Глава 17

Мия

Сообщение от Эвелины приходит в среду утром, когда я сижу одна за завтраком в пентхаусе Дэймоса.

«Мия, я так соскучилась! У меня внезапно нарисовался клиент из Женевы, все оплатил, я уже здесь. Давай увидимся сегодня? Кафе «Chez Nous» в два? Умираю от желания узнать, как у тебя дела!»

Я смотрю на экран и улыбаюсь впервые за несколько дней. Я действительно тоскую по женским разговорам, и немного уже стреляюсь от ритма фальшивых мероприятий с Дэймосом. Безумно хочется поговорить с кем-то не из этого пластмассового мира, а с человеком, с которым я рпошла огонь, воду и медные трубы.

«Chez Nous» – уютное бистро в старом городе, о котором ямного слышала: внутри царит библиотечная атмосфера и пахнет свежими круассанами и ванильными десертами. Я захожу внутрь ровно в два, и она уже ждёт за столиком у окна.

– Мия! – Эва вскакивает, обнимает меня порывисто, и на секунду мне кажется, что мы и не расставались с тех дней на Пхукете. Удивительно, а ведь я сейчас с Дэймосом именно, потому что она заболела и не пошла тогда с ним на свидание. – Боже, ты так изменилась, дай на тебя посмотреть! Похудела что-ли немного?

Она отстраняется, оглядывает меня с головы до ног. Сегодня я надела простой свитер и джинсы – специально оделась скромнее, не хотела выглядеть как… как спутница миллиардера. К тому же, вечерние откровенные платья, которые выбирает для меня Дэймос, немного меня утомили.

Но Эва замечает совершенно другие детали, которые не имеют для меня особого значения. Дэймос конечно обеспечил меня «базой» брендовой одежды, так как меня все равно начинают узнавать, фотографировать на улице, и я должна соответствовать ему, несмотря на то, что он сам кричащие бренды не носит. Мне он предоставил полный набор, о котором мечтают многие девушки, увлекающиеся модой: сумка Hermès, часы Cartier, туфли от Louboutin.

– Вау, – шепчет она, и в ее голосе что-то меняется. – Ты выглядишь… дорого.

Мы садимся, заказываем кофе и легкие салаты. Я действительно стараюсь немного следить за питанием сейчас, поскольку сбросила пару килограмм, и мне нравится, каким не заплывшим выглядит тело. Первые минуты нашей теплой встрече проходят в обычной болтовне, мы обсуждаем погоду, новости и сплетни: Эва рассказывает о своем богатом клиенте, который оплатил ей перет до Женевы первым классом.

Подруга, наконец, наклоняется ко мне ближе, и глаза ее загораются любопытством, когда я быстро отвечаю на сообщение от Дэймоса, отвлекаясь на телефон.

– Так что там у тебя? Ты пропала на две недели из социальных сетей! Даже в инстаграме тишина. Я уже думала, ты уехала куда-то.

– Нет, просто… занята, – уклончиво отвечаю я.

– Занята? – усмехается она. – Или занята кем-то?

Я чувствую, как краснею.

– Эва…

– Ага! Так вы все еще вместе с тем загадочным мужчиной? – она хлопает в ладоши. – Рассказывай немедленно. Кто он?

Я колеблюсь. Не знаю, стоит ли говорить. Неужели она не следит за новостными пабликами или лишь делает вид?

– Это Дэймос Форд, – произношу я тихо.

Эва смотрит на меня с открытым ртом. Ее челюсть буквально падает и взлетает обратно и так несколько раз.

– Дэймос… Форд? – повторяет она медленно. – Миллиардер Дэймос Форд? Тот, к которому я отправила тебя на свидание на Пхукете?

Я киваю, замечая странные выражения в ее микромимике: отчасти, мне кажется, что она имитирует свое удивление. Чувствуется во всем этом театре некая фальш, но возможно, я просто становлюсь параноиком и контроллером, как Дэймос.

