Глава 18
— Откуда ты знаешь Корнеевых? — напряженно поинтересовалась Катерина, приподнявшись на локте.
Марат аж поперхнулся от неожиданности. Вот только лежали, устав от любовной горячки. Лениво ласкали друг друга, пытаясь выровнять дыхание. И тут на тебе!
Он провел ладонью по волосам любимой, пропустив пару прядок через пальцы, и задумчиво бросил:
— Долгий разговор, Кать. Самый простой вопрос и одновременно невероятно сложный.
— А я никуда не тороплюсь, — тут же заверила его Катерина, внимательно воззрившись.
Алтаев вгляделся в лицо любимой женщины, в одночасье ставшее серьезным. Голая Катерина навалилась на него сверху, распластавшись по груди, положила голову на плечо, обхватила за шею руками. В таких реалиях учиненный допрос больше смешил, чем располагал к серьезному разговору. Два часа назад, забрав Катерину из нового торгового центра и усадив ее в брошенный около входа Крузак, Алтаев спокойно глянул на любимую и постарался предупредить как можно более небрежно:
— Сейчас бы я не отказался быстро доехать до твоей квартиры, но там около подъезда тебя какие-то хмыри караулят, поэтому мы едем ко мне в деревню.
— Хутор «Правда жизни»? — нервно хохотнула Катерина, убирая со лба длинную белесую челку.
— Не-а, — удивился Алтаев. — Деревня Синичкино. Я тебя оттуда в город отвозил…
Он потянулся к Кате и накрыл ее губы своими.
— Я чуть с ума не сошел от тоски. Больше никуда тебя от себя не отпущу, — прохрипел он, отстраняясь. — Поедем домой, малыш!
Алтаев сразу выехал на объездную дорогу и погнал, невзирая на знаки ограничения скорости. Хватало лишь сил тормозить на красный сигнал светофора и снова срываться на желтый. Марат не помнил, как въехал во двор. Припарковал машину прямо на дорожке и пробурчал Катерине:
— Подожди…
И кинулся к ее дверце. Осторожно, будто самую бесценную ношу, подхватил на руки и понес в дом. Сразу поднялся в спальню, благодаря Вселенную, что утром пришло в голову поменять простыни. Уложил Катерину прямо на покрывало и аккуратно снял с нее босоножки. Наклонившись, решительно потянул вверх подол платья и тут же ощутил, как верткие Катькины пальчики пытаются содрать с него майку. Когда платье и майка отлетели в сторону, настал черед белья, а руки любимой принялись расстегивать ремень.
— Катька, Катька, — прохрипел Алтаев. — Подожди. Я и так на грани…
— Вот и не сдерживай себя, — словно кошка, потянулась Катерина, справившись с ремнем.
— Признаюсь, прежде чем меня с головой накроет, — рыкнул Марат, обхватывая ладонями ее лицо, — я люблю тебя, Катя, и хочу жениться на тебе, завести детей и до глубокой старости жить вместе. Что скажешь?
— Заметано, — подмигнула Катерина, обвивая его шею руками. — Люблю тебя, Алтаев. Если ты зовешь меня замуж, я согласна, — кивнула она, прижимаясь к нему.
— Конечно, зову, — пробормотал Марат, укладываясь рядом и целуя любимую в шею, потом в ключицы. — Девочка моя, думал, что потерял тебя навсегда. Мечтаю жениться на тебе. Я чуть с ума не сошел за этот месяц… — нетерпеливо пробурчал Алтаев, заглядывая Катерине в лицо. Снова прижал ее к себе и нежно чмокнул в висок.
Катерина вздохнула, чуть приоткрыв губы, и Алтаев, заметив маленький розовый язычок, понял, что еще минута, и он за себя не отвечает. Марат нетерпеливо стянул с себя джинсы, а с Кати трусики. Нежно провел рукой по низу живота и аж замер от наслаждения.
— Катя, девочка моя, — просипел он, чувствуя, как шаловливые пальчики любимой огладили дорожку из рыжеватых волос и двинулись вниз.
