Глава 21

Барсов

Звонок Алана прозвучал поздно ночью, когда я работал дома в своем кабинете.

– Шеф, не спите? – напряженно спросил начбез.

– Что случилось? – напрягся я. – Ринат?

– Не телефонный разговор. Я поднимусь?

– Давай.

Поднялся с кресла, потянулся, зевнул и пошел открывать. Алан вышел из лифта серьезный и собранный. Пожал мне руку, вошел, разулся и решительно прошел в мой кабинет.

Судя по лицу начбеза, новости меня не порадуют.

Я налил виски себе, жестом предложил Алану. Он кивнул, поднялся, взял свой бокал, сделал глоток и отчитался:

– Вы просили выяснить, есть ли связь между Умаром и Лукерьей. Сначала про него. Вы были правы, когда сказали, что он не так прост. Мои парни заметили, как мальчишки, которые работают на Умара, ездили к Савину.

– Та-а-а-к, – я сделал большой глоток виски.

Савин был моим конкурентом и приятелем Страхова. Того самого моего «друга», который чуть не посадил меня десять лет назад. Только вот тогда, когда это дело разбирали, Савин вроде как остался в белом пальто. Но доходили слухи, что он до сих пор поддерживал Страхова по ту сторону решетки. Финансово, разумеется.

– Пацаны зашли пустые, а вышли со спортивной сумкой. Думаю, там были деньги. Переводами светиться Умар не будет, у него на счетах по две тысячи на каждом, за свои услуги он берет наличными. А сегодня, шеф, Умар заходил в гости к Лукерье. И есть у меня подозрение, что казачок она засланный. Слишком все гладко. Девка красивая, бойкая, языкастая, для вас экзотика. Поняли, на что цеплять, и послали ее.

– Думаешь?

– Не знаю, шеф. Но вы ее приблизили, и в тот же день Умар у нее в гостях. Который работает на Савина. А Савин перебивает нашу цену на землю, что возле ее дома.

– Что? – взревел я. – Почему я не в курсе?

– Ринат не сказал? – напрягся Алан. – Побоялся лохом в ваших глазах выглядеть.

– Сходил в отпуск, вашу мать! – выругался я и потянулся за телефоном.

Набрал номер Рината и, когда тот ответил, рявкнул:

– Почему мне не сказал, что Савин нашу землю хочет?

– Шеф, я все решу, клянусь, – испугался племянник. – Есть варианты, земля наша будет. Замутим тендер. Я отобью этот район под застройку, мамой клянусь.

– Агуша на губах не обсохла, а ты решать собрался. И не смей мать вспоминать. Молчит еще, главное, партизан в подгузниках!

– Шеф, ты сам сказал, что личной жизнью заняться хочешь. У меня все по плану.

– Руки в ноги и ко мне с этим планом.

– Не могу сейчас, я не в городе.

– И где ты?

– Эмиль Багратыч, выдохни, я все решу, ну честно.

– Ты больше ничего не решаешь. Сам займусь, – отрезал я, – понял? Никакой самодеятельности!

– Понял, – быстро ответил племянник, а я снова закипел.

Потому что ни хрена он не понял. Сбросил вызов и попросил у Алана:

– Присмотри за ним.

– Как всегда, – согласился начбез. – Что нам делать?

– Следить, – решил я, – понаблюдаем и посмотрим, что они задумали. Нужно понять – ее послали на разведку или будет активно действовать. Можешь идти. И звони мне в любое время, если что узнаешь.

– Понял, – согласился Алан, добил виски и убыл.

Я же методично надирался и со злой иронией крутил в голове мысль, что лох – это таки судьба. Моя.

Как я умудрился так лохануться? Поверил этой девчонке, изображающей из себя невинность. Хотя должен отдать должное ее актерским способностям.

В последний раз я так сильно ошибался в людях десять лет назад, когда доверился Страхову.

И сейчас, когда временное командование надо мной взяла та голова, что на метр ниже шеи.

Ну, чертовка, ай да молодец. А я старый осел, который решил, что мне наконец-то в жизни повезло. Ухаживать хотел, помочь девчонке, своей сделать, счастливой, жизнь показать.

Да и влюбился я, чего греха таить. Говорят, есть первая любовь, а есть последняя. Такая, что крышу сносит. Меня она и настигла. Последняя.

И ведь сегодня я подумал, что мы наконец-то с чертовкой сближаться начали, она вопросы задавала интересные, словно почву прощупывала, один ли я.

Обрадовался, дурак. Думал, крылья вырастают, а это рога оказались. Оленьи. Потому что протупил.

Но актриса она хорошая. А еще умная и осторожная. Оскар, мать вашу, этой богине несите. А лучше сразу два.

Я отставил виски в сторону, неистово желая напиться вдрызг, но понимал, что сейчас мне нужно проветрить мозги.. Потому что еще пара рюмок, и я могу сорваться к ней и потребовать объяснений.

И, учитывая ту бурю, что разворачивалась в груди, итог этой беседы я даже предположить не мог.

Хотя нет, мог. Воспаленный мозг снова подкинул фантазии, как я наказываю чертовку во всех известных мне позах.

А потом что? Наказать? Посадить? Отпустить? Заставить работать на себя? Что делать?

Хрен его знает!

Ладно, война план покажет, а решать буду по ходу дела.

На повестке дня Савин, который оперился и решил, что смеет перекупить землю, которую я уже считал своей.

И засранец Ринат, который промолчал и побоялся мне признаться в собственном крахе.

Хреновый день, конечно! На редкость хреновый. И он только начался!

Получается, Савин решил перекупить землю под застройку, меня отвлекли чертовкой, хотя, конечно, отвлекался я сам и с удовольствием. Теперь вместо того чтобы строить там, придется участвовать в тендере. А это лишний гемор и совершенно другие суммы.

Лох ты, Багратыч!

Ладно, вырулим. Не в первый раз.

На работу ехал в прескверном настроении. Пока шел по коридору, успел заметить, как сотрудники шарахались от моего выражения лица.

Чертовка моя прибыла на работу вовремя. Тихонько вошла в кабинет и, пряча глаза, поинтересовалась, какой фронт работ я ей предоставлю сегодня.

Я был зол. И возбужден. И зол оттого, что был возбужден, потому что ее флюиды все еще действовали на меня так, что впору было лезть на стенку и оттуда выть на луну.

Не сдержался и выдал ей – не по заднице, как очень хотел, а фронт. Который работ. Отправил на весь день колесить по городу и развозить документы.

С глаз долой – из сердца вон.

Краем сознания заметил облегченный вздох и то, что чертовка превратилась в пятьдесят кило покорности и быстро испарилась. Ни вам съязвить, даже взглядом не выстрелила ни разу. А вчера расстреливала. Недовольным таким, возмущенным.

Можно было дневник вести, как у Толстого.

Нарычал на Рината по телефону. Пиздюк не явился на работу. Дал задание.

Нарычал на Машеньку.

Нарычал на стол, об который больно ударился коленкой.

Уволил молодого архитектора, на которого жаловался Роман.

Прокрастинировал на пятьдесят грамм для успокоения и принятия ситуации.

И это еще даже не обед. От обеда, кстати, тоже отказался – аппетит пропал.

Вызвал к себе Алана и тоже хотел порычать, но передумал. Я взрослый мужик, какого хера я такой нервный?

Выдохнул, собрался и взял себя в руки.

Работать, работать и еще раз работать. Лишиться выгодного контракта из-за того, что мне помешала девчонка, я точно не планировал.