Глава 8

Мия

Мои мысли спутываются в клубок из страха и отчаяния. Триггер, когда Дэйм взял меня за запястье, сработал мгновенно: одно легкое движение породило во мне яркие воспоминания из прошлого, которые я так усердно стараюсь забыть. И одно, самое жуткое и ужасное воспоминание, яркой вспышкой поднялось на поверхность сознания.

Это был поздний вечер. Помню, каким холодным ощущался мраморный пол под босыми ногами. Я выбежала в коридор на вилле, испугавшись приступа неконтролируемой агрессии своего мужчины. Помню, как обернулась на Кайса: его лицо было искажено яростью. Той самой, которую я уже так хорошо научилась распознавать. Я всегда понимала, что это гнев на грани, с оттенками неадекватности, но из-за своего тяжелого положения, со многим мирилась. Я думала, он изменится…к тому же, обратного пути я для себя не видела, как и выхода из этих отношений.

– Милый, послушай себя. Успокойся. Я ничего такого не сделала, – хнычу я и поднимаю руки в защитном жесте, пытаясь остановить его. Но он надвигается на меня быстро, с неминуемой скоростью…я делаю шаг назад, но за спиной уже не стена коридора, а пустота.

Мне некуда было бежать. Я забыла, что там лестница. Все воспоминания смазаны, я лишь помню резкий толчок, безжалостный и сильный.

Мир переворачивается, и я падаю. Падение длится вечность и секунду одновременно. Каждая ступень это новый удар. Плечо, голова, снова плечо. Удар смягчает лишь то, что лестница покрыта мягким ковровым настилом. Боль взрывается фейерверками за глазами. Мир кружится, распадается на осколки, собирается обратно. Я не могу поверить в то, что это происходит…самая сильная боль ощущается внизу живота, и она захлестывает меня с такой силой, что я не могу дышать. Воздух застревает где-то между горлом и лёгкими, отказываясь проникать внутрь. Я беззвучно кричу, ужасаясь тому, что даже издать звук мне сейчас неподвластно.

Бросаю взгляд вверх…

Кайс стоит наверху лестницы, мой взгляд ловит его крупный силуэт на фоне люстры. Бывший пристально смотрит на меня и не спешит спускаться, не сразу зовет на помощь, будто раздумывает, или рассчитывает на то, что я не выживу.

Мужчина, который говорил, что любит меня больше жизни, просто стоит и смотрит, как я истекаю кровью на его идеально чистом ковре.

Мир вокруг начинает плыть. Контуры кабинета размываются, голос Дэймоса доносится откуда-то издалека, словно через толщу воды. Я пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, но всё расплывается в серую пелену.

Мое сознание резко возвращается в реальность, концентрируясь на Форде. Я не заметила, как упала в обморок. Такое случается: воспоминания о той ночи невыносимы настолько, что мозг выключается, стоит мне только восстановить те жуткие картинки.

Первое, что я ощущаю, возвращаясь, это запах. Тот же терпкий одеколон с нотками дорогой кожи и мускуса. Рука Дэймоса бережно поддерживает мою голову, пальцы осторожно касаются моего виска.

Я пытаюсь открыть глаза, но веки такие тяжёлые, словно налиты свинцом. Во рту пересохло. Голова кружится, и тошнота подкатывает к горлу.

– Мия, – теперь в его голосе нет той стальной насмешки – только что-то похожее на… беспокойство? Нет, не может быть. Мне показалось.

Я с трудом приоткрываю глаза. Свет режет зрачки, и я морщусь. Постепенно картинка становится чётче. Я лежу на полу, голова покоится на чём-то мягком – на диванной подушке, понимаю я. Дэймос склонился надо мной, одна его рука под моей головой, другая лежит на моём плече.

