время нам придется появиться, раз уж праздника не будет.

Как представлю, что Вадима придется целовать – начинает тошнить. Ведь и не сделал ничего плохого мне, хорош собой, а принять не могу. Мои тело и душа, наверно, навсегда останутся верны Матвею Грачеву. Мужчине, что украл мое сердце и сам же его и разбил вдребезги.

Через неделю, как только Вадима выписали, мы действительно просто расписались. Вернее, я просто отдала паспорт охране, а через час его вернули со свежей печатью и свидетельством о заключении брака. А я тем временем с тяжестью на душе и скрепя сердце собираю вещи, готовясь переезжать в дом к Вадиму. Как в тюрьму сажусь, ей – богу.

У Вадима огромный дом и большое количество прислуги. Поэтому он прав: любое наше разногласие может стать достоянием общественности. Но все равно мысль о том, что нам придется спать в одной постели…противоестественна.

– Мне нужно еще одно одеяло, – сообщаю Вадиму мимоходом, идя в ванную.

– Зачем? Я прекрасно могу тебя согреть, – с плотоядной улыбкой сообщает Вадим, снимая джинсы.

– Смотри пункт первый нашего соглашения, Вадим. Иначе рискуешь остаться без наследников вовсе, – чеканю, прежде чем зайти в ванную.

– Так и помрешь неудовлетворенной, – бубнит Вадим, но все же краем глаза замечаю, что он лезет в шкаф. Улыбаюсь. Значит, я была достаточно убедительна.

Не могу уснуть. Я специально долго моюсь в душе, настолько, что подушечки пальцев сморщились, только бы не говорить с мужем. И, даже несмотря на то, что лежу на противоположном конце огромной кровати, под отдельным одеялом и, если крепко зажмурить глаза, то можно запросто представить, что я одна.

Но есть одна проблема. Стоит мне закрыть глаза, я ощущаю крепкие объятия и нежные поглаживания Матвея. Явственно слышу его нежные слова, что он шепчет мне на ухо, вызывая табун мурашек…

Тяжело вздыхаю и встаю с постели. За окном крупными хлопьями валит снег. Надеваю тапочки и торопливо спускаюсь на первый этаж. Накидываю куртку и так, как есть, прямо в тапках выхожу на середину двора и стою, запрокинув голову, позволяя снегу жалить мои лоб, нос, щеки, а снежинкам путаться в волосах.

– Ева, вернись в дом, – раздается за спиной голос Вадима. – Простудишься.

И тут я понимаю, почему мы с Вадимом не подходим друг другу. Потому что он не понимает моих тараканов. Потому что мы не «на одной волне». Потому что, если бы на его месте был бы Матвей, он встал бы рядом, мы вели бы философские разговоры, понятные лишь нам двоим. И ему бы не пришлось включать приказной тон. Потому что Матвей бы понял, что в моей душе неспокойно и тяжело. И он бы поддержал меня, просто стоя рядом.

А Вадим…Вадим думает, что я сумасшедшая. Хотя…отчасти он прав. Потому что мне суждено вечно сходить с ума по одному хмурому и строгому мужчине.

Мысленно пожелав ему спокойной ночи, я возвращаюсь в свою тюрьму.