Глава 29

Вадим

После возвращения из заграничной стажировки я несколько месяцев живу в режиме непрекращающегося аврала. Одно из дел оказывается настолько сложным и запутанным, что приходится подключать частного детектива. Замечательный пример того, как хитровыделанный брачный контракт с множеством подводных камней и мелких деталей может усложнить процесс развода и раздела имущества.

Алчность человеческая не знает границ. Я осознаю, что люди, которым удаётся самостоятельно найти компромисс, не идут в суд делить совместно нажитое и не обращаются к адвокату, а потому я с ними не сталкиваюсь. Но порой мне кажется, что мир сошёл с ума. Порядочных мужчин, готовых добровольно обеспечить безбедную жить своим жёнам после развода, скоро можно будет заносить в Красную книгу как исчезающий вид. Женщины не отстают от мужчин. Хищницы, которые стремятся обобрать бывших мужей до нитки, становятся обыденным явлением.

Ещё недавно эти люди жили одной жизнью на двоих, проводили вместе время, занимались любовью, многие растили общих детей. А сегодня они превратились во врагов, готовых растерзать друг друга. И семейные адвокаты оказываются наёмными солдатами в этой войне.

Полоса моих успехов становится всё шире, и появляется ощущение, что я могу практически всё. Все бракоразводные процессы за последние годы я оканчиваю либо победой, либо компромиссом, который устраивает обе стороны. Очередь из потенциальных клиентов растёт, гонорар увеличивается.

Возникает этическая проблема: как поступить, если человек готов платить огромные деньги за то, чтобы лишить свою бывшую вторую половину положенного ей или ему по закону? Либо оппонент не в состоянии нанять защитника, как это часто происходит с подопечными фонда Алёны.

Работа адвоката – всеми доступными легальными методами защищать интересы клиента. Деньги не пахнут? Но как смотреть в зеркало и оправдываться перед совестью, когда действуешь в интересах непорядочного человека?

Прежде, чем браться за дело, приходится рассматривать его под микроскопом. Только так можно оставаться человеком и не допускать роковых ошибок.

Завтра утром у меня первое заседание по тяжёлому делу. Я уверен в себе, но истца тоже представляет матёрый адвокат, предстоит настоящая заруба. Завтра – первое сражение…

– Вадим, через час у вас встреча с Самойленко, его секретарь звонила и подтвердила, что всё в силе.

Помощница ставит передо мной чашку кофе и напоминает о новом клиенте – дерзком молодом бизнесмене, который позарился на жену очень влиятельного человека и пытается её у него отвоевать. Всё осложняется тем, что барышня там тоже непростая, она владеет частью имущества, с которым супруг расставаться не намерен. В общем, предвкушаю бойню.

– Помню, спасибо, Марина.

Отхлебываю кофе и листаю ленту. Почти сразу на глаза попадается свежая новость: “Молодой князь Мезецкий официально вступил в права наследования”.

На эту фамилию мой организм обычно реагирует остро, повышается уровень агрессии и злости. Но с некоторых пор к этому добавляется что-то тянущее за грудиной.

Открываю заметку. Фотографии. Много. И даже видео. Самодовольный молодой князь. Улыбающиеся старшие сёстры Мезецкие. Напряжённая вдова. Растерянная Зоя.

На видео – она же в слезах. Над ней нависает Орлов и что-то выговаривает. Его лица не видно. Но профиль и движение губ красноречиво свидетельствует, что он её в чём-то обвиняет или просто оскорбляет. Куда смотрят её родственники? Почему их оставили наедине и позволили ему напасть на неё? Неужели Зоя мало натерпелась от бывшего мужа?

Фото на парковке возле входа. Зоя стоит одна и, судя по всему, озирается по сторонам. Ищет кого-то?

Статья короткая. Бегло пробегаюсь по строчкам. Мезецкий-младший унаследовал отцовский бизнес. Значительное наследство досталось вдове, старшим дочерям и их детям. Целый абзац о том, что младшую дочь-грешницу в завещании даже не упомянули. Мол, в наказание, что пошла против семьи. И странная фраза, что семья открестилась от неё, как от прокажённой, и после суда мать с сёстрами уехали, бросив Зою одну.

При нашей прошлой встрече она обмолвилась, что рассчитывает на деньги, которые ей оставил отец… Интересно, когда он писал завещание, то знал о беременности Зои?

На какие её грехи намекает автор статьи? И почему вдруг семья открестилось от младшей дочери? Впрочем, меня всегда удивляли её отношения с родными, но тогда казалось, что семья просто пляшет под дудку тирана-отца.