– Охренеть, – выдыхает она, откидываясь на спинку стула. – Мия, как так? Сначала Кайс…сейчас Дэймос. И все, черт возьми, предлагают тебе отношения. А со мной просто трахаются. Ты что с ними делаешь там? Колдуешь? – в ее голосе звучат завистливые нотки. Хотя она, как никто другой знает, что завидовать тут нечему. Я никому не пожелаю того, через что прошла.

– Долгая история, – пожимаю я плечами. – Встретились на мероприятии и завязалось все как-то, дорогая.

– А он тебе платит? – интересуется Эва, и в голосе появляется что-то острое. – Не верю, что он подпустил тебя к себе без контракта. Про Дэймоса ходят такие слухи, что он недалеко ушел от Кристиана Грея с его красной комнатой…

– Ну нет, я бы не сказала…

– Что же получается, Мия? – перебивает она, и улыбка становится холоднее. – Ты теперь элитная эскортница?

Эти слова звучат словно пощечина и я теряюсь, просто потому что не ожидала такое от нее услышать.

– Эва, при чём здесь…

– Ничего личного, просто называю вещи своими именами, – она делает глоток кофе. – Хотя, знаешь что? Молодец. Серьёзно. Если мужик готов платить за твою компанию, почему бы и нет?

Я сжимаю салфетку под столом.

– Это не только про деньги. Мы… между нами что-то есть.

– Что-то есть? Мия, миленькая, ты правда веришь в это? Мужчины вроде Форда не влюбляются. Они покупают. Используют. А потом выбрасывают. Тебе ли не знать?!

– Ты его не знаешь…

– Зато я знаю его репутацию, – перебивает она. – Бабник, Мия. Легендарный. В общем чате эскортниц его скидывали на прошлой неделе в «Lac Noir» – закрытом клубе для очень богатых мужчин. Он сидел с двумя моделями. Длинноногие блондинки. Они буквально вились вокруг него.

Мое сердце пропускает удар, и я не знаю, почему мне так больно слышать это несмотря на то, что я понимаю: подруга может врать, поскольку я изначально уловила некую зависть в ее голосе.

– Что?

– Да-да, – кивает Эва, и в глазах блестит что-то похожее на злорадство. – Твой драгоценный и влюбленный в тебя, Дэймос Форд. Так что не обольщайся, дорогая. Ты просто очередная в списке.

Тошнота поднимается к горлу, когда она все это вываливает на меня. Я не навиная дура, и конечно, я понимаю, что возможно, это и правда. Дэймос не обязан мне хранить верность по нашему контракту, такой пункт там прописан. Просто, я не думала, что он будет им пользоваться…я честно говоря, не знаю, откуда у него время с кем-то еще куда-то шляться.

– Когда это было?

– В пятницу. Поздно вечером, – она наклоняется ближе, и голос становится мягче, почти сочувствующим. – Прости, Мия. Я не хотела тебя расстраивать. Но ты же моя подруга. Я должна была сказать.

Я сижу неподвижно, пытаясь переварить информацию.

Пятница. В пятницу он сказал, что задержится на деловом ужине только для мужчин. Вернулся поздно. Как и в последнее время: холодный и отстранённый. И кстати, в тот день даже прикоснулся ко мне.

– Мия? – Эва касается моей руки. – Ты в порядке?

– Да, – выдавливаю я. – Просто… неожиданно.

– Знаю, это больно, – голос Эвы сладкий, как мёд. – Но лучше узнать сейчас, чем потом, когда вложишь в него свои чувства по-настоящему. Хотя… ты уже вложила, да?

Я ничего не отвечаю. Она вздыхает, откидывается назад и взмахивает своими волосами, нервно теребя их между пальцами.

– Слушай, может, тебе стоит пересмотреть эту… ситуацию? Найти кого-то нормального. Не миллиардера-социопата, а обычного хорошего парня.

– Может быть, – шепчу я, хотя внутри всё сжимается от боли.

Мы доедаем в тишине. Эва болтает о чём-то ещё, но я не слушаю. В голове крутятся мысли: он изменяет мне? Или это вообще не измена, потому что между нами просто контракт?

