Глава 17

Лукерья

Я нервничала! Нет, Я НЕРВНИЧАЛА так, что тряслись поджилки, когда утром понедельника, злая и невыспавшаяся, собиралась на новую работу.

Барин во плоти не являлся, но дважды звонил и прислал мне несколько сообщений, где заботливо интересовался, знаю ли я адрес офиса и не нужна ли мне машина. Адрес офиса я не знала, а от машины гордо отказалась.

В итоге мы немного поспорили на тему моего личного транспорта, да так, что Барсов изволил даже набрать мой номер, чтобы негодовать голосом, потому что он, видите ли, не любит писать сообщения. Особенно возмущенные.

Сокрушаясь, что начальник у меня все-таки тиран и самодур, я весь вечер сомневалась, нужна ли мне эта работа.

Все решил звонок нашего администратора из кафе быстрого питания. Обидевшись на справедливые обвинения, он сообщил, что мою зарплату взимает в виде штрафа за неисполнение трудовых обязанностей и не желает видеть меня более никогда.

Разумеется, оставлять это дело просто так я не собиралась, но в деньгах испытывала острую нужду, ибо накоплений моих могло хватить недели на две.

Немного поспорив сама с собой, я все же решила идти к Барсову, потому что такая возможность появляется раз в жизни, и я не имела права ей не воспользоваться.

В конце концов, если Барсов перейдет черту, я всегда могу уволиться. Могу ведь?

Зевая в кулак, я натягивала балетки, глядя на свое отражение в зеркале. Все, как требовал дресс-код Барсова: тонкие черные брючки и белая блузка без рукавов.

Я даже навела легкий макияж, чего почти никогда не делала. Я не умела красиво краситься, но выглядеть бледной мышью рядом с ним тоже не могла.

Убрала волосы в пучок на макушке, чтобы не мешали, нервно подмигнула сама себе и потопала на улицу.

Открыла подъездную дверь, сделала шаг, глядя на наступающий рассвет, и чуть было не выругалась, когда заметила мстительного Грома. Тот на всех парах несся в мою сторону, явно не простив мне торт, который, по мнению лохматого, я бессовестно зажмотила.

– Барсов твоя фамилия, – пробурчала я, доставая конфету из сумочки и бросая ее довольному Грому, который за секунду ее слизал и вновь уставился на меня, высунув язык.

– Не наглей, – предупредила я.

Гром явно учился наглости у лучших. Он замотал хвостом, продолжая преграждать мне путь.

Пришлось достать вторую, последнюю, конфету и помотать ей у него перед носом.

– За мной! – скомандовала я.

Гром шел за конфетой как привязанный, а я притормозила у дороги, не зная, смеяться или плакать.

Лелек с Болеком старательно выполняли просьбу Барсова в их неповторимом стиле. На асфальте красовалось «Доброе утро, Луша», где «доброе утро» было перечеркнуто, а рядом мальчишки накалякали «спокойной ночи». Которое тоже зачеркнули. Видимо, чтобы заново написать «доброе утро».

И пока я рассматривала работу юных Пикассо, Гром негодяйски стащил у меня конфетку.

– Больше нету, – грозно рявкнула я, – и только попробуй не дать мне пройти, рэкетир блохастый, я тебя искупаю, понял? С противоблошиным шампунем. А потом буду долго вычесывать! Щеткой!

Не знаю, что конкретно подействовало на местную пушистую мафию – мой тон или обещание ненавистного душа, но Гром что-то прорычал себе под нос и медленно и лениво ушел.

У этого пса, видимо, был девиз, что два сантиметра не грязь, а три – само отвалятся, потому что единственный раз, когда я решила его выкупать, мы оба запомнили на всю жизнь. Гром тогда начал сильно чесаться, близнецы подняли панику, а я мужественно решила его вымыть.

Гром долго рычал сначала на душ, все время норовя поймать мою руку, которой я его поливала; вспомнил, что он потомок волков и просто обязан выть, когда я мылила его шампунем; стряхнул с себя воду, забрызгав мою ванную и меня с ног до головы, а когда я выпустила его на улицу, радостно побежал валяться в пыли.

Занятая своими воспоминаниями, я ехала на автобусе, пересела на метро и, наконец, оказалась у обители зла, где Барсов творил свои темные дела.

Он арендовал целое офисное здание недалеко от центра города. Высотка имела двенадцать этажей, и, конечно, барин восседал на самом последнем.

Вызвав лифт, я с интересом рассматривала спешащих на работу людей, а они с не меньшим любопытством косились на меня.

В принципе, я давно научилась не замечать чужих косых взглядов, но в то утро почему-то чувствовала, что робею.

Или это от предвкушения первого рабочего дня с Барсовым?

Лифт голосом уведомил, что мы на двенадцатом этаже, пока я пыталась успокоиться. Но сердце колотилось так, словно хотело выпрыгнуть и сбежать, а колени почему-то ослабли.

