Глава 28

Филиппов, к счастью, позволяет мне уйти. Пока быстро шагаю к турникету возле вахтёра, всё время кажется, что Вадим вот-вот окликнет меня, прижмёт к стенке и заставит признаться. И лишь оказавшись на закрытой для посторонних территории, перевожу дух.

Разнервничалась не на шутку. Надеюсь, я достаточно ясно дала ему понять, что делиться своим ребёнком не намерена. Может, это и нечестно. Но делать малыша заложником ситуации, заведомо бросать его между молотом и наковальней, я не хочу. Детей нужно любить безусловно. И пусть у моего не будет отца, я смогу любить его за двоих.

Филиппов сам сказал, что не планирует жениться и заводить потомство. И тем более ему не нужен ребёнок, которого он будет ненавидеть всякий раз, когда ему приснится мама. Думаю, Вадима вполне устроил мой ответ.

Несколько дней после неожиданной встречи нахожусь в растрёпанных чувствах. Вспоминаю каждую минуту нашего разговора. Каждое его слово, каждый взгляд, каждую улыбку. Глупо обманывать себя – он мне очень нравится, даже вопреки здравому смыслу. Он стал для меня спасителем. Смелый, умный, порядочный, красивый… Разве могла я мечтать о лучшем отце для своего малыша?

Может быть, если бы нас не разделяло убийство его матери, он бы мог посмотреть на меня другими глазами. Ведь в порыве страсти он говорил мне такие красивые слова… И я наивно надеялась, что они были искренние.

Вздрагиваю от каждого сигнала телефона. Филиппов теперь знает мой номер и может в любой момент позвонить… Не понимаю, то ли боюсь этого, то ли жду.

Но проходит неделя за неделей, а он не появляется. Эмоции, которые всколыхнула встреча, понемногу успокаиваются. Вадим не звонит, потому что поверил мне, объяснение его полностью устроило.

Это хорошо… Наверное.

Глупо было надеяться, что он обрадуется ребёнку… Я – последняя женщина, с которой он хотел бы иметь что-то общее, дочь его заклятого врага.

Об этом приходится напоминать себе каждый раз, когда начинаю блаженно улыбаться, думая о нём. Что я за дура такая, что вечно влюбляюсь в неподходящих мужчин?

Сообщение от Филиппова приходит в самый неподходящий момент. Я с будущими партнёрами нашей фирмы нахожусь в другом городе. Перед подписанием договора они изъявили желание проинспектировать все филиалы компании и своими глазами взглянуть на наши предприятия.

Телефон на беззвучном. Обнаруживаю сообщение поздно вечером, когда наконец без сил добираюсь до своего номера в отеле.

“Привет, Зоя. Я приехал. Встретимся сегодня вечером? Когда ты освобождаешься?”

Получено пять часов назад…

“Здравствуйте, Вадим. Я в командировке, очень занята была целый день. Вернусь через три дня”.

Подумываю добавить плачущий смайлик, но в итоге решаю придерживаться официального тона.

“Жаль, я надеялся тебя увидеть. Удачной командировки”, – сразу приходит в ответ.

Очень хочу спросить, что он делает в моём городе. Понимаю, что, скорее всего, снова оказался тут по работе или проездом. Но можно помечтать и представить себе, будто он приехал специально ко мне… Он предложил увидеться, чтобы скоротать вечер в чужом городе, или хотел поговорить?

Вместо того чтобы пойти на поводу у любопытства, лишь коротко благодарю. На этом переписка прекращается.

Наивно надеяться, что он будет ждать меня три дня… Для такого занятого человека это – целая вечность. А я привязана к гостям и не могу их оставить.

* * *

Поезд приходит в мой родной город рано утром. Я не была тут полгода. Ровно столько прошло с дня папиных похорон. Тогда я думала, что буду часто навещать маму и сестёр. Но нее сложилось. Меня не приглашали, а нагрянуть как снег на голову я так ни разу и не решилась.