— Давай быстрее, Мар, — пролепетала Катерина, и от этого непривычного склонения имени и ее жарких ласк Алтаев чуть не закричал от восторга. Он, прижав Катерину к постели, замешкался, проникая внутрь. Для Катерины хотелось нежной изысканности и утонченной чувственности, но страсть уже накинула на Марата искрящееся покрывало эмоций, обнажая нервы и стирая любые представления о реальности. В этой гонке Марат был и в лидерах, и в отстающих одновременно. Ловил каждый вздох любимой женщины и ощущал неизведанное ранее чувство вселенского счастья. Алтаев сам не понимал, что происходит. Начиная с семнадцатого дня рождения, рядом с ним всегда находились девчонки. Красивые или не очень, упрямые и податливые. Потенциальные невесты и на одну ночь. Но никогда он не сходил с ума от любви, никогда не стремился обладать только одной-единственной женщиной, вокруг которой сошелся клином весь белый свет. Другие просто перестали существовать, когда в его жизнь вторглась Катерина Наумова. Ушли на дальний план чужие разборки, да и группен секс, так любимый Русланом, перешел в разряд чего-то непристойного.
«Даже на квартиру к брату Катьку не повезу. Нечего ей там делать», — рыкнул про себя Марат, чувствуя, как острые ноготки прошлись по бокам, а потом и по ягодицам. Алтаев расхохотался, понимая, что вот оно, счастье — держать в объятиях любимую женщину и точно знать, что она и есть твоя вторая половина. Лучшая и прекрасная.
Теперь, подбирая слова, Марат задумался, с чего начать рассказ о Корнеевых. Катерина молча лежала рядом. Не торопила. Лишь тонкий пальчик выводил на спине Алтаева замысловатые узоры, а еще дыхание, горячее и порывистое, намекало на краткий перерыв перед следующим раундом.
— Мы с Русом братья только по матери, — поморщившись, хрипло обронил Марат. — Про его отца никто ничего не знает. А вот мой вроде приличным человеком оказался. Когда на матери женился, сразу усыновил Руслана, дом отремонтировал. Но долго тоже не выдержал. Ушел, когда мне три года исполнилось. Первое время не бросал нас. Продукты какие-то приносил, вещи. Не новые. Кто-то давал, а он к нам пер. Но знаешь, лучше ходить в старом свитере и чужих штанах, чем мерзнуть. Я совсем тогда мелкий был, мало что соображал. А Руслан… Ну я жив благодаря ему, понимаешь? Не сгинул, не пропал, в люди выбился.
— А ваша мама? — со страхом в голосе обронила Катя. — Она где была?
— Мама? Мы ее так и не звали, — усмехнулся он кисло. — Чаще по имени. Алевтина. Ну какая из нее мать? Так… Лахудра самая настоящая. С молодости гуляла, кукла заведенная. Руслана в шестнадцать родила. Ну тогда еще дед с бабкой живы были, Русик с ними жил, а вот когда мой отец ушел, совсем худо стало. Она могла нас одних оставить и умотать с первым встречным кавалером, могла с подружками и хахалями пить несколько дней подряд. А нам-то есть каждый день хотелось. Да еще аппетит как у волчат. Вечно голодные, блин! Корнеевы жили с нами по соседству. Дружили семьями с нашими дедом и бабкой. Рус с Вовкой почти одновременно родились. Алевтина— кукушка хренова, могла завеяться без предупреждения. Так тетя Люба, жалея моего брата, сцеженное молоко несколько раз в день давала.
— Я вообще не представляю, как раньше выкармливали детей при отсутствии грудного молока. Без новомодных смесей и прикорма.
— Жидкой манкой кормили. Те, кто позажиточней, бульоном куриным. Кто бы тогда думал о последствиях? Нашу Алевтину вообще ничего кроме водки и гулек не интересовало. Вот мы с Русом и бегали к Корнеевым. Или, когда вместе с Вовкой и Виталей на улице играли, Люба всегда к себе обедать звала. Веришь, ни разу не спросила, хотим мы есть или нет. Просто командовала: «мыть руки и за стол» и не терпела отказов. Да и кто бы отказался, Кать?
Катерина кивнула и посмотрела на Марата глазами, полными слез.
— Ну-ну, Катюнь, — погладил он ее по голове, как маленькую. — Потом уже, когда Михей в авторитеты выбился, жизнь наладилась. Руслан сразу стал на него работать. Да мы оба боготворили Корнеевых и пошли бы хоть куда за их интересы. Но нас, правда, никто никуда не послал. Русик вместе с Вовкой везде при Михее ездили. Как доверенные лица и телохранители. А я больше по хозяйству помогал. С тетей Любой мотался на рынок за продуктами, сумки таскал. Потом старше стал, учиться пошел. Когда свое дело открыл, Руслан со мной работать начал. К тому времени уже и Михей от пневмонии помер…
— Как же так? — изумилась Катя. — А врачи? Антибиотики?
