Глава 15

Мия

Через сутки мой эмоциональный ролик насчитывает уже три миллиона просмотров и сотни комментариев, как от мужчин, так и от женщин. Какие-то из них гневные и осуждающие мое поведение, какие-то из них звучат в духе «Она отомстила и сказала за нас всех», какие-то и вовсе касаются моей внешности. Одни пишут, что я нереальная красавица, а другие – успевают пройтись по моему слабому месту и упомянуть: «Что мне не помешало бы похудеть, прежде чем посылать такого внимательного мужчину, ведь другой вряд ли оценит такую толстуху и нужно держаться за этого». В общем, противоречивые мнения и дали такую популярность ролику, как и некоторым моим другим – и даже прослушивания моих сетов мгновенно увеличились. Стараюсь ценить это и не обращать внимание на гневные комментарии, но утром отказываюсь от шоколадки к кофе и восхитительного миндального круассана. И не потому, что не хочу…просто от переживаний уже еда в рот не лезет.

А еще через утро мне приходит письмо, и не на телефон или email. Настоящее письмо – в кремовом конверте, с тиснением, доставленное прямо в номер вместе с завтраком. Я смотрю на него и боюсь к нему прикоснуться, но любопытство все-таки побеждает. Охранник заверил меня в том, что Дэймос Форд не имеет к этому никакого отношения: письмо он проверил, и заверил меня в том, что то, что внутри меня действительно заинтересует. Что ж, тот, кто его отправил, наверняка увидел в ролике, в каком отеле я нахожусь и действительно направил мне послание. Когда тебя увидели миллионы людей за сутки, удивляться тут нечему.

Я вскрываю конверт и читаю текст на плотной бумаге:

«Уважаемая мисс Вайс,

Мы следим за вашим творчеством и считаем, что вы невероятно талантливы. Приглашаем вас провести диджей-сет на разогреве у Медисон Стар в клубе Palais. Сегодня вечером.

Машина подана к 16:00.

С уважением, Ваш тайный поклонник».

Я перечитываю письмо трижды.

Медисон Стар. Это звезда, чей последний альбом возглавил чарты Европы. Её концерты собирают тысячи людей, а ведь когда-то она наработала себе имя, выкладывая ролики в социальной сети. Уверена, что за этим предложением едва ли стоит Дэймос. Он против моей публичности, поэтому не стал бы «дарить» такое уникальное предложение. Мысль о том, что меня заметили по-настоящему, что это не купленное место, мгновенно распускает за моей спиной крылья. Конечно, я очень хочу выступить на разогреве у Медисон…я и мечтать о таком не могла.

Когда-то я пела в дешевых барах, играла сеты в самых посредственных клубах, записывала демо на телефон и отправляла заявки в студии, на которые даже ответить не удосуживались.

А сейчас мне впервые предлагают выйти на огромную сцену, показать себя людям, пришедшим на концерт настоящей звезды. Это и страшно, и волнительно одновременно. Не верится, что один вирусный ролик может так круто поменять реальность, но таков век в который мы живем – многих звезд когда-то заметили в интернете, и я до конца не уверена, что хочу быть звездой или эстрадной певицей, но шанс попробовать себя в таких масштабах выпадает не каждому.

Я бросаю взор на свой телефон и на то самое видео с цветами – оно все еще стремительно набирает просмотры, а подписчики на моем аккаунте прибавляются с безумной скоростью. Комментарии не прекращаются:

«Ваше видео вдохновило меня не прощать очередную измену за букет цветов».

«Никогда не сдавайся, девочка. Женщины – вместе, мы сила».

«Посмотрела вашу страницу, вы очень красивая…и у вас просто потрясающая фигура, как приятно, что такие нестандартные девушки становятся популярными и залетают в рекомендации».

Что ж, жизнь явно куда-то ведет меня в последнее время. Ведет сама, я даже не управляю реальностью, а плыву по течению из событий, что валятся на меня, словно из рога изобилия. И знаете…мне нравится доверять этому миру. Доверять и наблюдать за чудесами.

Пожалуй, я заслужила маленькое чудо, после того, как свое другое маленькое чудо чудо я навсегда потеряла.