В комментариях тут же высказывают предположение, что она – не родная дочь Виктора Мезецкого. И даже приводятся какие-то аргументы в пользу этой гипотезы. Другой комментатор с уверенностью заявляет, что после развода Зоя осталась без средств и вынуждена была податься в эскорт, чем опозорила порядочную семью.

Мир определённо сошёл с ума… Людьми правит злость и зависть. Они норовят облить незнакомого человека грязью, прячась за безликим ником, уверенные в своей безнаказанности.

Снова просматриваю фотографии. Зоя сильно округлилась по сравнению с нашей прошлой встречей. В смешном джинсовом комбинезоне для беременных и дутой куртке. Растерянная, напуганная…

Я не сентиментален. И мне нет дела до внутрисемейной змеиной возни Мезецких. Пусть перекусают и отравят друг друга! Но Зоя…

Вскакиваю. Опрокидываю в себя остаток остывшего кофе. Хватаю телефон и ключи от машины.

– Вадим, вы куда? Успеете вернуться до встречи с Самойленко?

– Отмени всё на сегодня, – бросаю на ходу.

– А что ему сказать? – несётся мне вслед, но на ответ времени нет.

Бегу. Кажется, даже не дышу, чтобы не тратить силы на движение грудной клетки. Первый полноценный вдох делаю, когда выезжаю на трассу. Одновременно включаю мозг и пытаюсь анализировать свои действия. Куда меня несёт?

Набираю номер, на который собирался позвонить много раз за последние месяцы, но не решился, потому что такие вещи не обсуждаются по телефону. Съездить и поговорить лично не позволяла работа, каждый день откладывал на завтра. А когда выкроил время и вырвался к ней, то не застал…

– Зоя, ты где? – спрашиваю и удивляюсь, как глухо звучит мой голос.

– На вокзале, – отвечает совершенно бесцветнім голосом. Я помню её такой, и это мне совсем не нравится.

Она сейчас сядет в поезд и уедет домой. Автомобиль – не самолёт. Он не способен телепортировать меня в другой город достаточно быстро.

– Когда у тебя поезд? – заставляю свой мозг работать и задавать логичные вопросы.

– В одиннадцать.

Бросаю взгляд на время. Ещё больше девяти часов. Значит, я всё делаю правильно.

Увеличиваю скорость. Не задумываюсь о количестве штрафов, которые поймаю сегодня. Ещё и погода мерзкая. Моросит, скользко. Как бы не вылететь на встречку…

– Ты сидишь в зале ожидания?

– Да.

– Как себя чувствуешь?

Внутри изжогой разливается беспокойство. Никогда не имел дела с беременными. Догадываюсь, что им нельзя волноваться. Мало ли к чему это может привести. У неё сейчас где-то месяцев семь или больше, если моё предположение верно… Чёрт…

– Ну-y… Нормально, вроде бы, – отвечает как-то неуверенно.

– Нормально? Или ты не уверена?

Кричу в трубку, не задумываясь, как это звучит на другом конце.

– Н-нормально, – всё теми же интонациями.

– Зоя, я еду к тебе. Буду… как получится. Часа через полтора постараюсь. Сиди там и никуда не уходи, жди меня. Если что-то случится, сразу звони мне. Просто нажимай на повтор последнего номера. Хорошо?

– Да…

Не представляю, в каком она состоянии. Расстроена – факт, это понятно. Любой бы расстроился, если бы отец прокатил с наследством, а родня отвернулась, как написано в статье. А у беременных ещё и гормоны, повышенная плаксивость и всё такое… Надеюсь, дело только в этом.

Отключаюсь и давлю на педаль газа.

Объективно, кажется, всё не так плохо. Зоя в здании. Там сухо и, надеюсь, тепло. Там всегда дежурят полицейские. И медпункт должен быть. Так что вокзал – не худшее место для неё сейчас. Если вдруг что, ей окажут помощь. Хотя хотелось бы, что она Зое не понадобилась.

В голове крутятся мультиками фотографии из жёлтой статейки, на которые накладывается прочитанный текст.

Полагаю, отец наказал её за развод. Для него было важно прокрутить махинацию с Орловым и прииском, на кону стояли большие деньги. А Зоя сломала им схему. От урода Мезецкого можно было ожидать чего угодно. Бросил девчонку на растерзание маньяку, не помог от него избавиться, а когда она сделала это сама, то исключил её из завещания. Только конченый придурок мог так поступить с собственной дочерью. Вот и вся цена его воплей на камеру о том, как важна для него семья. Одно сплошное лицемерие.

Ярость на него настолько велика, что мешает мне смотреть на дорогу, снижая остроту зрения.