Но он говорил… он говорил, что я его. Что со мной все впервые. Что я особенная. Что я его горячая девочка…

Лжец, все мужчины одинаковы. Мы платим за ланч и выходим на улицу: Эва обнимает меня на прощание.

– Держись, Ми. И подумай о том, что я сказала, ладно? Тебе нужно закончить это, если есть возможность.

– Подумаю, – безжизненно киваю я, ощущая, что настроение мое окончательно испортилось. Эва садится в такси, а я достаю телефон из сумки, ожидая пока личный водитель подъедет ко мне с подземного паркинга.

Внезапно, кто-то окликает меня прямо на улице:

– Мисс Вайс, это вы?

Я оборачиваюсь.

Передо мной стоит элегантная женщина в деловом костюме, совершенно незнакомая мне, но все в ее образе продумано до таких мельчайших дателей, что у меня нет никаких сомнений, что она работает в модной индустрии.

– Да? Да, это я.

Она подходит ближе и расплывается в приветливой улыбке.

– Извините, что беспокою вас. Я читаю все последние новости и узнала вас. Я из журнала Vogue Schweiz. Мы готовим материал о восходящих личностях в медиапространстве. Я бы хотела пригласить вас на интервью.

Я колеблюсь, потому что уверена, что мне запрещены подобные мероприятия. Хотя, это был бы интересный опыт. Охранник Дэймоса делает шаг ко мне, но я машу рукой – всё в порядке. Совсем недавно я четко попросила его стоять на расстоянии хотя бы пяти или семи метров от меня, потому что я вечно шугаюсь того, как он следует за мной попятам.

– Давайте я вам дам свою контакты и вы позвоните мне позднее, – вслух произношу я, размышляя о том, что мне нужно уточнить у Дэймоса целесообразность таких мероприятий.

– Это будет большой честью для нашего журнала, – елейно настаивает она, ее голос такой профессиональный и дружелюбный, что я немного расслабляюсь.

Она внезапно достаёт блокнот из сумки и наклоняется, будто что-то роняет.

– Ой, простите…

Нагибается поднять.

И в этот момент выплёскивает содержимое бутылки прямо мне в лицо.

Всё происходит за долю секунды.

Какая-то жидкость летит в воздухе – прозрачная, с резким химическим запахом.

Я замираю в ужасе, но сразу чувствую мощный удар охранника и меня отбрасывает в сторону. Телохранитель кричит и я падаю, ударяясь лбом о брусчатку, ощущая несколько капель жидкости на своей руке. Кожа в этих местах горит огнем, но от шока, я даже не чувствую боли. Лоб содран в кровь, железный запах ударяет мне в ноздри.

Словно сквозь туман, я слышу страшное шипение.

Подняв голову, присматриваюсь: там, где я стояла секунду назад, брусчатка чернеет, дымится. Кислота разъедает камень.

Несколько капель попало на рукав моего пальто и на ладонь. Ткань начинает тлеть на моих глазах, моя кожа краснеет на ладони и покрывается волдырями.

Я истошно кричу, содрогаясь от ужаса и паники – это было настоящее покушение.

Охранник скручивает женщину: она вырывается, но он сильнее, прижимает её лицом к асфальту.

Вторая машина охраны приезжает примерно через три минуты, люди в чёрном окружают нас, но я все еще не могу прийти в себя, прислушиваясь к звукам сирены, который звучит так, словно ее источник расположен внутри моей головы.

Если бы охранник не толкнул меня…

Если бы это попало на лицо…

Руки трясутся. Каждая клеточка моего тела трясётся.

Охранник склоняется надо мной, говорит что-то, но я не слышу сквозь звон в ушах.

Меня пытались изуродовать.

Серной кислотой.

В лицо.

И Дэймос, пообещавший мне защиту, не смог мне этого дать.

— Мисс, вы ранены. Но все будет в порядке. Я вовремя вас толкнул.

– Спасибо, – едва шевелящимися губами, бросаю я.