***

В 16:00 машина действительно подъезжает к отелю. Охранник устраивает мне серьезный допрос, касающийся того, куда я собираюсь, но после недолгих споров, благосклонно кивает – конечно, это кажется мне подозрительным, и я невольно начинаю подозревать участие Дэймоса в этом представлении…но с другой стороны, охранник лишь заботится о моей безопасности, как Форд и обещал, но не станет ограничивать меня в перемещениях. Особенно сейчас, когда нас ничего уже не связывает. Хотя, я думаю, мне еще стоит встретиться с Дэймосом, чтобы убедиться в том, что контракт разорван, а учитывая его душноту и контроль, я уверена, что он заставит меня подписать еще парочку бумажек о неразглашении его секретов. Хотя, не уверена, что узнала много о нем за короткий срок этого странного романа: ну да, влиятельный бизнесмен до ужаса боится темноты и близости с женщиной. Но кого этим удивишь?

У всех людей есть свои страхи и странности, хотя разумеется, мужчины такого уровня помешаны на своем образе неуязвимости. И даже один маленький «вброс» в новостные паблики о том, что Дэймос ловит паничку от темноты, может снова ему навредить. Но я не буду поступать с ним так гадко, как он со мной и не буду опускаться до его уровня.

Я сажусь в черный Мерседес и уже через час приятной езды в сопровождении водителя в перчатках и легкой музыки, оказываюсь в студии Montreux Sound. Она находится недалеко от Женевы – легендарное место, где записывались Queen, Дэвид Боуи, Prince. Когда я захожу внутрь, ноги подкашиваются от одной мысли, что иду по тем же коридорам, что и они.

Меня встречает звукорежиссёр: женщина лет пятидесяти с добрым лицом и профессиональным взглядом.

– Мия? – она протягивает руку. – Я Клара. Очень рада. Слышала твою демо-запись – у тебя потрясающий тембр.

Я пожимаю её руку, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле.

– Спасибо, я… честно говоря, всё ещё в шоке от всего этого.

Клара улыбается мягко, даже по-матерински.

– Кто-то очень в тебя верит, и не зря – пойдём, покажу студию.

Запись трека на студии оказалась сюрпризом, и часть меня снова подозревает Дэймоса, но я не хочу думать об этом сейчас. Не хочу, чтобы мысли о нём испортили этот момент.

Запись длится три часа. Три часа, когда я забываю обо всём – о пионах, выброшенных из окна, о боли последних дней, о мужчине, который то приближается, то отталкивает меня. Есть только музыка, и только мой голос, микрофон и команда профессионалов, которые относятся ко мне не как к чьей-то спутнице, а как к артисту, и это меняет всё. Моя песня называется «Дофамин» и слова к ней я написала после нашей встречи с Фордом на Пхукете. Не уверена, что это про него…скорее, просто про собирательный образ такого мужчины, кто бежит от любви, как только начинает ощущать в себе ее хоть на йоту.

Когда я пропеваю последнюю ноту, Клара нажимает на кнопку интеркома, и её голос звучит тепло:

– Мия… это было очень хорошо. Ты справилась. Хочешь, посмотреть что получилось?

Я снимаю наушники, и руки дрожат так сильно, что я сжимаю их в кулаки, пытаясь успокоиться. Слёзы жгут глаза от счастья, но я так не даю им пролиться – не сейчас, не здесь.

Не верю, что сделала это. Я записала свою песню, свою по-настоящему профессионально оформленную песню.

***

Клуб Palais – это не просто клуб, а настоящий храм музыки. Высокие потолки, винтажная акустика, атмосфера, пропитанная историей и дымом сотен выступлений.

Когда я прихожу на выступление, за кулисами уже толпа – музыканты, техники, администраторы, и все заняты подготовкой к выступлению Медисон Стар.

Меня проводят в гримёрку: маленькую, но уютную. На зеркалах горят лампочки, а кожаные кресла приставлены к каждой макияжной зоне, оборудованной всем необходимым.

Я опускаюсь на стул и разглядываю своё отражение: не верю, что это я, обычная девушка, которая выйдет на сцену перед сотнями людей.

Через час всё изменится, и я это чувствую каждой клеткой.

Стилист приходит минут через пятнадцать, предлагает помощь с макияжем и волосами, и когда она заканчивает, я бросаю взгляд в зеркало и почти не узнаю себя – волосы уложены мягкими волнами, глаза подчёркнуты дымчатыми тенями, губы приобрели пыльно розовый оттенок. Я выгляжу как звезда, и впервые в жизни чувствую себя ею.

