Глава 11

Лукерья

Я довольно потирала ладони, когда Брасов задумчиво сел на лавку, немного позлорадствовала, когда вокруг него стали собираться соседи, обалдела, когда Барсов одним движением заставил всех замолчать, и почти задымилась, когда этот яркий представитель каменного века ловко организовал бабулек, заставил тех говорить по очереди и внимательно слушал каждую.

Судя по влюбленному взгляду бабушки Маруси, которая уже лет пять вдовствовала, у Барсова появился личный фан-клуб из одной, но очень деятельной персоны, которая уже забыла, что он буржуй, вор и мошенник, и явно подпала под обаяние этого мужчины.

Эмиль Барсикович, к моему разочарованию, действительно умел влиять на толпу. Его бешеная энергетика окутала всех, кроме меня и недовольного деда Лёни, который подошел ко мне и уточнил:

– Луша, это что?

– Это? Речь Ленина на броневике, новая версия, – проворчала я, – под лозунгом: «Землю бродягам, краску – пролетариату, новую детскую площадку – нам!»

В тот момент Барсов как раз выслушивал пламенную речь Светки, матери близнецов, что детская площадка у нас с препятствиями, у малышни занозы после катания на деревянных качелях, а песок привозят грязный. Дворники не работают, ЖКХ совсем оборзели, каждый сезон повышают тарифы, а председатель искомого уже не знает, на чем навариться, и так штаны перестали застегиваться, так жиром заплыл…

– Понял, – согласился с ней Барсов, – качели починим, занозы вытащим, песок заменим, председателя похудеем. Дальше!

Я вдруг подумала, что Барсов такими темпами мог легко повести за собой народ на революцию. Прямо так, в тапках, спортивных штанах и футболке.

Этот мужчина совершенно точно привык командовать и был прирожденным лидером.

И, наверное, если бы это был не Барсов, я бы тоже впечатлилась и подпала под влияние этой дикой харизмы, которую он распространял на все вокруг.

А дальше произошло то, что заставило всех замолчать, когда в наш скромный дворик заехали три шикарные машины, цвет которых я обозначила как «умри возле нее с тряпкой». Черные внедорожники притормозили, а из первого вышел парень такой привлекательной наружности, что все девушки, перешагнувшие порог брачного возраста, напряглись.

Парень был непрошибаемо уверен в себе, имел повадки отъявленного ловеласа и смотрел на окружающих с веселым озорством. В его черных, как у Барсова, глазах танцевали веселые чертики, а сам он с любопытством осматривался, остановил взгляд на мне и подмигнул.

Я вздрогнула и нахмурилась еще сильнее, покосилась на Барсова, от соколиного взгляда которого сие действо тоже не укрылось, и дернула плечами.

Определенно Барсов умел пугать народ одним лишь взглядом, жаль, что на меня и новоприбывшего его взгляды не действовали.

Я присмотрелась повнимательней и нашла внешнее сходство этих двоих. Взгляд был очень похож, да и брутальные семейные черты проскальзывали.

Сын?

А эта парочка, кажется, решила, что не все трусики в тот день доедут до места назначения не намокшими, и встала плечом к плечу, о чем-то переговариваясь.

Я заметила, как у младшего с лица медленно сползла улыбка, а на лице появилось страдальческое выражение. Старший же, наоборот, веселился от души.

– В прогнозе погоды не говорилось, что в нашем районе сегодня осадки из тестостерона, – пробурчала я, переключая свое внимание на остальных прибывших.

Явно охрана, судя по «интеллектуальным» выражениям на лицах. Зачем столько-то? Испугались двух мальчишек, которые могут по кумполу зарядить, или отгораживаются от девиц?

Решив, что стоять в стороне скучно, а Барсов стремительно перехватывал инициативу, я подошла поближе, прислушиваясь к разговору.

– Эмиль Багратович, за что? – возмущался тот, что младше, изобразив на лице всю скорбь мира.

– Чтобы в следующий раз знал, над кем шутить, – отрезал старший. – Или командировка в Магадан, выбирай.

– Не дай бог так закоротить на бабе, – возвел очи горе́ младший и встретился взглядом со мной.

Надеюсь, старшего закоротило на бабушке Марусе, потому что мне такого счастья точно не надо. Даже за деньги.

– Луша, познакомься, – тут же сменил тему Барсов, – это племянник мой, Ринат. Пиздюк и разгильдяй.

– Привет, – отсалютовал мне «пиздюк и разгильдяй», – как жизнь?

– До того, как твой дядюшка приехал, или после? – деловито осведомилась я.

– Ринат, – с азартом представился младший, протягивая ладонь, – чувствую – сработаемся!

– Может, заберете его, а? Лукерья, – пожимая руку, все-таки уточнила я.

– Боюсь, не получится. Он если что решил, то медицина бессильна, – заговорщицки признался Ринат.

– Так поменяйте таблетки, – авторитетно порекомендовала я.

– Не пьет! – возмутился Ринат.

– Хорошо зафиксированный пациент в уговорах не нуждается, – подмигнула я.

– Мы с тобой определенно подружимся, – развеселился младший, покосился на дядюшку и добавил: – Когда я из Магадана вернусь. Засранец, знаю, сейчас все будет.

Ринат поднял ладони вверх и пошел к охране. Перекинулся с одним из водителей парой предложений и скромно встал в сторонке, пока потомок Ленина продолжал веселиться, собирая вокруг себя толпу, но зорко следил за моими передвижениями.

