Глава 10

Эмиль

Луша морщила свой прелестный нос и шкодливо сверкала глазищами, пока я…

А что я? У меня кризис среднего возраста, на него можно списать все что угодно.

Например, то, что утро в компании этой девчонки было настолько лучезарным, что даже ее попытки язвить и уколоть меня воспринимались с улыбкой.

Ее неумение скрывать эмоции, играть, притворяться… Наверное, в тот день я начал влюбляться по-крупному. Вот в эту непосредственность, честность, неумение лукавить. В дерзкие зеленые глаза и курносый носик, который она частенько морщила.

Я вдруг ощутил вкус охоты и смаковал каждый момент с ней. Ведь чем дольше осада, там слаще победа, а я своего добивался всегда.

Но это потом. Позже. Сейчас я хотел в полной мере насладиться тем ураганом эмоций, который она не жалея выдавала.

Ну и немного расставить границы общения не помешало бы.

– Твоих рук дело? – пробасил я, потрясая кроссовком в воздухе.

– Тут, скорее, дело зубов, – задумчиво протянула Лукерья, пряча улыбку.

Чертовка!

– Лукерья!

– Что? Не грызла я ваш ботинок, не пришьете! – огрызнулась она.

– Портные шьют, а я спрашиваю, – отрезал я. – Ну, раз так, чертовка зеленоглазая, то лови ответный ход. Я остаюсь у тебя.

И с удовольствием наблюдал, как удивленно вытягивалось ее личико. Успел даже рассмотреть россыпь веснушек на румяных щечках.

– В смысле? – переспросила она.

Ну а как, маленькая? Я тебе уже многое готов позволить, а если поцелуешь – боже, я развратник, прости! – то еще немного больше, но бить пакостями в одни ворота не выйдет.

Я, конечно, уже видавший виды Изюм Квазимодович, но играть в ролевые игры пока не разучился.

Давай, малышка, твой ход!

– В прямом, – буркнул я. – Мне ж идти не в чем.

– Идите босиком! – отрезала она.

– Не могу, у меня плоскостопие, радикулит и суставы шалят, а это были мои любимые ортопедические кроссовки, на заказ, между прочим, делал.

– Точно! – взмахнула она рукой. – А я все думаю, чем от вас пахнет! Мазью от радикулита.

Вообще-то, одеколоном, который стоил очень дорого и, по мнению Машеньки, пах деньгами…

– А еще меня нужно кормить по расписанию, возраст, понимаешь ли, желудок уже тоже пошаливает. Переодевайся обратно в свою милую пижамку, мы никуда не идем. И завтрак бы…

– Завтрак? – глазки Лукерьи снова сверкнули. – Хорошо, сделаю, если вы поклянетесь, что весь его съедите.

И широко улыбнулась.

– Я сам приготовлю, а ты отбери у этого блохастого мой второй кроссовок.

– Сами отбирайте, он же ваш.

Я вздохнул, сделал шаг к Грому, но мохнатый пакостник лапами запихал мою обувь под себя и тихонько зарычал.

– Купаться будем? – использовал я честно стыренный прием психологического давления на одного конкретного воришку.

Жаль, что мягких рычагов воздействия на чертовку я пока не нашел. Не угрожать же ей душем…

Гром попытался рычать, открывая и закрывая пасть, так что казалось, что он что-то говорил. Возможно, матерное, если бы я понимал язык животных.

И пока я радовался, что отвоевал у блохастого второй кроссовок – не такой пожеванный, как первый, но тоже весьма измочаленный, – Лукерья залезла в старую обувницу и выудила из нее резиновые тапки.

– Это вам, Барсов! – с широченной улыбкой протянула она мне видавшую виды обувь. – Шлепанцы неубиваемые! Поно́сите и вернете, они мне самой еще пригодятся.

– Это чьи? – напрягся я.

– Моего парня, – выдохнула чертовка.

– Который во дворе закопан? – уточнил я. – Я вещи покойника не надену.

– У вас нет выбора, Барсов. Одевайте, пойдем пропитание добывать. Я вас одного здесь не оставлю, даже не мечтайте.

– Ты не одна живешь? – уточнил я.

Судя по отчету Рината, Луша жила одна, но мы могли что-то упустить.

– Я? С тараканами. И тапки, кстати, отличное орудие убийства, так что не потеряйте. Ну одевайтесь же, у вас режим, помните? Есть по расписанию, опять же, в вашем возрасте двигаться нужно больше, к тому же вы худеете.