Меня поднимают с брусчатки, словно безвольную куклу и сажают в машину. Телохранитель приобнимает меня за плечи в защитном жесте, обещая, что скоро я буду в госпитале и со мной все будет хорошо, но я уже ничему не верю.

Последнее, что я вижу перед тем, как машина срывается с места – Эвелину.

Она стоит в стороне, у угла здания, и смотрит на происходящее.

Наши взгляды встречаются.

И она отворачивается. Быстро. Виновато.

И я понимаю.

Она знала.

Она привела меня сюда специально, и абсолютно все, что произошло сейчас – подстроено кем-то и зачем-то.

Моя подруга продала меня или предала.

Или у меня паранойя?

Дэймос

Я узнаю о нападении через семь минут после того, как оно произошло – семь бесконечных минут, когда охранник дозванивался, пока я сидел на совещании с банкирами и совершенно не подозревал, что в этот самый момент здоровью Мии угрожает смертельная опасность.

Телефон вибрирует во внутреннем кармане пиджака. Номер охраны высвечивается на экране.

– Да, – отвечаю я, и что-то в тоне голоса охранника заставляет меня замереть, как только он произносит первые слова.

– Сэр, произошёл инцидент. Мисс Вайс ранена. Везём в госпиталь Clinique La Colline.

Мир останавливается, сжимается до размера одного слова: ранена.

– Что случилось? – голос звучит чужим. Слишком тихим, слишком контролируемым для того урагана, что поднимается внутри. – Как ты допустил это?! – рявкаю я.

– Покушение на ее здоровье и жизнь – посторонняя девушка попыталась облить ее кислотой, она уже задержана. Я назначил ответственных за ведение дела. Я полностью виноват, но моя подопечная попросила держаться от меня на расстоянии семи метров, а нападающая использовала камуфляжную кружку и одежду в процессе нападения. Мия в порядке, господин, но…

– Тебе крышка, если будут последствия, – шиплю я, не в силах совладать со своим гневом. В порыве ярости, даже такой робот, как я, способен на крушение всего вокруг. Чувствую себя спящим вулканом, в котором скопились многовековые ресурсы для извержения.

Я не слышу остального, не хочу слышать, не могу слышать ничего, кроме этого проклятого слова, которое эхом отдаётся в голове: кислота, кислота, кислота.

Сбрасываю вызов, вскакиваю из-за стола так резко, что кресло падает на пол с грохотом, который заставляет всех в переговорной обернуться.

Вэл поднимает бровь с лёгким недоумением.

– Дэймос, мы ещё не закончили обсуждение…

– Совещание окончено, – обрываю я, и мой голос звучит как удар хлыста.

Вылетаю из здания, не слушая оклики Вэл, бегущей за мной по коридору. Сажусь за руль своего Aston Martin без водителя, потому что не могу ждать ни секунды. Давлю на газ, и Женева проносится мимо размытым пятном огней и теней.

Кислота.

Перед внутренним взором вспыхивают картинки из прошлого: моя мать умирает на полу, а её лицо… её лицо…

Я сжимаю руль так сильно, что кожа на костяшках натягивается до белизны.

Это не может быть случайностью или совпадением. Это все из-за меня, и кто-то очень хорошо осведомлен о моем прошлом и детстве.

Въезжаю на парковку госпиталя с визгом тормозов, оставляю машину где попало, не закрывая дверь. Врываюсь внутрь, и администратор за стойкой вздрагивает от моего вида.

– Мия Вайс. Где она?

Женщина смотрит сначала на меня, потом переводит взор на компьютер:

– Третий этаж, палата 307, но вы…, – но я уже бегу в сторону лифта, не дожидаясь пока она договорит.

Я врываюсь в палату и вижу Мию, восседающей на кушетке. Медсестра обрабатывает её руку и оборачивает в бинт, но я вижу края ожогов на тыльной стороне ладони. Лицо Мии почти чистое и нетронутое ( не считая пластыря на лбу), невредимое, но глаза широко распахнуты от ужаса.

Она жива. Она цела. Она здесь.