Лицо его совсем близко. Слишком близко. Я вижу каждую деталь – острые скулы, зеленые глаза, в которых сейчас читается что-то, чего я не ожидала увидеть. Озабоченность? Или просто раздражение от того, что я осложнила ему жизнь, упав в обморок?

– Ты в порядке?

Я пытаюсь кивнуть, но движение отзывается острой болью в висках. Стон срывается с моих губ прежде, чем я успеваю его сдержать.

– Не двигайся, – приказывает он, но это не тот холодный приказ, что был раньше. Это почти… забота?

– Когда ты последний раз ела? – вопрос застаёт меня врасплох.

– Не помню, – шепчу я, и голос звучит чужим, хриплым.

Дэймос качает головой, и на его губах появляется та самая усмешка – самодовольная, насмешливая, от которой внутри всё сжимается.

– Ну что ж, – произносит он медленно, и его пальцы скользят по моей щеке, убирая прилипшую прядь волос. – Все-таки ты уже на коленях. Хороший старт для наших отношений, – убедившись, что я в порядке и способна сама держать голову, он встает, но не помогает мне встать. – С этого ракурса я и хотел тебя увидеть, – замечает он, скалой возвышаясь надо мной.

Слова бьют больнее, чем физическая боль. Я чувствую, как слёзы снова наполняют глаза, но на этот раз я не даю им пролиться. Не дам ему этого удовольствия.

Я пытаюсь подняться, опираясь на локоть, но голова снова кружится, и я качаюсь. Его рука мгновенно оказывается на моей спине, поддерживая.

– Почему ты плачешь? Что он с тобой сделал? Душил тебя?

– Это неважно. Я согласна на твое предложение, – говорю я тихо, не глядя на него. От этих жутких воспоминаний, я вдруг осознала, что готова подписать все что угодно, лишь бы иметь возможность противостоять Кайсу. Я готова в любое рабство, лишь бы не к нему.

– Что заставило тебя так резко передумать? – допытывается Дэймос.

– Я обязана отвечать на этот допрос?

– Очевидно, он здорово напугал тебя. Кто бы он ни был, – Его голос низкий, почти ласковый, но в нём слышится сталь.

Я киваю, не поднимая глаз. Комок в горле становится больше, острее. Воспоминания накатывают волной, и я не могу их остановить.

Слёзы жгут глаза прежде, чем я успеваю их сдержать. Одна скатывается по щеке, и я яростно смахиваю её ладонью, но поздно. Дэймос всё видит. Он всегда всё видит.

– Из-за него? – вопрос звучит почти безразлично, но я чувствую, как воздух в комнате сгущается.

Я не отвечаю. Не могу. Горло сжимается, дыхание сбивается, и новая волна слёз размывает контуры его фигуры. Я ненавижу себя за эту слабость. Ненавижу, что он видит меня такой.

– Нет. Он не достоин ни единой моей слезинки, – выдыхаю я сквозь слёзы, голос дрожит.

И это абсолютная правда. Я плачу не из-за Кайса. И даже не из-за обиды за себя. А из-за…другого человека. Самого важного человека для меня.

– Я подпишу контракт. В конце концов…, – поднимаю глаза на Дэймоса. – Ты не можешь быть хуже него.

Слова вырываются сами, и я понимаю, что это правда. Хуже уже не будет. Хуже просто невозможно.

– Что ж, – произносит он медленно, и уголок его губ приподнимается в усмешке, от которой по спине бегут мурашки. – Раз ты уже на коленях… Покажу тебе демо-версию того, того что тебя ждет. Ты должна знать, что в фиктивные отношения входят и сексуальные отношения. И мои предпочтения и запросы нравятся не всем девушкам.

Его рука поднимается. Медленно. Пальцы скользят по моей щеке, стирая остатки слёз, и я непроизвольно вздрагиваю от прикосновения. Кожа горит там, где он касается меня.

Его большой палец ложится на мои губы. Проводит по нижней, мягко, почти нежно. Я замираю, не дыша.

