Глава 12

Лукерья

– И ты не придумала ничего умнее, кроме как сбежать, – резюмировала Лера, ходя кругами по гостиной.

– А ты бы не сбежала? – воскликнула я, притягивая колени к груди, – он… А я… И он… А потом… И ему пофиг, хреначит, как лось по кукурузе, не замечая препятствий.

Лера с жалостью посмотрела на меня, а добрый Мишаня притаранил мне в гостиную чай.

Я благодарно кивнула и потянулась за печеньем, потому что Барсов нехило расшатал мою нервную систему своим появлением и тем, что стал кумиром почти всего населения нашего двора.

Со мной остались только верные Мишка с Лерой и ревнивый дед Лёня, которых я планировала завербовать в свой крохотный партизанский отряд. Партизанский – потому что решила позорно спрятаться от Барсова. Себя я убеждала в том, что это не совсем побег, а тактическое отступление, но внутренний голос в унисон с Леркиным утверждал, что я банально испугалась.

Я его не понимала. Красивый, а главное, обеспеченный мужчина в самом расцвете сил – неужели не мог найти кого-то другого для своих опытов и ролевых игр в периферийного прораба? На экзотику потянуло? Скучно стало жить сытой жизнью, экстрима захотелось?

Никогда не поверю, что у него нет минимум пяти содержанок, которые готовы на все, лишь бы он улыбался, выполняющих любую прихоть барина в обмен на его внимание.

Барсов представлялся мне сидящим в своем дорогом кабинете в кресле, обитом натуральной кожей, на стенах обязательным атрибутом были шкуры убитых им лично животных, в воздухе витал запах дорогого одеколона, смешиваясь с табачным дымом от большой сигары, которую он курил.

Мне казалось, что утром к завтраку он требует какое-то экзотическое блюдо, а на ужин у него непременно омары в белом вине столетней выдержки.

И я категорически не вписывалась в его картину мира хотя бы потому, что я – не Золушка, он – не принц, а реальная жизнь – совсем не сказка. Слишком велика социальная пропасть между нами.

Девочка, которая в определенный период своей жизни вынуждена была воровать, чтобы выжить, и ОН…

В такие отношения я не верила: слишком много навидалась, работая официантом на выездных мероприятиях для вот таких, как он, буржуев. А пойти против своих принципов и играть роль комнатной собачки, пока ему не надоест, я считала ниже своего достоинства.

Да я лучше нарушу свое обещание самой себе и снова начну воровать, чем так…

Солнце садилось, а мое настроение с каждой минутой становилось все хуже. Убегала я огородами, каждую секунду оглядываясь, чтобы главный виновник торжества меня не заметил.

Кажется, «пиздюк и разгильдяй» Ринат мое отступление заметил, но вида не подал, чем вызвал приступ симпатии.

До вечера я, ругаясь, как наш преподаватель труда, когда утром не опохмелился, плутала по улицам.

А когда вернулась, обалдела. Наш двор мог бы смело взять Гран-при в конкурсе образцовых, довольные дети во главе с близнецами и Громом обкатывали новые качели, весь мусор был заботливо вывезен, на лавках восседали одухотворенные старушки, обсуждая нового «нормального» депутата.

«Нормальный депутат» к тому времени уже отбыл, забрав с собой Мишкины тапки, ибо в мою квартиру вряд ли смог попасть, чтобы забрать свои супердорогие ортопедические кроссовки.

Я же решила, что ночевать останусь у Леры. Не потому, что там меня не найдут, просто одной было нервно.

– Попала ты, мать! Такие, как Барсов, от своей цели не отступятся, – вздохнул Миша, когда заметил, что вазочка с печеньем опустела.

– Сама знаю, – взвилась я, тяжело вздыхая.

– Так и будешь от него бегать? – уточнила Лера.

– Не знаю. Один день – одна проблема. Завтра подумаю, что мне делать. Может, возьму отпуск и поеду к Марте в деревню.

– Найдет, – скептически скривился Мишаня.

– Или забудет о моем существовании, – с надеждой произнесла я. – Я у вас останусь, можно?

– Конечно, можно, – Лера взмахнула руками и принесла из спальни комплект постельного белья.

Мы разложили диван и дружно сели смотреть какой-то фильм, который прошел мимо моего сознания, потому что думать я могла только о Барсове.

И чувствовала моя пятая точка, что этот мужчина от меня не отстанет до тех пор, пока не получит желаемого.