Облегчение накрывает волной такой силы, что колени подкашиваются, и я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Дэймос? – её голос дрожит, когда она смотрит на меня.

Я подхожу медленно, стараясь не испугать её ещё больше. Медсестра молча отступает в сторону, чувствуя напряжение в воздухе.

Обхватываю ее лицо ладонями и изучаю каждый сантиметр – она такая красивая, что в груди печет от этой неземной девочки.

– Ты цела, – выдыхаю я, и голос срываетсяна последнем слоге. – Ты цела, моя девочка. Это моя вина.

– Я… да, охранник успел, кислота попала только на руку и…

Я не даю ей договорить и целую её так отчаянно, так жадно, как будто это последний раз. Как будто я боюсь, что если отпущу, она исчезнет, растворится, умрет.

Она отвечает на поцелуй, но я ощущаю, как всё её тело дрожит под моими руками.

Отстраняюсь ровно настолько, чтобы прижать её к своей груди, обнять так крепко, как только могу, не причиняя боли.

– Моя храбрая, моя сильная девочка, – шепчу я в её волосы, целую макушку снова и снова. – Прости меня. Прости, что я это допустил.

Она всхлипывает, зарывается лицом в мою рубашку, и я чувствую, как влага проступает сквозь ткань.

– Я так испугалась, Дэймос. Если бы не телохранитель, – шепчет она сквозь рыдания. – Ещё секунда, и это было бы моё лицо и все тело, и…

– Знаю, я знаю, но ты жива, ты здесь, со мной, – говорю я, и сам не замечаю, как голос дрожит. – Ты в безопасности теперь. Обещаю. Больше никогда, слышишь? Никогда.

Медсестра тихо выходит из палаты, оставляя нас одних в этой белой стерильной комнате, где пахнет лекарствами и страхом.

Я сажусь рядом с ней на кушетку, не отпуская, всё ещё прижимая к себе, как будто мои объятия могут стереть то, что произошло, защитить от того, что уже случилось и не может быть изменено.

– Обещаю, я разорву всех, кто допустил это покушение, – шепчу я между поцелуями. – Мы допросим эту больную. Она сядет в тюрьму.

– Пожалуйста, не увольняй охрану. Если бы не телохранитель, я бы сейчас тут не сидела.

– Он вообще не должен был этого допустить.

– Дэймос, ну он же человек. Человек, а не робот. Есть вещи, на которые нельзя повлиять. Ты не можешь проконтролировать все, понимаешь?

Но для меня это титанически сложно: контроль, одна из моих важнейших ценностей. Когда что-то идет не так, как я задумал, меня разрывает изнутри.

В палату внезапно входит врач – пожилой мужчина с добрым усталым лицом.

– Поверхностный ожог второй степени, – информирует он спокойно. – Болезненно, но заживёт без серьёзных последствий, если правильно обрабатывать. Вам очень повезло, мисс Вайс.

Повезло. Какое издевательское слово. Это не везение – это чудо, что охранник среагировал вовремя, что она упала в правильную сторону, что кислота не попала туда, куда была нацелена. Не попала в глаза, в рот…она могла бы и ослепнуть. Или задохнуться.

Врач уходит после того, как даёт инструкции по уходу и выписывает обезболивающие.

Мия смотрит на свою забинтованную руку, и я замечаю ее дрожащие губы.

– Это была женщина. Она сказала, что из Vogue, и я… я поверила, – голос Мии ломается. – Я думаю, мы оба знаем, кто за этим стоит. Я думала, что с тобой, мне ничего не страшно, Дэймос. Но это не так.

Я понимаю, что облажался. Я дал Мие одного из лучших телохранителей в команде – Ник сработал отлично и спас Мию, но вина состоит в том, что я вообще это допустил. Притягиваю её к себе снова, целую макушку:

– Я не хотел, чтобы ты ходила где-то без меня. Ты сама умоляла меня об этом. Моя вина в том, что я разрешил тебе это, – как факт, выкладываю я. – Кто бы это ни сделал, он или она заплатит за это, я обещаю. И Мия, Ник сказал, что ты настояла на том, чтобы он держался от тебя подальше. Черт…и он не прав в том, что согласился на это. В общем, бессмысленно искать правых и виноватых сейчас. Важно проделать полную работу над ошибками и не допустить повторения ситуации. С кем ты встречалась в городе? Ее тоже нужно проверить.