Неторопливо иду в кафе возле вокзала. Устраиваюсь возле окна и наблюдаю за спешащим по делам городом. Машины носятся туда-сюда, снуют люди. Кто-то бежит на работу, кто-то ведёт ребёнка в детский сад, кто-то торопится занять очередь в собесе или газовой службе.

Завтракаю, подзаряжаю телефон. В дамской комнате долго кручусь перед зеркалом и навожу марафет. Хочу выглядеть красивой и счастливой. Нотариус сказал, что сегодня обязательно должны присутствовать все наши родственники. Он зачитает завещание отца, и мы должны будем подписать какие-то документы.

Я не рассчитываю на большое наследство. Всё папино имущество было в бизнесе. Он не увлекался покупкой бесполезной, по его мнению, недвижимости вряд ли держал средства на счетах, ему больше нравилось расширять свои фирмы и предприятия, чтобы они приносили ещё больше денег. И теперь всё это унаследует Слава. Возможно, какие-то независимые части бизнеса достанутся сёстрам и их мужьям. А маме отец наверняка оставил много денег и дом. Она никогда не работала, привыкла жить хорошо и держать прислугу. Думаю, наследство с лихвой обеспечит её до конца жизни.

В нашу последнюю встречу папа грозился наказать меня, кричал, что я ему не дочь. Поэтому вряд ли в завещании для меня будет что-то существенное. Предполагаю, что там будет немного денег. В идеале – бабушкина квартира, в которой давно никто не живёт.

Погода неприятная и портится на глазах. Ветер усиливается, накрапывает дождь. Я заранее знала прогноз и оделась достаточно тепло. Планирую съездить днём на кладбище. Какими бы ни были мои отношения с отцом, я испытываю потребность рассказать ему о своей жизни, успехах и достижениях. Но если дождь усилится, придётся отказаться от этой затеи.

Я приехала всего на день. К сожалению, завтра мне нужно встречать иностранных гостей. И хотя в университете я уже оформила декрет, в фирме продолжаю работать, пока есть такая возможность, чтобы отложить к родам ещё немного денег.

В рюкзаке подарки для мамы, сестёр и брата. Каждому выбрала их любимые конфеты – на большее не хватило фантазии. Мы не обсуждали наши планы, но думаю, что вечером мы соберёмся в родительском доме помянуть папу.

Подумываю после родов переехать к маме. Внучка отвлечёт её от печальных мыслей и поможет побороть депрессию. И мне будет полегче справиться с ролью матери-одиночки.

В нотариальную контору приезжаю самая первая. Девушка-секретарь предлагает мне чай с печеньем и усаживает в удобное кресло перед телевизором. До назначенного времени почти полчаса. Не могу дождаться встречи с родными.

Первым приезжает Слава в сопровождении двух мужчин. Один из них похож на охранника, второй, видимо, сотрудник – скорее всего, юрист. Для брата сегодня важный день – он официально станет владельцем империи Мезецких. Он молод и очень амбициозен. Не знаю, сможет ли он в полной мере заменить отца в руководстве компанией, но папа много лет готовил сына к этому, будто чувствовал, что ему недолго осталось.

– Привет, Зойка! – Слава расплывается в улыбке, и я вижу перед собой не взрослого мужчину в безукоризненном костюме и пальто стоимостью в несколько моих годовых зарплат, а того мальчишку с вечно побитыми коленками и растрёпанными вихрами, с которым прошло моё детство. – Сто лет тебя не видел. Как ты? Растёшь как на дрожжах, – кивает на мой живот.

Я очень рада его видеть. Мы мало общаемся во взрослой жизни. В какой-то момент интересы закономерно разводят мальчиков и девочек в разные стороны, и мы с братом не стали исключением. Не знаю, можно ли это как-то исправить. Особенно теперь, когда он встанет у руля корпорации Мезецких, а я буду рядовой переводчицей и матерью-одиночкой. Может быть, когда он женится и у него родятся дети, у нас появятся общие темы для разговоров. А пока я ощущаю некоторую неловкость.

– Привет. Да, время очень быстро летит.

– Кого ждёшь? Долго ещё?