Может, и правда уехать ненадолго, пока он не успокоится?

В душевных муках прошел вечер. Удивительно, но уснула я сразу, как только голова коснулась подушки, а проснувшись рано утром, тихонько собрала постель, оделась и ушла к себе, чтобы не будить друзей.

Двор встретил ухоженностью и утренней прохладой, а под моими окнами, высунув языки от усердия, мелом рисовали на асфальте близнецы под присмотром гордого Грома.

Я подошла ближе и возмущенно охнула, когда прочитала «Доброе утро, Луша!», написанное корявым детским почерком.

– Это что? – рявкнула я.

Близнецы вжали головы в плечи и виновато покосились на меня.

– Это не мы! – в два голоса открестились Лелек и Болек.

– Это Барсов! – сдал буржуя Болек.

– Да, он нам денег дал.

– И пообещал, что простит, что мы его по кумполу…

– Только «доброе утро»? – буркнула я, чувствуя себя чужой среди своих.

– «Спокойной ночи» еще, – вздохнул Лелек, вытирая нос ладонью.

– Ясно, продолжайте! – махнула я рукой.

Мне казалось, что я мышка, которая уже угодила в мышеловку, но все еще барахталась, на радость голодному коту.

Нет, так не годится!

Чеканя шаг, я топала к своей квартире, но сюрпризы в то утро не заканчивались.

Зайдя домой, я заперла все замки и проверила мобильный, который вчера не посчитала нужным взять с собой.

От Барсова ничего не было, но мне каждую минуту казалось, что телефон зазвонит или барин снова лично нагрянет.

Приняв душ, я собралась на работу, взяла сумочку и, вертя головой во все стороны, потопала к остановке.

И я бы, наверное, подумала, что он все понял и оставил меня в покое, но СМС на асфальте навевало печальные мысли.

На работе я тоже дергалась от каждого звонка колокольчика, злясь на Барсова все сильнее.

Он так, не прилагая никаких усилий, меня до ручки доведет! Сама пойду в неврологический диспансер сдаваться!

– Луш, обедать будешь? – спросил у меня Серега, наш повар.

– Аппетита нет, – призналась я, – пойду воздухом подышу.

Из шкафчика достала мобильный, дождалась, пока сердце перестанет биться в горле от пяти пропущенных на дисплее, поняла, что звонила сестра, успокоилась и набрала ее номер.

– Луша! – возмутилась Марта.

– Я на работе, ты же знаешь, что мобильные нельзя, – простонала я. – Что случилось?

– Сердечный приступ, – отрезала Марта.

– Ты в больнице? Где? В какой? Я сейчас приеду…

– Я дома, все нормально. Слушай. Вчера вечером явился какой-то мужик с папочкой, вежливый такой, интеллигентный. Короче, Лукерья, нам квартиру возвращают.

– Что? – голос осип.

– В общем, он представился Владом, сказал, что тогда, десять лет назад, когда наш дом сгорел, а нам ничего не выплатили, на фирме война была. И что, мол, один из акцизов…

– Акционеров, – поправила я.

– Один хрен. Короче, тот, который нас без жилья оставил, сейчас в тюрьме сидит, а второй, мол, документы поднял, понял, что случилось, и все нам вернет. Ну нашу уже не вернет, там только пепел остался, а дал сертификат, Луша. На трешку в новостройке, в самом центре. Дом, правда, еще строится, сдавать будут через пять месяцев, но нам вернули, представляешь? Я в шоке, Луш.

– И я, – согласилась я, – а это не развод?

– Я созвонилась с тетей Олей, помнишь ее? Так вот ей тоже вчера такой же сертификат дали. И бабушке Тоне. Всем. В одном доме. Луша, это же здорово. Мы с тобой можем ее продать потом, поделим деньги пополам, и у каждой своя квартира будет, Луш. Я ночь не спала, все ждала утра, чтобы тебе позвонить. Господи, какое счастье. Луш, приезжай, отпразднуем. Вовка рад будет, и мы с Лианой по тебе соскучилась. Бери выходной и давай к нам.

– На днях приеду, – с трудом протолкнула я.

– Предупреди только, я стол накрою, пирог испеку по маминому рецепту, – радовалась Марта.

– Хорошо. До встречи, Лианку от меня поцелуй, – улыбнулась я, огорошенная последними новостями.

Сбросила вызов и обессиленно упала на ступени.

Барсов вернул то, что украл много лет назад?!

Все чудесатее и чудесатее…