Сделав шаг, я очутилась в длинном коридоре, застеленном красной ковровой дорожкой.

Медленно зашагала, осматриваясь. На двери, что справа, висела табличка «Заместитель генерального директора Барсов Р. Р.», а у двери, что была прямо, радовала глаз такая же, но с другим текстом: «Приемная генерального директора Барсова Э. Б.».

Вдохнула поглубже и решительно сделала шаг в приемную, где за столом сидела невероятной красоты девица с идеальным макияжем, длинными ресницами, красным маникюром и таким бюстом, что даже я застопорилась. Особенно от ее декольте, которое вообще не оставляло простора для воображения.

– Эмиль Багратович сейчас не принимает, – мазнув по мне взглядом, сообщила секретарь и снова сосредоточилась на том, что видела на экране ноутбука.

– Меня примет, – пообещала я, делая шаг к двери в святая святых.

Постучала костяшками пальцев и приоткрыла дверь.

– Лукерья, наконец-то! – заметив меня, оживился Барсов.

Я просочилась в кабинет, секретарь подскочила и пошла следом. Барсов заметил ее и представил нас:

– Мария, это девушка с сегодняшнего дня мой личный помощник. Лукерья Артуровна, Мария – мой секретарь.

– Доброе утро, – улыбнулась я обалдевшей Марии, которая так хлопала ресницами, словно надеялась, что меня сдует.

– Я все поняла, Эмиль Багратович, – важно ответила Мария, закрывая дверь в кабинет с той стороны.

Я же переминалась с ноги на ногу и кусала губы, борясь со страхом и непонятно откуда взявшейся робостью.

Здесь была его территория. Все здание было наполнено энергетикой Барсова и подчинялось его законам.

А я просто девчонка с улицы, которая его барской волей непонятно как оказалась в этом мире больших денег и возможностей.

Барсов сегодня был одет в классический костюм – брюки, белая рубашка. На лице вместо привычной сумасшедшинки было надето очень строгое выражение, но глаза его озорно сверкали, когда он рассматривал меня.

– Ты опоздала, Лукерья! – строго пророкотал Барсов.

Я глянула на наручные часы и подняла бровь:

– Восемь ноль одна!

– На целую минуту! – не сдавался Эмиль Багратович.

– Меня ваша секретарь целую минуту не пускала к вашему драгоценному телу, – елейно улыбнулась я.

– О как! – расплылся он в улыбке, откидываясь на спинку кожаного кресла.

– Да. Что мне делать, Эмиль Багратович?

Он улыбнулся еще шире и, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не облизнуться.

– Для начала возьми у Марии блокнот с моим расписанием, теперь этим заведуешь ты, – начал он хрипло. – Потом возьмешь документы, часть нужно будет отнести Ринату, а часть – Роману Максимовичу, он у нас на пятом этаже сидит. Скажешь, что проверить нужно срочно. В четыре часа у нас с тобой деловая встреча, возьмешь с собой новый блокнот и планшет. Съездишь с водителем в магазин и купишь мне несколько пар белых рубашек, сразу же отвези их в химчистку, пусть почистят и отутюжат, позаботься о моем обеде ровно в двенадцать и… А, вспомнил, пронеси мне и себе кофе с эклерами. Пока все. Не смотри так, Лукерья, ты моя личная помощница, я не могу взять в штат еще одного человека, который будет покупать тебе эклеры. Это нерентабельно.

– Как скажете, – пропела я. – Это все?

– Почему ты не записываешь ничего?

– Папку Ринату, вторую на пятый этаж Роману Максимовичу, рубашки, химчистка, блокнот у Маши, в четыре встреча, в двенадцать обед, сейчас за кофе и эклерами. Ничего не забыла? У меня профессиональная память, – пояснила я.

– И вызови ко мне кого-то из отдела кадров.

– Будет исполнено, барин, – разворачиваясь на пятках, пообещала я.

Но не успела сделать и шагу, как дверь без стука распахнулась, и на пороге возник всклокоченный и донельзя счастливый Ринат.

Он встретился со мной взглядом, весело хмыкнул и пропел:

– Тридцать три инсульта, тридцать три инсульта, тридцать три инсульта, что-то-там строка. Лукерья, доброе утро. Что привело тебя к нам в столь ранний час? Моргни, если Эмиль Багратович тебя шантажирует!

– С сегодняшнего дня Лукерья Артуровна – мой личный ассистент, – грозно перебил его Барсов-старший.

– Чтоб я так жил! – взмахнул руками Ринат. – Я тоже так хочу. Личного ассистента.

– Не дорос пока, – отрезал Эмиль Багратович, – Луша, ты можешь идти. А ты, засранец, садись, разговор говорить будем.

Ринат шкодливо мне подмигнул, дождался, пока я покину кабинет, и остался с ужасным начальством один на один.