– Девочку. Полтора месяца – это долго? Наверное, уже не очень, – улыбаюсь брату в ответ. – А ты жениться ещё не надумал?

– Не-а, как-то всё не до этого. Сама понимаешь.

Киваю. Конечно, понимаю. Вчерашний выпускник университета, который наверняка мечтал минимум несколько лет весело и легко пожить в своё удовольствие, столкнулся с гигантской ответственностью. Руководство корпорацией такого масштаба – это круто и престижно, но очень непросто. Не удивлюсь, если брат за полгода, прошедшие после смерти папы, ни разу не ходил на свидание.

Мне хочется расспросить его о многом, но входные двери открываются, и в холле появляются мама с Эльвирой. Упираюсь руками в подлокотники кресла, чтобы подняться и кинуться им на встречу. Но дверь хлопает ещё раз, и в помещение входит Орлов.

Первая реакция – паника. Она хватает меня за горло и перекрывает дыхание. Что он тут делает? Зачем приехал на сугубо семейную встречу?

Не могу на него даже смотреть, увожу глаза. Эльвира ему что-то говорит, и я наконец вспоминаю, что Орлов теперь её муж. Скорее всего, он сопровождает жену, а не заявился сюда по мою душу. Интересно, сестра уже ждёт от него ребёнка?

Перевожу взгляд на Эллу и пытаюсь найти следы беременности. В верхней одежде небольшой живот может быть незаметен. Но есть и другие признаки: меняется лицо, увеличивается грудь… Ничего такого нет. Может быть, она умело скрывает это.

Наконец нахожу силы встать и сделать несколько шагов навстречу маме. Я очень соскучилась по ней. Последняя наша встреча на похоронах была тяжёлой. Возле мамы постоянно находился врач, несколько раз ей кололи какие-то успокоительные препараты. Она никак не могла принять смерть папы. И после поминок её повезли не домой, а в клинику…

Сегодня мама выглядит неплохо. Недаром говорят, что время лечит. Догадываюсь, что душа у неё болит так же сильно, но внешне это почти незаметно.

– Привет, мамуль, – обнимаю её и пытаюсь чмокнуть в щёку, но она уклоняется и мягко отодвигает меня.

– Здравствуй, Зоя. Ты изменилась, – отвечает суше, чем я ожидаю.

– Да, плюс десять не спрячешь, – смеюсь, надеясь вызвать мамину улыбку в ответ. – Ты всегда переживала, что я слишком худая. Теперь я слонёнок или даже бегемотик.

– Скорее, корова, – грубо вмешивается сестра, и настроение, взлетевшее вверх при встрече с братом, начинает катиться с горки вниз.

Я не нахожу слов ей в ответ. Наверное, вполне нормально для глубоко беременной женщины выглядеть как корова. Но всё равно ремарка Эллы звучит обидно. И тон, которым она произнесена, такой, будто сестра намеренно хочет меня задеть.

Понимаю её злость. Она наверняка считает, что вынуждена отдуваться за меня. А каково быть женой Орлова, я прочувствовала на себе в полной мере. И мне жаль, что Эльвира вынуждена это терпеть. В то же время, наверняка она выходила замуж осознанно, представляя, что её ждёт в этом браке, и могла выторговать себе какие-то условия. Не так, как я – влюблённая, в розовых очках, мечтая о счастливой семейной жизни с монстром...

Наконец появляется Илона, и нас приглашают в кабинет нотариуса. Это тот же мужчина, который приезжал с отцом ко мне домой. Теперь я знаю его фамилию – Гавлицкий. Он вызывает у меня неприятные ассоциации и нервозность. До этого я была относительно спокойна. Я ждала встречи с близкими, мне было любопытно, как папа распорядился своим имуществом и что достанется мне, а теперь я просто хочу отсюда поскорее уйти.

Нотариус зачитывает текст завещания. Никаких неожиданностей там нет – всё примерно так, как я ожидала. Слушаю внимательно, чтобы не пропустить своё имя. Но нотариус заканчивает, а меня так и не называет. Начинается оформление бумаг, появляются помощники, которые суетятся возле моих родных. Я, улучив момент, подхожу к Гавлицкому, чтоб уточнить, не пропустила ли я себя и что от меня требуется.

