Глава 14

Эмиль

Прижимать к своей груди недовольно сопящее чудо оказалось куда приятнее, чем я себе представлял.

А я представлял, да. И как обнимал ее, и еще много чего, что я хотел бы сделать с чертовкой, но пока решил свои фантазии оставить при себе. Во избежание увечий, так сказать.

– Барсов, отпустите, – потребовала Лукерья. – Вцепились, как в родную.

– Ага, тебя отпусти, так ты убежишь, – развеселился я, продолжая обнимать хрупкое тельце очень по-боевому настроенной девицы.

– Барсо-о-о-ов, – она запрыгала на месте, – да пустите же.

– Если пообещаешь не убегать, – решил я.

– Ладно, – пробурчала она, продолжая извиваться.

С неохотой выпустил чертовку из объятий и приготовился к сюрпризам, уже неплохо успев ее изучить.

Она отошла на пару шагов в сторону, сдула с лица прядь волос, пошатнулась и нахохлилась, напоминая крохотного воробышка.

– Пойдем гулять? – мягко предложил я.

– Барсов, а вы, когда говорили, что вам нужна я, вы что имели в виду? – деловито уточнила чертовка и нетвердо зашагала в противоположную сторону от той, где я оставил машину.

Я медленно пошел за ней, раздумывая над ответом. Луша продолжила сама:

– Имейте в виду: спать с вами я не буду.

– Потому что я буржуй? – заинтересовался я.

– Потому что я вас боюсь, – выдала она, – вы вон какой, а я вот какая, а я насмотрелась на таких, как вы.

– На каких? – изумился я.

– Богатых.

– Что плохого в том, что я умею зарабатывать? – напрягся я.

– Ничего, – Лукерья и взяла курс на лавку возле большого фонтана, – просто вы и я – два противоположных полюса, Барсов. Такие, как вы, не влюбляются в таких, как я.

– Я обычный человек, Луша. И, более того, скажу, что меня самого немного напрягает то, что женщины обычно хотят только мой счет в банке, совершенно не пытаясь узнать меня.

– Почему вы вернули нам квартиры? Потому что меня хотите, да?

– Врать не буду – нравишься ты мне так, что я готов пойти на некоторые манипуляции, чтобы обратить твое внимание на себя. Абрикосик-джан, десять лет назад мой партнер по бизнесу провернул эту нехорошую схему, и моя вина была в том, что я долго боролся за свое честное имя и профукал, что столько людей осталось на улице. А когда в моей жизни появилась ты, эта ситуация снова всплыла, и я решил все исправить.

– Получается, у вас все же есть совесть? – задумчиво пробормотала она.

– Видимо, да, – согласился я.

Я сел рядом и вознамерился узнать о ней то, чего не было в ее досье.

Судя по всему, на Лушу алкоголь действовал как сыворотка правды, а я – коварный, да – без зазрения совести пользовался ситуацией.

– Как ты попала к Умару?

– Барсов… Это все ваша фирма виновата! – она ткнула указательным пальчиком мне в грудь. – Меня в интернат забрали, Марте не позволили стать опекуном, потому что доход был маленький. А потом вы с вашей стройкой дурацкой – якобы расселяли, а на самом деле просто отобрали квартиры. Обещали расселить, а сами наш дом сожгли и на его месте новый построили. Люди пришли, а там только пепел. Знаете, сколько судов было?

– Знаю, – сцепил я зубы, – ваш дом был не единственный.

Мало я тогда Страхову челюсть сломал, надо было все конечности переломать во всех местах.

А с другой стороны, я вынес хороший урок – никому не доверять.

– Ты тогда воровать начала?

– В интернате плохо было, – призналась Луша, – директор, скотина, кормил нас нормально, только когда проверки приезжали. В остальные дни такую баланду ставили, что свиньям стыдно было отдавать. Вещи новые, которые спонсоры привозили, прятал в каморке, а потом продавал, а нам обноски давал.

– Били?

– Нет, вы что? Зачем бить, если можно просто запереть в душевой и заставить спать на холодном кафеле? Следов не остается, а циститы и воспаления можно списать на что угодно. Кто за нас вступится? Родственники или погибли, или бухали.

– Умар тебя в интернате нашел?

– Нет. Я сбегать начала лет в пятнадцать, с Мишкой, моим другом. Мы вместе в интернате жили. Марта тогда работала без выходных, чтобы квартиру снимать, часто нас с ним прятала у себя, но находили… У нее денег даже на еду не всегда хватало, а я никуда устроиться не могла, документов не было. А куда брали… Скотины похотливые. Все думали, что если детдомовская…

– Погоди. Это то, о чем я думаю?

– Не знаю я, о чем вы там думаете, но то, что владелец одного из складов ко мне приставал – факт. Я ему статуэтку о голову разбила, а он… Замели за хулиганство, в общем, хорошо, что мент нормальный попался, покормил даже. А Умар спас, можно сказать. Я тогда впервые украсть решила. У него. Не везет мне с выбором, то он, то вы. Поймал за руку, отругал, а потом пожалел и научил. Но я редко воровала, только когда совсем в тягость было. Умар разрешил не делиться, учил, воспитывал. В обиду не давал. Знаете, я не горжусь собой и те времена вспоминать не люблю. Потом все наладилось, Марте как-то удалось с моей помощью скопить на первый взнос по ипотеке, а нашу квартиру, в которой я сейчас живу, купили за относительно небольшую сумму. Но я тогда уже смогла на нормальную работу устроиться, помогала. Так и выжили.

– Ясно, – сурово кивнул я. – А сегодня ты в честь чего налакалась?

– Я в культурном шоке, – призналась она, – мне не каждое десятилетие возвращают квартиры. Еще начальник – гад! Сил уже нет на него работать!

– Раз уж пошла такая пьянка, то пойдем отмечать это знаменательное событие… И про начальника мне расскажешь.