— Да, кашлял, как чахоточный, все уверял нас, что это от курева. А потом за три дня сгорел. Мне его до сих пор жалко…
— Мы с тобой, — проворчала Катерина, — как Ромео и Джульетта. Из враждующих домов…
— Насколько я знаю, Михею тогда от Любы крепко досталось, — фыркнул Марат. — Он и сам, наверное, не понял, зачем тебя в заложники взял. Но сейчас тетя Люба и Вовка считают Катю Наумову родней. Корней поклялся лично разобраться с твоими преследователями.
— С чего вдруг? — изумилась она и заворочалась в объятиях Алтаева.
— Лежи смирно, — рыкнул он, оглаживая ее спину и слегка шлепая по попе. — Теперь ваша очередь, леди, сообщать мне новости, — пробурчал Марат, инстинктивно перемещая ладонь на Катин живот.
— Как ты догадался? — опешила Катя. — Я сама еще толком ни в чем не уверена.
— Я мог бы наврать тебе про особенный свет в глазах беременной женщины или навешать лапши на уши о своей чудовищной интуиции, но отвечу как есть. Я и не догадывался. Интуиция моя хваленая на тебе сломалась. А про особенный свет я только по телеку видел. В каком-то сериале говорили.
— Что же тогда? — настойчиво затеребила его Катя.
— Тетя Люба Корнеева в чашке увидела. Велела к тебе ехать. А тут Руслан позвонил. Кстати, даже не подозревал, что Натка вышла замуж за твоего брата, — хмыкнул он и осекся.
— Она — хорошая девочка, — тут же заявила Катя. — Глеба любит.
— Ну да, — пробурчал Марат. — Просто она Манькина подружка. Мир, оказывается, так тесен, — усмехнулся он, решив не посвящать будущую жену в подробности развлечений брата. Перед глазами промелькнула картинка, когда он яростно вбивался по самое не могу в развеселую подружку Манечки, а та стонала и требовала еще.
По лицу мужа Натка сразу поняла, что Глеб рассержен. Дорогой он не сказал ей ни единого слова, лишь дома, уложив Кирюшку спать, устроил допрос на кухне. Почему его жена сидела в каком-то шалмане с мужиками? Зачем они вообще с Катей куда-то поехали? И как теперь смотреть в глаза Феликсу, пославшему все семейство Наумовых в пешее эротическое путешествие? Последний вопрос Натку не касался, но рассуждения о Сарычеве и бизнесе мужа дали прекрасную возможность уйти от ответа на первые два вопроса.
— Может, Катя и Феликс помирятся? — наивно осведомилась она, в глубине души сердясь на золовку, вздумавшую шарахаться с младшим Алтаевым. Старая перечница, а туда же. И где молодые стервочки ушли не солоно хлебавши и обломав все зубы, Катерина сумела заарканить золотого мальчика. Такую добычу отхватила! Конечно, самой Натке Марат никогда ничего не обещал, кроме бешенного перепихона. Да она и не стремилась тогда замуж, понимая, что братья Алтаевы ни на ком жениться не собираются. А уж тем более на Манькиных подружках. Молодость казалась вечной, а развлечения в компании богатых и пресыщенных мужчин — острыми ощущениями. Хотелось попробовать все, чтобы было что вспомнить в старости. А вот теперь Натка испугалась, что подробности ее бурной молодости вскроются в одночасье во всей красе.
«А если Катя выйдет замуж за Алтаева, — мысленно охнула Натка. — Как на семейных торжествах встречаться? Сидеть за столом и гнать от себя воспоминания, что вот этот самый мужик драл тебя лет пять назад? Нет, нужно вернуть непутевую Катьку в лоно семьи. Уговорить ее помириться с Сарычевым. Тот хоть и мерзкий типчик, но этот брак выгоден нам с Глебом. Знала бы, что золовка крутит с Маратом, в жизни бы из дома ее не отпустила!»