– Пять минут, мисс Вайс, – предупреждает меня администратор, заглядывая в гримёрку, и его голос звучит как отсчёт до прыжка с парашютом.

Когда я выхожу на сцену, зал гудит, взрываясь сотнями голосов: смех и музыка сливаются в один живой организм. Я стою в темноте и чувствую, как адреналин пульсирует в крови, как сердце стучит в висках.

Свет гаснет постепенно, и зал затихает, словно вся эта толпа одновременно делает вдох. Меня никак не представляют, но на сцене горит экран с моим творческим псевдонимом и честно говоря, он у меня настолько обычный, что звучит просто, как Just Mia.

Аплодисменты волной накрывают меня ещё до того, как я включаю свой первый трек, а прожектор слепит так, что я на секунду теряю ориентацию, но потом глаза привыкают. Зал темнеет, и я вижу только силуэты – сотни людей, которые пришли сюда расслабиться и отдохнуть, хорошенько потанцевать, попеть и повеселиться.

Мое выступление проходит для меня словно во сне при температуре тридцать девять градусов: я почти не помню его деталей, настолько захлестнул переизбыток эмоций и поток чувств. Я буквально слилась с гудящей толпой, двигающейся в ритм тактов моей музыки. После дебюта, аплодисменты обрушиваются на меня теплой лавиной благодарности от счастливых людей: крики, свист, люди встают со своих мест, и этот шум оглушает меня сильнее любой музыки.

Я стою на сцене, тяжело дыша, и слёзы текут по щекам. Я не пытаюсь их скрыть, не пытаюсь быть сильной.

– Спасибо, – шепчу я в микрофон, и голос дрожит. – Спасибо вам, вы очень крутые. А теперь мы все с вами дружно ждем Медисон! – представив звезду на сцене, я быстро покидаю ее, понимая, что мне нужен отдых и немного тишины. Я зарядилась от толпы бешенной энергетикой, но мне нужно прийти в себя, осознать все и восстановиться от такого необычного экспириенса.

***

Дверь медленно открывается, и всё пространство гримёрки в тот же момент наполняется знакомым ароматом мужского парфюма, от которого у меня сносит крышу.

Дэймос стоит на пороге в роскошном чёрном костюме, но без галстука и с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Волосы слегка растрёпаны, будто он летел сюда сквозь бурю и не успел привести себя в порядок. Взгляд тёмный и хищный, полный той самой его уверенности альфа-самца, которая одновременно бесит и заводит.

Мы смотрим друг на друга через зеркало несколько долгих секунд. Тишина растягивается, наполняется невысказанным гневом и жаждой.

Потом я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

– Стоило догадаться, кто за этим стоит, и не соглашаться на эту авантюру, – холодно бросаю я.

Он делает шаг внутрь, закрывает дверь за собой. Щелчок замка звучит громко в тишине.

– Кто же ещё, Мия, – его голос низкий, даже самодовольный. Он смотрит на меня так, будто ждёт благодарности. Будто уверен, что я сейчас брошусь ему на шею.

– Что же, это действительно было здорово и оригинально, в отличие от цветов, – произношу я, скрещивая руки на груди. – Сам придумал или ассистентка подсказала?

Его челюсть напрягается. В глазах вспыхивает нечто тёмное, что меня немного пугает.

– Я сам всё организовал, – делает он ещё шаг ближе. – Хотел увидеть тебя счастливой. И хотел тебя порадовать, – очевидно, ему трудно открываться и произносить даже эти элементарные слова.

– Как трогательно, Дэймос, – горько усмехаюсь я, не забыв, что он вытер об меня ноги. – И теперь что? Ты думаешь, я должна упасть на колени от чувства благодарности?

Его губы изгибаются в хищной улыбке.

– На колени? Нет, детка. Скорее наоборот.

Он подходит ближе, и я чувствую, как воздух между нами сгущается, электризуется.

– Не смей, – предупреждаю я, отступая. Спина упирается в столик с косметикой.

– Не сметь что? – он останавливается в сантиметре от меня. – Прикасаться к тому, что принадлежит мне?

– Я не твоя, – цежу я сквозь зубы. – Ты разорвал наш контракт, помнишь?

Его глаза темнеют, и я вижу, как в них вспыхивает ревность – горячая, иррациональная, необузданная.