– Вас в завещании нет, – безразличным голосом отвечает нотариус. – Насколько я помню, отец вас об этом предупреждал.

Я помню папины угрозы, но до сих пор не верю, что он мог воплотить их в жизнь настолько радикально.

– Зачем тогда вы меня сюда вызвали? – пытаюсь возмутиться. – Я живу далеко…

– Такова процедура, к сожалению.

Он лицемерит – ему вовсе не жаль. Я ему неинтересна, ведь с меня нечего поиметь. Я – нищая, в отличие от других родственников.

Выхожу в холл и жду маму там. Мне немного нехорошо. То ли тут душно, то ли я просто слишком сильно волнуюсь. Одна я не рискну отправиться на кладбище в таком состоянии. Наверное, лучше с мамой сразу поехать домой.

Вслед за мной выходит Орлов.

– Ну что, княжна-голодранка? Поймала ответку? И как оно – быть нищей?

– Я вовсе не нищая, – зачем-то вступаю в разговор и отвечаю ему. – Я в состоянии себя обеспечить!

– Ну да, дырками зарабатывать – много ума не надо. Какой позор… Виктор, наверное, в могиле переворачивается, думая о тебе. Это же надо, Зоя Мезецкая – шлюха. Ты хоть знаешь, кто заделал тебе ублюдка?

Инстинктивно пячусь от него и упираюсь в стену. Он продолжает оскорблять меня, входит в раж. Я начинаю опасаться, что он меня ударит. Мама с сёстрами выходят из кабинета нотариуса и проходят мимо нас. Они наверняка слышат, что говорит Орлов. Но никто не останавливается, чтобы заступиться за меня. Бывший муж нависает и безнаказанно поливает меня словесным ядом.

Эльвира возвращается в холл и зовёт Орлова, тем самым прекращая мою пытку.

Он уходит, и я обнаруживаю, что плачу. Выйти с потёкшей тушью на улицу – не вариант. Минут пять привожу себя в порядок. Тороплюсь на выход, чтобы не заставлять маму ждать.

Однако напрасно спешу – на улице пусто. Внимательно разглядываю парковку, выискивая знакомые автомобили. Но их там нет. Почему я решила, что мама меня дождётся и пригласит к себе? Мне это показалось абсолютно естественным и единственно возможным.

На часах одиннадцать. До поезда – двенадцать часов. Моросит дождь. Рюкзак с конфетами неожиданно кажется очень тяжёлым. Набираю мамин номер, чтобы понять, что делать дальше. Но она удивляется моему звонку.

– Я сейчас еду по делам. Потом у меня косметолог и парикмахер, а в шесть я встречаюсь с Ларисой. Даже не знаю, когда вернусь домой, – звучит из трубки. – Что ж ты меня не предупредила? Я бы перенесла свои дела.

Я всё ещё надеюсь, что мама подумает и найдёт какое-то решение. Но она даже не предлагает поехать домой и подождать её там. Наоборот, из её ответа следует, что это бессмысленно.

Меня снова подводят розовые очки. И в который раз они бьются стёклами внутрь…

Почему я наивно полагала, что я для неё важнее, чем косметолог и какая-то там Лариса? Наверное, потому, что сама по-прежнему люблю её, несмотря ни на что.

Слава всё ещё у нотариуса. Я могла бы вернуться и попросить его… О чём? И где гарантия, что у него не окажется миллион более важных дел, чем сестра, которую он не видел полгода?

Подходит маршрутка, на табличке написано: “Железнодорожный вокзал”. Спонтанно решаю поменять билет на дневной поезд и уехать на нём. Правда, он приезжает в мой город поздно ночью, когда общежитие уже будет закрыто. Но можно попробовать заранее попросить коменданта предупредить охранника, чтобы впустил меня.

Однако недаром говорят: пришла беда – отворяй ворота. Билетов на дневной поезд нет. И у меня не остаётся другого выхода, как устроиться в зале ожидания и сидеть до ночи.