Она не отвечает, только прижимается ко мне сильнее, и мы сидим так в тишине больничной палаты. Я задыхаюсь от чувства вины и боли, вспоминая вдобавок и жуткие картины из детства и начинаю задыхаться от такого близкого контакта.

Но, сделав глубокий выдох, я иду в него, прижимая ее к себе крепче.

Мия

Дэймос отпускает мою здоровую руку и всю дорогу до машины, помогает мне во всем: застёгивает ремень безопасности сам, будто я хрупкая фарфоровая кукла, которая может разбиться от одного неосторожного движения.

Мы едем в тишине. Я смотрю в окно, на проплывающие мимо огни Женевы, и пытаюсь не думать о том, что произошло. О шипении кислоты на брусчатке. О том, как легко это могло закончиться по-другому.

Его рука накрывает мою на колене: осторожно и нежно, и все внутри меня успокаивается, заливаясь приятным теплом.

– Со мной ты в безопасности, – напоминает он тихо. – Обещаю.

Я киваю, но не могу избавиться от холода и плохого предчувствия внутри. С Дэймосом мне так хорошо, что становится страшно от мысли, что я уже не знаю, как быть без его физического присутствия.

Пентхаус встречает тишиной и приглушённым светом. Дэймос ведёт меня в спальню, усаживает на кровать.

– Хочешь принять ванну? Или душ? Поесть? – он стоит передо мной в этих своих тренировочных серых штанах, низко сидящих на его бедрах. Он быстро переоделся в домашнюю одежду, или даже разделся, потому что на нем нет футболки и я немного успокаиваюсь окончательно, любуясь его великолепным спортивным и рельефным телом.

– Я… просто хочу побыть с тобой, – шепчу я. – Рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Когда ты именно физически рядом и никакой телохранитель не даст мне этого чувства.

– Тогда, может быть, посмотрим фильм, малышка? Если честно, я сегодня здорово за тебя понервничал, не уверен, что хочу идти в кабинет и работать. Не хочу оставлять тебя одну, – Дэймос крепко обнимает меня, словно заслоняя от всех невзгод в жизни этой своей мощной спиной и плечами. Да уж. Порой девушкам так мало нужно для того, чтобы почувствовать себя защищенной: всего лишь мощный светлоглазый мужчина-шкаф в их спальне.

– Думаю, легкий фильм и вино будут отличным свиданием. Правда, безалкогольное, так как я на обезболивающих. Все эти светские вечера с нарядами мне так надоели, что мне безумно нравится этот домашний вайб, – мурлыкаю я, царапая коготочками его пресс. Когда Дэймос такой, мне даже кажется, что мы обыкновенная пара. А главное – настоящая пара. Как будто мы тысячу лет состоим в отношениях, и я не его кукла для секса и публичных выходов.

Мы устраиваемся в гостиной на огромном диване перед экраном. Дэймос укрывает меня пледом, наливает вино, включает комедию, которую я толком не смотрю. Только слушаю голоса, позволяя им заполнить тишину.

Он сидит рядом, обнимает меня за плечи, и я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как медленно, очень медленно все напряжение, накопленное за день, отпускает меня.

Но в голове так и не перестают крутиться слова Эвелины…

«Я видела его в «Lac Noir». С двумя моделями, длинноногие блондинки. Они буквально вились вокруг него».

Я знаю, что не должна верить ей. Скорее всего, это она предала меня от зависти или злости, я не знаю. Буквально привела на убой.

Но что, если в этом она не солгала?

– Дэймос, – говорю я, не поднимая головы с его груди. – Можно спросить тебя кое о чём?

Его рука, гладившая мои волосы, замирает на секунду.