– Открой рот, – шепчет он.

Я повинуюсь. Не знаю почему. Может, потому что выбора больше нет. Может, потому что часть меня хочет этого – хочет, чтобы кто-то взял контроль, когда я сама не могу справиться.

Его палец скользит между моих губ, надавливает на язык. Вкус его кожи ощущается таким солёным, непривычным, но жутко интимным. Унизительным и возбуждающим одновременно.

– Вот так, – произносит Дэймос, глядя на меня сверху вниз. В его взгляде горит власть, абсолютная и безжалостная. – Вот так ты будешь меня слушаться.

Я не отстраняюсь. Не могу. Что-то внутри меня ломается окончательно…мне нравится все, что он делает. Меня всегда привлекали властные и сильные мужчины, иначе я бы никогда не оказалась в отношениях с психопатом Кайсом. Но сейчас я уже не та «зеленая» девочка, которую можно легко под себя прогнуть. Я знаю, как «дрессировать» носителей этих ментальных корон.

Издаю смешок, не в силах сдержать в себе одну мысль, пришедшую в голову.

– Знаешь, что самое забавное? – говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидала. – Ты думаешь, что владеешь мной или любой другой женщиной, которую «покупаешь на долгий срок» или выкупаешь на свидание, но на самом деле ты просто за деньги получаешь иллюзию контроля. Но это не настоящее. Не настоящая покорность. Это фейк.

Его пальцы замирают на моей губе. Я вижу, как что-то вспыхивает в его глазах, очень похожее на гнев, смешанный с удивлением.

– Что ты сказала? – низким голосом отзывается Форд.

Я поднимаю голову, встречаюсь с его взглядом. Сердце колотится где-то в горле, но я не отступаю.

– Сказала, что ты купил иллюзию. Моё тело будет с тобой на весь срок, но меня – настоящую меня – ты никогда не получишь. Как бы ни старался.

Секунда тишины. Две. Три.

А потом он резко дёргает меня на себя, за мгновение поднимая с колен. Я теряю равновесие и натыкаюсь на его грудь. Прежде чем я успеваю что-то понять, его руки обхватывают меня и одна оказывается под коленями, другая за спиной – и он поднимает меня так, словно я ничего не вешу.

– Что ты…блядь, сказала?

Слова обрываются, когда его губы накрывают мои. Это не нежный поцелуй. Это захват, требование, война. Он целует меня так, словно хочет доказать что-то, словно мои слова задели его сильнее, чем он готов признать.

Я пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь руками в его плечи, но он только крепче прижимает меня к себе. Чувствую себя маленькой в его руках, и это, черт возьми, сладко. Мир кружится – не от слабости на этот раз, а от той силы, с которой он меня держит, от жара его губ, от запаха его кожи, который окутывает меня полностью.

Дэймос делает несколько шагов прямо со мной, и я чувствую, как моя спина касается стены. Форд прижимает меня к ней, всё ещё держа на руках, и его поцелуй становится глубже, требовательнее.

Его рука скользит вниз, пальцы находят край моей юбки от рабочего костюма. Я чувствую, как он начинает расстёгивать молнию, медленно, методично, не прерывая поцелуя.

Нет. Не так. Не сейчас.

Между ног становится горячо, я буквально ощущаю предательскую влагу между бедер, и последнее, чего я хочу, это чтобы он поймал меня с поличным и обнаружил доказательства моего блефа. Но он находит, мать его.

– Какая влажная и горячая девочка, – шепчет Форд в мои губы, находя пульсирующий бугорок в моем нижнем белье. Пара касаний, и я уже издаю сдавленный стон, и сдержать его, к моему сожалению, невозможно. Все внутри напрягается, возбуждение концентрируется в районе паха, и хочется двигать бедрами, ощутить его палец внутри. Черт, он горячий, и все эти наши игры ни на шутку меня завели. – Мне нравится, ты такая громкая. Уже представляю, как ты будешь стонать, когда я наконец, войду в тебя. Растяну тебя. Буду двигаться в тебе, пока ты не будешь умирать, желая получить разрядку.