– О, я помню, – его голос становится ниже, опаснее. – Помню, как облажался и погорячился. Это было на эмоциях, и для тебя это должна быть честь и комплимент, ведь я редко их испытываю, а ты меня на них вывела. Контракт я не разрывал. А ты сразу побежала флиртовать с первым встречным и нарушила его четкие пункты.

Моргаю, опешив от таких претензий.

– Что?

– В Санкт-Морице, в горах. Ты думала, я не узнаю? – он делает ещё шаг, загоняя меня в угол. – Глинтвейн и совместное катание с другими мужчинами.

Мое недоверие и оцепенение сменяется яростью.

– Ты следил за мной?!

– Ты откровенно флиртовала с Алексом Кингсли, – продолжает он, игнорируя мой вопрос.

– Что? Да как ты смеешь…

– Смею, Мия, – Дэймос подходит ближе, и мы стоим почти вплотную. – Контракт не разорван, малыш. Я совершил ошибку.

– Ты можешь сказать что-то в свое оправдание? Объяснить причину своего поведения.

– Я исп…, – Дэймос на мгновение осекается, словно борется с бурей чувств внутри. – Испугался, что мне слишком сильно понравилось трахать тебя. Это было сильнее, чем всегда, – по моему телу бегут мурашки, низ живота пульсирует, отзываясь на каждое, мать его, слово. – Со мной такое впервые. С тобой все впервые. Я никому никогда не говорил подобного.

Мое сердце пропускает удар. А вдруг его слова – дешевые манипуляции в духе «ты для меня такая одна и особенная»?

– Ты сам сказал…, – он буквально взглядом оскорбил мою фигуру, что ранило меня очень сильно.

– Я был идиотом, – голос Дэймоса такой низкий и хриплый, срывающийся. – Ты же знаешь, что ты идеальна в моих глазах, иначе бы я не бегал за тобой тогда, с момента нашей встречи. Я испугался. Того, что почувствовал той ночью. Того, как ты пробралась под кожу. Как ты заставила меня почувствовать себя живым. Я не умею это – близость, доверие, всю эту чертовщину. Я построил стены годами. Никто не смеет разрушить их за одну ночь. Понимаешь, детка?

Слёзы жгут глаза, но я стискиваю зубы.

– И что? Ты думаешь, можно просто вернуть меня в свой контракт и жизнь? Сказать «прости» и всё? Ко мне, собачка, выполняй свою роль в моей жизни, пока мне удобно?!

– Нет, – он обхватывает моё лицо ладонями, заставляя смотреть на него. – Я понимаю, что мне нужно заслужить твоё доверие заново. Я сделал это вчера, сегодня. Но я не могу пообещать тебе, что не убегу снова, Мия. Это выше моих сил. Но я могу заверить тебя, что нам рано рвать отношения.

– С чего мне верить? – шепчу я, и голос дрожит. – С чего мне верить, что ты не поступишь так гадко снова?

Его лоб касается моего.

– Потому что я откровенно признаюсь тебе: эти три дня были для меня адом. Потому что я хочу быть с тобой – и для меня это больше, чем контракт, иначе, я предложил бы его любой другой девушке. Я чувствую то, что никогда не думал, что способен чувствовать.

– Что ты чувствуешь? – выдыхаю я.

Его взгляд темнеет, становится невыносимо интенсивным.

– Всё. Я чувствую всё, когда ты рядом. И пустоту, когда тебя нет, – задыхаясь и бледнея, выдавливает из себя Дэймос. Видно, как ему буквально физически причиняют боль эти слова.

И он целует меня: жадно, отчаянно, как будто три дня без меня были пыткой.

Я отвечаю с той же яростью и кусаю его губу, впиваюсь пальцами в его волосы, тяну на себя, отдавая всю боль и гнев в этот поцелуй.

Он прижимает меня к столику, и его тело впечатывается в моё – такое твёрдое и горячее. Я чувствую его возбуждение сквозь ткань брюк.

– Я скучал, – выдыхает он в мои губы. – Скучал по твоему вкусу. По твоим стонам. По тому, как ты сжимаешься вокруг меня.

Его рука скользит под моё платье, находит грудь, сжимает через тонкую ткань лифчика. Я стону в его губы, задыхаясь тоже.

– Дэймос…

– Скажи мне остановиться, – шепчет он, целуя шею, оставляя влажный след. Все тело покрывается мурашками, я улетаю в небо. – Скажи, и я остановлюсь.