– Конечно.

– Ты был в клубе «Lac Noir»? На прошлой неделе?

Тишина после моего вопроса тянется слишком долго и я понимаю, дело – дрянь. Я поднимаю голову и рассматриваю Дэймоса, читая истинный ответ в его глазах раньше, чем он произносит это слово:

– Да, – говорит он наконец.

Что-то ломается внутри. Я буквально чувствую, как разбивается мое сердце, а его осколки врезаются в грудную клетку изнутри, пытаются прорваться наружу сквозь плоть, заполняя грудину фантомной и агонизирующей болью.

– С другими женщинами?

Он бросает взгляд на меня, и я замечаю следы внутренней борьбы на его лице – он словно взвешивает, солгать или сказать мне правду.

– Да, – повторяет он тихо. – Но все не так, как ты думаешь.

Я отстраняюсь, быстро встаю с дивана. Сердце бешено колотится, желудок скручивает неприятными ощущениями.

Дэймос встаёт тоже, проводит рукой по лицу.

– Мия, послушай…

– Нет, ты послушай, – обрываю я, и мой голос дрожит. – Я чуть не умерла сегодня. Чуть не потеряла лицо. И первое, что я узнаю после – что ты изменял мне?

Я понимаю, что у нас не те отношения, где целесообразно слово «измена» с моей стороны. По условиям контракта, Дэймос не обязан хранить мне верность. Но я не могу, мать его, молчать!

– Я не изменял, – говорит он жёстко, делая шаг ближе.

– Тогда что это было?!

Дэймос

Я смотрю на неё – такую испуганную, пережившую сегодня жуткий стресс, уязвимую, и понимаю, что Мия заслуживает правды.

Всей правды.

Даже той, о которой я не хочу говорить вслух.

– Я был там, – произношу я медленно. – В «Lac Noir». Это… приватный клуб. Для мужчин определённого круга и там есть разные опции, которые часто пользуются такие люди, как я. Думаю, ты понимаешь о чем я, Мия. Ты знаешь, как обычно проходят мои свидания с девушками – я всегда платил за них, и они не были долгими или продолжительными.

Она пристально смотрит на меня, красивое лицо Мии искажено маской презрения, злости и недоверия.

– Там были женщины. Две блондинки. Они подсели ко мне, приставали и все такое. Предложили… свою компанию.

– И что было дальше? – голос Мии ломается, она буквально задыхается от ревности, и часть меня испытывает глубокое эмоциональное удовлетворение, питаясь ее эмоциями. Я чувствую себя редкостным дерьмом, но не могу не радоваться тому, что она настолько ревнует, что не может держать себя в руках.

– Нет, – отвечаю я резко. – Я отказался от них. Ушёл через полчаса.

– Тогда зачем вообще туда ходил? Почему не отшил их сразу? Они прикасалась к тебе, – ее лицо сковывает маска отвращения и я чувствую, как грудину сковывает агонизирующей болью.

– Потому что мне нужно было… отвлечься, – признаюсь я. – От тебя. От того, что я чувствую.

Она моргает, не понимая своей логики. Я сам ее не понимаю. Причины кроются глубоко в моей психике и ее травмах – мой мозг всегда будет искать способ побега от сближения. А с Мией…я вынужден сближаться и мне это не нравится. Точнее, это непривычно. Небезопасно для моей личности. Я сопротивлялся, сопротивляюсь и буду сопротивляться. Я буду обесценивать ее периодически, чтобы она чаще видела во мне то чудовище, которым я на самом деле являюсь, и не влюблялась так сильно.

Так ей самой будет лучше. Когда все закончится, мы расстанемся и она не будет сожалеть, что потеряла такое дерьмо, как я.

– Что?

Я делаю глубокий вдох.

– Мия, ты не понимаешь. То, что между нами… это пугает меня больше, чем что-либо в моей жизни. Я не умею быть близким. Не умею открываться. А с тобой… ты разрушаешь все мои стены. И я не знаю, как с этим справляться.