Я же стояла за его спиной молчаливой статуей скорби по своей спокойной жизни, пока деятельный «депутат» продолжал диалог с жителями.

– А ну, разошлись все! – приказала довольная и румяная бабушка Маруся, у которой в руках незнамо откуда объявился большой поднос. – Не дело это – депутата голодного оставлять. Вот, кушайте мои пирожки, свежие, с утреца напекла. Тут с вишней, тут с луком и яичком домашним, да с капусточкой. Кушайте, кушайте, Барсиков, вон какой бледный.

Я покосилась на здорового и румяного Барсова, который буквально лучился довольством, и встала на защиту его фигуры:

– Баб Марусь…

– Молчи, Лукерья, молодая еще, глупая, не знаешь, что мужиков кормить надо плотно и вкусно. Учись.

– Спасибо, – как истинный кот промурлыкал Барсов, стягивая с подноса пирожок, – Луша, будешь?

– Буду, – буркнула я.

Тоже взяла пирожок, со злостью вгрызаясь в него зубами, и нервно жевала, пока Барсов шел к охране давать указания.

Барсов, нисколько не кичась своей должностью, вытребовал у местного населения инструменты, а та машина с охраной, которая уехала, вернулась с краской для дерева, лаком и огромным ящиком.

Следом приехала небольшая машина, из которой те же охранники высыпали в песочницу пять мешков отборного песка, а Барсов тем временем организовал всех жителей и охрану на внеплановый субботник.

Под заботливым руководством бабы Маруси и мой тихий мат он САМ взял в руки кисточку и покрывал лаком те самые качели, на которые жаловалась Светка.

Припахал даже Рината, у которого на лице было написано все, что он думает о сегодняшнем рабочем дне в целом и деятельном дядюшке в частности.

– Лукерья, подойди ко мне, – потребовал Барсов, когда заметил, что почти все пирожки, вынесенные бабушкой Марусей, съела я одна.

Дожевывая последний, я поплелась к нему.

– Чего надо, барин?

– Никогда в жизни бы не подумал, что ты столько ешь, – умиленно улыбнулся он.

– А вам жалко? – тут же нахохлилась я. – Я, может, всегда, когда нервничаю, хочу есть.

– Так ты поэтому такая злая была? Недостаток пирожков в организме? Будем исправлять!

– Барсов, вы что тут устроили? – прошипела я, игнорируя его последнюю реплику.

– Что я устроил? – изумился он.

– Субботник!

– Это плохо? – не понял он. – По-моему, все довольны, кроме тебя, абрикосик-джан. И напомню, что организовала все ты, я лишь поддержал твою игру. Заканчиваем эту негодяйскую шахматную партию или продолжим?

– Продолжим, – уперлась я.

– Я так и думал, – удовлетворенно заметил он.

– Лукерья, подь сюды! – потребовал дед Лёня, который единственный во дворе, кроме меня, не попал под обаяние Барсова.

Я развернулась на пятках и пошла на зов.

– Луша, ты зачем его сюда притащила? – без обиняков уточнил у меня дед Лёня.

– Он сам, клянусь! – приложила я ладонь к груди. – И по плану должен был уехать, а он карусели лакирует!

– Безобразие, Лукерья! И морда довольная какая, – праведно возмущался дедушка, глядя почему-то на бабушку Марусю, а я поняла, насколько скучно я жила, а у нас во дворе, оказывается, зрела новая пара.

И дедушка Лёня банально приревновал свою зазнобу к новоприбывшему буржую.

– Не то слово! – горячо поддержала я, найдя единомышленника, – дед Лёнь, надо что-то делать!

– А что тут сделаешь, когда столько свидетелей? – задумчиво ответили мне. – Ты давай выгоняй его отседава, Лукерья!

– Как? – взвыла я. – Его тут уже прикормили.

– Придумай! – отрезал дед Леня, коршуном следя за дамой своего сердца.

Ему легко говорить, а мне что делать?

И пока я соображала, что предпринять, субботник медленно перерастал в дискотеку. Кто-то вытащил на улицу колонку, из которой задорно играла «Смуглянка», а я всерьез задумалась, не податься ли нам с дедом Лёней в партизаны.

– О чем задумалась, абрикосик? – Барсов подошел неслышно и выглядел настолько счастливым, что стало неловко.

– О том, что вы с бабушкой Марусей очень хорошо смотритесь вместе, – оскалилась я.

– Тебе бы с нее пример взять.

– Даже не мечтайте, Барсов, – открестилась я, – кормить я вас не буду, а вот вам может грозить дуэль за то, что вы зазнобу у дедушки Лёни увести пытаетесь. А у него, между прочим, ружье!

– Тогда бежать надо, абрикосик! – притворно испугался Эмиль Барсикович.

– Бегите, – облегченно выдохнула я.

– Только с тобой, янтарная, мы договорились, помнишь?

– За что вы мне? – взвыла я.

– За поцелуй, малышка. Никак из головы не выходит, а я надеюсь, что ты спрячешь колючки, и мы когда-нибудь его повторим.

– Даже не мечтайте, – вспыхнула я.

– Проверим, абрикосик, проверим, – самодовольно решил Барсов и отвлекся на Коляна, моего соседа, который звал Барсова на помощь.

А я всерьез задумалась о побеге…