Я запрокидываю голову, давая ему доступ, и слова вырываются помимо воли:

– Не смей останавливаться.

Рычание вырывается из его груди. Он задирает моё платье, расстёгивает лифчик одним ловким движением.

Его рот находит мою грудь, и я снова постанываю – так громко, не сдерживаясь.

– Тише, – шепчет он с усмешкой. – Или все услышат, как ты кричишь моё имя.

– Плевать, – выдыхаю я, и это правда.

Его руки стягивают моё бельё вниз. Холодный воздух касается разгорячённой кожи, но его пальцы уже скользят между ног, находят меня мокрой и готовой.

– Такая ненасытная для меня, – выдыхает он торжествующе. – Всегда такая похотливая. Даже когда злишься. Даже когда ненавидишь меня.

– Дэймос, пожалуйста…

– Пожалуйста, что? – он вводит палец внутрь моих мышц, медленно, мучительно. – Скажи, чего ты хочешь.

– Тебя, – стону я. – Хочу тебя. Сейчас.

Он расстёгивает брюки и освобождает свой мощный член. Поднимает меня и быстро усаживает на край столика. Я обхватываю его бёдрами, чувствую, как он упирается в меня – горячий, твёрдый и огромный. Черт.

– Смотри на меня, – приказывает он. – Хочу видеть твои красивые глаза, когда буду входить.

Я смотрю на Дэймоса, наши взгляды встречаются в поединке – и в его глазах столько эмоций, что дыхание перехватывает.

Он входит в меня одним мощным толчком до конца, заполняя меня полностью, растягивая до предела.

Я кричу не стесняясь, зная, что дверь заперта.

Он замирает на секунду, зарывается лицом в мою шею, и я слышу, как он выдыхает моё имя, словно смакует каждое мгновение внутри меня.

– Моя, – шепчет он хрипло. – Только моя. Никакого Алекса. Никаких твоих бывших. Только я. Понятно тебе, сучка?

– Твоя, – выдыхаю я, потому что в этот момент я готова сказать ему все, что угодно.

А потом Дэйм начинает двигаться.

Жёстко. Глубоко. Безжалостно.

Столик содрогается под нами с каждым толчком. Косметика падает на пол с грохотом. Я царапаю его спину сквозь рубашку, кусаю плечо, стону его имя снова и снова.

– Вот так, – рычит он, ускоряя темп. – Дай мне услышать. Дай всем услышать, кто владеет тобой. Кто заставляет тебя так кричать, девочка. Да, так хорошо.

– Дэймос Форд, – выдыхаю я между стонами. – Только ты, чёрт возьми.

Его рука скользит между нами, пальцы находят клитор и начинают ласкать круговыми движениями, так идеально двигаясь по нему, вызывая во мне целый фейерверк телесного отклика.

Оргазм накрывает меня как взрыв. Ослепляющий и всепоглощающий. Я сжимаюсь вокруг него, кричу так громко, что голос срывается на хрип.

Дэймос следует за мной и быстро достигает оргазма после меня с диким рычанием, толкаясь в последний раз так глубоко и сильно, что я чувствую его пульсацию внутри, как он изливается в меня.

Мы остаёмся сплетенными в узел, прижатыми друг к другу, тяжело дышащими, покрытыми испариной.

Дэймос целует меня теперь нежно, почти благоговейно.

– Не отпущу, – шепчет он в мои губы. – Не отпущу такую горячую девочку.

Я крепко обнимаю его, зарываюсь лицом в его грудь.

– Обещаешь?

– Обещаю, – целует он мою макушку. – И обещаю убить Алекса Кингсли, если он ещё раз к тебе подкатит.

– Ревнивый, – усмехаюсь я, но внутри все расцвет от этого приятного чувства, что он ревнует меня.

– Собственник, – поправляет он. – Когда дело касается тебя – абсолютный собственник.

И в этот момент, в тесной гримёрке, пахнущей сексом и его парфюмом, я верю ему. Вижу, что наши отношения связаны чем-то большим, чем контракт, несмотря на то, что он способен признать это лишь в моменты редкой близости.

Может, я совершила ошибку.

Но сейчас мне всё равно.

Сейчас я просто его.

А Дэймос – мой.

И пусть, у этой истории нет никакого шанса на хэппи-энд, и все, что мне необходимо делать так это бежать, сверкая пятками, я все равно выбираю момент.

Момент абсолютного счастья.