Но черта с два, он получит меня быстро, как всех своих шлюх.

Паника прорывается сквозь туман ощущений. Я отрываю губы от его, поворачиваю голову.

– Тише, молчи…Стой, – выдыхаю я. – Дэймос, стой.

Он замирает. Его дыхание горячее на моей шее, пальцы всё ещё на молнии моей юбки.

– Почему ты отрицаешь? Это все равно произойдет, раз ты согласна. Мы постоянно будем вместе. Какая разница, когда и где мы потрахаемся?

Разница есть. Ты нихрена не ценишь то, что легко достается.

– У меня… – начинаю я, и голос предательски дрожит. – У меня есть венерическая болезнь.

В комнате воцаряется оглушающая и давящая тишина. Надеюсь, по глазам, он не прочитает, что я откровенно лгу.

Руки Дэймоса медленно разжимаются, и он опускает меня на пол. Я не решаюсь открыть глаза, не хочу видеть то, что сейчас написано на его лице. Отвращение? Гнев? Разочарование?

– Объясни, – требует он, отступая на шаг. – Немедленно.

Я открываю глаза. Его лицо непроницаемо, но я вижу напряжение в линии его челюсти, в том, как он сжимает кулаки.

– Мой бывший… – слова даются с трудом, каждое режет горло. – Я узнала недавно. Мне нужно пройти лечение. Полный курс. Это займёт время.

– Что-то серьезное?

– Я же сказала…моя болезнь лечится. Все не так страшно, как ты мог бы подумать. Но также у меня еще есть инфекции, при которых секс мне противопоказан и я не получаю удовольствие, – умело выкручиваюсь я, пытаясь придумать себе цистит или другую неприятную напасть.

Но едва ли я не сбила ему настрой таким заявлением. Даже у мужчины с виагрой от такого заявления бы быстро упал агрегат. А богатые мужчины до трясучки помешаны на «чистоте».

Дэймос смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом. Я жду приговора, готовясь к худшему. Может, он откажется от сделки. Может, выгонит меня прямо сейчас. Может…

– Какая именно болезнь? – спрашивает он, и его голос звучит на удивление спокойно. – И как долго продлится лечение?

Я называю диагноз, объясняю про курс антибиотиков, про необходимость повторных анализов. С каждым словом мне всё тяжелее дышать, стыд душит меня.

Он слушает молча, не перебивая. Когда я заканчиваю, он кивает, словно принимая какое-то решение.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Завтра утром мой личный врач проведёт полное обследование. Ты начнёшь лечение немедленно. Лучшие препараты, лучшие специалисты. Все лучшее для тебя, конфетка. Привыкай.

Я моргаю, не веря своим ушам.

– Ты… ты не отказываешься от сделки?

Усмешка появляется на его губах – та самая, хищная.

– Отказываться? – Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к стене. – Мия, я же говорил. Ты моя. Полностью. И если моей собственности нужно лечение – она его получит.

Он наклоняется, его губы почти касаются моего уха.

– Но когда курс лечения закончится, – шепчет он, и его дыхание обжигает кожу, – ты отдашь мне всё. Без остатка. Понятно?

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

– Хорошая девочка, – произносит он, выпрямляясь. – Контракт о неразглашении подпишешь в машине. А сейчас, нам нужно вылетать.

***

Дверь открывается, и я делаю шаг в коридор. Свет бьёт в глаза – яркий, ослепляющий, безжалостный.

Вспышки. Десятки вспышек.

– Мистер Форд! Это правда, что вы теперь в отношениях?

– Мия! Мия, посмотрите сюда!