Я подхожу ближе, беру её лицо в ладони.

– Я пошёл в тот клуб, потому что думал, что это поможет. Вернуться к тому, что было раньше. К сексу без эмоций. К контролю. Но я не смог. Потому что всё, о чём я думал, сидя там – это ты. Только ты. Но я не могу обещать тебе, что в следующий раз, когда я почувствую что-то подобное, я не зайду дальше. В тот вечер у меня не было настроения. Я не захотел их в моменте. Но я бы переспал с ними, если бы…

Её глаза наполняются слезами.

– Дэймос…черт возьми, не могу поверить в то, что от того, чтобы трахнуть каких-то шлюх тебя удержало только отсутствие стояка! – шипит она, замахиваясь на меня, но я ловлю ее запястья в воздухе.

– В наших отношениях, я не получаю того, что привык получать. Мне нужен другой секс, Мия, – продолжаю я, и голос становится жёстче. – Жёсткий. Извращённый. Такой, где я полностью контролирую и отношусь к девушке, как к вещи. Где могу не чувствовать, а просто брать. И с тобой… я держусь. Стараюсь быть мягче. Но это не я. Это не то, кто я есть на самом деле. Все это время, я многое в себе сдерживал.

Она смотрит на меня долгим изучающим взглядом, словно не верит в бред, который я несу. В ее глазах мелькают домыслы о вариантах извращений, которые я могу с нее потребовать, но правда в том, что я не удовлетворен скорее психологически, чем физически: во время секса, мне необходимо ощущать, что я трахаю вещь, просто телку, на которую мне плевать.

А с Мией мне тяжело это дается. Потому что мне не плевать. Из-за этого я погружаюсь в глубокий внутренний конфликт, и из него пока нет выхода, потому что сам акт с Ми, противоречит тому, к чему я привык. И даже если я до этого брал ее жестко, и делал все так, как мне необходимо – это не то, не до конца, потому что это был чувственный секс.

А мне нравится, когда нет чувств. И из-за этого снова это долбаная тревога просыпается внутри меня каждый раз, когда мы с ней спим и обнимаемся даже пять минут после секса. Я хочу, чтобы мне не хотелось обнимать ее. Даже минуту. Даже мгновение. Мне бы хотелось переводить деньги на ее счет, лишь бы обнулять свои эмоции к ней, каждый раз, когда они поднимаются чуть выше допустимого.

– Покажи мне, – шепчет она, делая шаг ко мне.

– Что?

– Покажи мне, какой секс тебе нужен, – повторяет она тверже. – Перестань держаться. Я хочу знать тебя настоящего.

– Мия, ты не понимаешь. Это не для тебя. Я не хочу делать тебе больно сейчас. У тебя тяжёлый день и…

– Понимаю, – перебивает она. – Я хочу всего тебя. Не версию, которую ты мне показываешь. Не «маску». Всего тебя.

Что-то ломается внутри меня, внутренний зверь встает на задние лапы и рычит, готовясь к нападению на свою жертву, которая сама включает ему «зеленый свет».

Я не должен этого делать. Не должен…но то отвращение, та ненависть, и та строгость, с которой она на меня смотрит, задевает во мне струны, о которых я и не подозревал. Мне хочется подтвердить ей то, что я действительно являюсь чудовищем.

– Тогда раздевайся, – говорю я низко, и мой голос мгновенно меняется – становится жёстче, темнее. – Сейчас.

Ми смотрит на меня, и я вижу, как ее зрачки расширяются. Она медленно стягивает свитер через голову и расстёгивает джинсы, опуская их вниз по своим аппетитным бедрам. Сегодня, я не буду нежен с ее красивой киской, она не получит от меня ни капли заботы о себе, ни капли моей включенности в процесс.

– На колени, – тихо приказываю я.

Она медленно опускается и смотрит на меня снизу вверх – такая покорная, доверяющая мне.

Я покажу ей ту часть себя, которую прятал всё это время.

Тёмную. Одержимую. Извращённую.

И она примет все. Всё. До последней капли.