— А чья это идея была гулять поехать? — сердито осведомился Глеб, набирая себе в тарелку жаркое. — Вкусно, — заметил он, уплетая за обе щеки. — Готовишь обалденно, любимая.
— Катя сама собралась, а я с ней увязалась. Боялась, что она в состоянии аффекта в беду попадет, — соврала Натка. — В тебя компотом плеснула. Догадалась, блин! — Возмущенно охнула она и обронила мимоходом. — А мужики эти — Маринкины родственники. Большой такой лысый — ее муж. Они тоже ребенка ждут. А второй, что с Катей нашей уехал, его брат. Странно, что твоя сестра с ним связалась. Марина рассказывала, что они оба работали на Корнеева. А твой папа из-за него умер. Как только Катя могла?
Глеб уставился на жену невидящим взором, а потом схватился за трубку.
— Катя! — рявкнул сестре, когда она ответила. — Быстро говори адрес, где находишься! Я сейчас за тобой приеду…
— Глеп-а-а, — остановила старшего брата Катерина. — Я с Маратом и никуда сегодня ехать не собираюсь. Мы уже спать ложимся. Нужно вас познакомить в ближайшее время.
— Ты! — заорал брат. — Сволочь последняя! Ты хоть знаешь, с кем путаешься? Эти твари нашего отца убили, а ты… Ты хоть понимаешь, что творишь, подстилка Корнеевская?
— В отличие от тебя, козел линялый, — спокойно отрезала Катя. — Я точно знаю всех участников тех давних событий, а тебя даже в городе не наблюдалось. Поэтому засунь свои обвинения, сам знаешь куда…
— Ты мне не сестра, — проревел Глеб.
— Как пожелаешь, — заметила Катя и нажала на «отбой». — Вот интересно, — через силу улыбнулась она Марату. — Тетя Люба про золото хоть что-то знает? Или она только по беременностям и свадьбам специализируется?
— Она указала место, но там ничего не нашли, — поморщился Алтаев и поинтересовался сурово: — Почему на тебя орал брат? Из-за нас с Русом?
— Да, — всплеснула руками Катя, а потом снова обняла Алтаева. — Назвал меня…
— Я все слышал, — рыкнул Марат, прижимая ее к себе. — Не повторяй. А брату твоему я покажу небо в алмазах, — пообещал он ощеряясь.
— Да я его видеть не хочу, — всхлипнула Катя и добавила наивно по-детски: — Еще и маме нажалуюсь!
— Моя малышка, — прошептал Алтаев, баюкая любимую. — Никому тебя в обиду не дам, — пробурчал он ей прямо в ухо, а потом вскинулся озабоченно: — А вдруг твоя мама поддержит Глеба? Нам тогда житья точно не дадут.
— Маме ты понравился, — снова всхлипнула Катерина и полезла целоваться. Марат впился в ее губы требовательным поцелуем, терпким и сладким одновременно.
«Даже представить трудно, сколько раз я целовал других баб, но такой сладости никогда не чувствовал. От избытка чувств аж до костей пронимает».
— Как же, понравился, — фыркнул Алтаев, когда поцелуй кончился. — Я к ней заезжал, хотел о тебе разузнать. Так она мне дверь не открыла, да еще и прогнала…
— Мама себе такого никогда бы не позволила, — смущенно прошептала Катя.
— Так кто тогда? Натка? — изумился Алтаев, понимая, что готов на куски разорвать неведомую стерву.
— Это была я, — прыснула от смеха Катя. — Я еще обижалась на тебя. Никак понять не могла, почему ты принял сторону Бурова и не пожелал защитить меня…
— Ты? — расхохотался Алтаев. — Выходит, мы не только в догонялки, но еще и в прятки играли. Ну, заяц, погоди! — деланно зарычал он, наваливаясь сверху. — Вы попали, Катерина Альбертовна, — заявил самодовольно.
— И совершенно не жалею об этом, — промурлыкала она, дразнящее выгибаясь под ним и лениво облизывая губы.
«Зараза такая!»— мысленно усмехнулся Алтаев и, приподняв бедра любимой, нежно вошел внутрь.
— Ма-а-ар, — пропела Катька, обхватывая ногами его торс. — Давай медленно и печально, а?
— Мадам желает задать темп? — фыркнул Алтаев, переворачиваясь на спину и усаживая Катерину себе на чресла. — Я весь в твоей власти, любимая!