Что за грех упоминается в статье? Развод, поставивший под удар сделку Мезецкого с Орловым? Или классический вариант – внебрачный ребёнок? Сомнительно, что в двадцать первом веке женщину можно попрекнуть рождением ребёнка без мужа. Какие-то совершенно нелепые обвинения!

Из статейки непонятно, в чём Зоя виновата. Ясно только то, что вся семья ополчилась против неё. Или это так преподнёс журналист в погоне за хайпом и грязной сенсацией? Главное – она действительно осталась одна и по какой-то причине не поехала коротать время до поезда в родительский дом. Ещё и Орлов что-то ей наговорил… Она была растеряна и плакала.

Уроды… Как могло прийти в голову обидеть беременную женщину?

А ведь её ребёнок вполне может быть моим… От этой мысли меня выворачивает наизнанку. Ощущение – будто вспороли живот и вытащили кишки.

Ненавижу Мезецких… Твари.

Нелюди, обидевшие мою Зою…

Эту фразу прокручиваю в голове несколько раз, будто пробую на вкус и примериваюсь к ней снова и снова. Терзает жгучий стыд за то, что когда-то обидел её. За то, что оставил одну барахтаться в проблемах, которые не исчезли по мановению волшебной палочки после развода. За то, что слишком легкомысленно и безответственно отнёсся к возможному отцовству.

Выжимаю из машины максимум.

Паркуюсь кое-как и бегу в здание вокзала. Зал ожидания большой, людей много. Иду по основному ряду и кручу головой по сторонам.

Зоя сидит, вцепившись в рюкзак. В дутой куртке она похожа на нахохлившегося воробья. Несколько шагов – и я возле неё.

– Зоя, как ты? Что-то болит? – взволнованно всматриваюсь в лицо, чтобы понять, насколько всё плохо. – Едем к врачу?

Поднимает на меня глаза, в которых стоят слёзы. Бледная и напуганная. Встаёт. Перехватываю у неё рюкзак. В горле ком, который не удаётся проглотить, чтобы продолжить разговор. Зоя подходит вплотную, обхватывает руками мою шею, утыкается и начинает реветь… А у меня и без того всё нутро наизнанку.

– Зоя… Зоя, всё хорошо… Не плачь. У тебя что-то болит? – мотает головой. – Точно к врачу не надо? – снова мотает.

– Они все уехали, бросили меня… А я им конфеты… Я так старалась…

Глажу её по спине, хотя не уверен, что сквозь толстую куртку она это ощущает.

– Поехали в гостиницу. Успокоишься, отдохнёшь, а там подумаем, что делать дальше.

Вариантов не слишком много. У меня с утра важное заседание, так что отвезти Зою к ней домой я не смогу никак. Максимум – побуду тут до вечера и посажу на поезд. Но до этого надо убедиться, что с ней всё в порядке…

На нас косятся люди. Догадываюсь, что они думают. Мол, бросил беременную женщину одну. Она, бедняжка, столько времени тут просидела.

Чёрт, я и вправду чувствую себя ужасно виноватым…

– Нужно было мне позвонить, я бы поехал с тобой к нотариусу, – помогаю пристегнуть ремень безопасности.

– Вам? Зачем?

– Затем, что я твой адвокат. Забыла? При мне Орлов вряд ли к тебе полез. Это во-первых…

– Откуда вы знаете? – спрашивает удивлённо – Откуда вы вообще узнали, что я здесь?

– Сорока на хвосте принесла… Жёлтую статейку кто-то поторопился выложить в интернет, случайно увидел. Есть такие уроды, которые получают удовольствие, копаясь в чужом грязном белье.

– Статья? Так быстро? И что там? – от удивления она даже всхлипывать перестаёт, выравнивается и поворачивается ко мне.

– О завещании твоего отца. Что брат унаследовал корпорацию и всё такое. Что отец тебе ничего не оставил. И фотографии с видео. Как Орлов тебе что-то говорит, а ты плачешь, как ты стоишь одна на парковке, будто ищешь кого-то.

Она громко вздыхает.

– Они уехали, пока я умывалась после стычки с Олегом…

– Не бери в голову. Не надо оно тебе, тем более сейчас.

– Но я так надеялась помириться с мамой! – снова всхлипывает, видимо, мама – её самый большой триггер. В этом я её хорошо понимаю…

– Значит, мама пока не готова мириться с тобой. Ей нужно время.

Не знаю, что ей отвечать и как утешать. В моей голове такое поведение не умещается и никак не объясняется.

– А во-вторых, неплохо было бы взглянуть на завещание. Может, мы могли бы его как-то оспорить…

– О, Боже… Как его оспоришь, если папа при нотариусе грозился лишить меня наследства за то, что развелась с Орловым? Лишил…

– После развода уже? Или когда шантажировал тебя, чтобы ты иск отозвала?