– Мистер Форд, вы же всегда были холостяком…

Голоса сливаются в какофонию, от которой закладывает уши. Я замираю, не зная, куда деваться, как дышать. Камеры щёлкают без остановки, каждая вспышка ощущается пощечиной.

Рука Дэймоса обхватывает мою талию, крепко и властно. Он притягивает меня к себе, и я чувствую твёрдость его тела.

– Улыбайся, – шепчет он мне на ухо, но в его голосе нет тепла. – Или хотя бы не выгляди так, будто идёшь на казнь.

Я пытаюсь растянуть губы в подобие улыбки, но получается жалкая гримаса. Папарацци наступают ближе, микрофоны тыкаются в наши лица.

– Это любовь или бизнес? – доносится до нас.

– Мистер Форд, мы впервые видим вас со спутницей…

– Мия, как вы себя чувствуете, ухватив самого завидного из молодых женихов планеты?

– Мистер Форд, правда ли, что вас обвиняют в пособничестве терроризму…

Дэймос ведёт меня вперёд, расталкивая толпу. Его охранники материализуются из ниоткуда, образуя живой щит. Я иду, не чувствуя ног, не понимая, где заканчивается реальность и начинается кошмар.

Чёрный Ролс Ройс ждёт у входа в казино. Во всей этой суматохе, я уже давно забыла, где работаю, и что прямо сейчас, покидаю рабочее место.

– Подожди! Мне нужно сказать моей управляющей…я же работаю здесь, Дэймос, – я пытаюсь потянуть время, но это бесполезно, потому что Элоиз уже несколько раз написала мне, что я уволена.

– Ты уже здесь не работаешь, Мия. Моя девушка не может быть обслугой, – отрезает Дэймос, открывая дверь, практически заталкивает меня внутрь.

Я проваливаюсь в кожаное сиденье. Запах новой кожи, дорогого дерева, его одеколона. Дверь захлопывается, отрезая нас от внешнего мира, от вспышек, от криков.

Дэймос садится рядом, даже не глядя на меня. Его профиль словно вырезан из камня – жёсткая линия челюсти, прямой нос, губы, сжатые в тонкую линию. Он достаёт телефон, начинает что-то печатать.

Я сижу, вжавшись в угол, и жду. Жду, что он скажет что-то, объяснит, что будет происходит дальше и куда мы, черт возьми, едем. Но он молчит. Просто молчит, как будто меня здесь нет.

Водитель заводит мотор. Машина трогается с места, плавно, почти бесшумно.

– Пристегни ремень, – произносит Дэймос, не отрывая взгляда от экрана. Голос ровный, деловой, будто он говорит с секретарём, а не со мной.

Я тянусь к ремню безопасности, пальцы дрожат.

– Твоя жизнь теперь стоит дорого, – добавляет он, и в этих словах нет ни капли иронии.

Щелчок замка ремня звучит слишком громко в тишине салона.

Я смотрю в окно: на то, как небольшой городок быстро проплывает мимо. Всё кажется нереальным, словно я смотрю кино о чужой судьбе.

Дэймос продолжает молчать. Печатает сообщения, листает что-то на экране. Игнорирует меня полностью, абсолютно, будто я – просто ещё одна вещь, которую он приобрёл сегодня.

И может быть, так оно и есть.

Я закрываю глаза, прислоняюсь головой к холодному стеклу.

Что я наделала? Боже, что я наделала?

Но ответа нет, как и других вариантов. Я имею в виду…что я не могу отказаться от его покровительства. Не сейчас, когда Кайс прямым текстом дал понять, что живого места на мне не оставит, если я откажусь возвращаться к нему. К тому же…Дэймос раз и навсегда решит проблему с оплатой счетов для моей бабушки. А мне не очень легко дается заработок денег на свои потребности и на круглосуточный уход за ней. Я очень устала.

Иронично проскальзывает мысль: «Ну вот, я осуждала Эву, а сама теперь…это же теперь получается, я – элитный эскорт?»