По хитрому выражению ее моськи я понял, что Лукерья была решительно настроена выдворить меня за пределы собственной квартиры.

Ладно, прогуляемся, но если она думает, что таким способом от меня избавится, то ничего не выйдет.

Сама чертовка достала свои кеды, а я облизывался на ее ножки, едва прикрытые короткими шортиками, и белую маечку в обтяжку, которая открывала все то, что стремительно подводило меня то ли к возбуждению, а то ли к раннему сердечному приступу от того самого возбуждения.

Она дерзко смотрела на меня, собирая длинные волосы в высокий хвост, пока я вспоминал, что нужно делать.

Точно! Надеть тапки.

Сунул в них ноги и понял, что размерчик мой. Нужно будет выяснить личность их владельца и… Прикопать в саду рядом с предыдущим.

На мгновение представил, что хожу по району, примеривая на всех лиц мужского пола тапки сорок первого размера, и с трудом сдержал смех.

Определенно эта девчонка дарила мне второе дыхание.

– Ну, пойдем, поищем местных мамонтов, – хмыкнул я, шевеля пальцами ног.

– А вы и мамонтов застали? – заинтересовалась она, отпирая дверь, и приказала псу: – Гром, рядом.

– Конечно. У меня в шкафу набедренная повязка с тех времен лежит. Все-таки хорошие вещи шили в те века – столько лет прошло, а она как новенькая. Хочешь посмотреть? – предложил я.

– В следующий раз можете прийти в ней, я на вас в окно посмотрю, – великодушно разрешила девчонка. – И, Барсов, удалите мой номер.

– А как я тебе звонить и сообщения писать буду, если номер удалю? – театрально изумился я.

– Мелом на асфальте, – очаровательно улыбнулась чертовка, – а как вы во времена мамонтов справлялись?

Она заперла дверь и медленно спускалась по лестнице, а я следовал за ней и только что не облизывался.

– Тогда, Лукерья, было проще. Закинул понравившуюся женщину на плечо, унес в пещеру и люби, согревай, мамонта носи к ужину. Хорошие времена были.

– Барсов, вас бы в музей старины. Будете в набедренной повязке свои мемуары посетителям рассказывать, музей обогатится, – звонко рассмеялась она, выходя на улицу.

Обиженный Гром тут же убежал метить близлежащие кусты, а на меня уставились три пары старушечьих глаз. Одуванчики на лавке несли вахту у подъезда, и все как одна сканировали меня.

– Доброго утречка! – бодро пожелала им Лукерья, пока бойкая бабуля в синем платочке не уточнила:

– Луша, а это кто с тобой? Почему мы не знаем?

Сам в шоке, как я умудрился пройти это КПП незамеченным. Наверное, с утра интересный сериал показывали.

– Это не твой буржуй? – напряглась та, что сидела в серединке.

– Знакомьтесь, бабушки, это Эмиль Барсов. Депутат.

Вранье, мандат я даже мысленно не примерял, хотя была возможность…

– И что пришел? – воинственно уточнили бабули.

– Ну как… Собирается свою кандидатуру выставлять, приехал узнать, как пролетариат поживает, узнать, чем помочь, какие проблемы, пожелания. Есть пожелания?

Ну, коза привлекательная, ловко, молодец!

– Бабушки, все пожелания в письменном виде, – перехватил я инициативу, по глазам поняв, что сейчас проблем и пожеланий мне в панамку насуют так, что я до вечера не выберусь. – Мы с Лукерьей еще по району прогуляемся, а потом я вернусь и все прочитаю.

И чертовке подмигнул.

– Ну что, малая, пойдем? – улыбнулся я нахохлившейся чертовке.

– У бабушек со зрением плохо, помочь надо. Я сама для вас все запишу, – вернула она мне улыбку.

– Однобоко очень получится, нам нужны мнения всех жителей.

– Сейчас всех сюда пригласим, устроим партсобрание, – не растерялась малышка.

– Точно! – согласились с ней божьи одуванчики. – Сейчас всех наших кликнем. Неужели хоть один нормальный депутат?

– Я пока только претендент, – вежливо поправил я.

– Тогда за тебя и будем голосовать! – решили бабульки. – Тут будь, сейчас всех позовем.

Лукерья победно задрала носик, а я только головой покачал.

Молодец, девочка, счет сравняла. Мой ход.

Я достал из кармана мобильный, написал короткое сообщение, вздохнул и приготовился ждать.