Глава 26

Лукерья

Я все еще вжимала голову в плечи и ждала расправы за то, что за одни сутки от меня пострадали сразу два Барсова. Один стукнулся о мою полочку, а второй – о мой кулак.

Я чувствовала себя немного виноватой, потому что сработала реакция, выработанная за годы в интернате: там мальчишки часто пытались подглядывать за нами в ду́ше. Пришлось принимать ответные меры и учиться бить так, чтобы такого желания больше не возникало.

Но, судя по реакции Эмиля, тот был всем доволен и ругать меня, а уж тем более прикапывать в тихом лесу за порчу высокопоставленных физиономий, не собирался.

Барсов-старший этим утром и вел себя не как обычно. Он был непривычно расслаблен, а в глазах читалось умиротворение и что-то такое, от чего у меня краснели щеки и уши. А то, как он расхваливал обычную яичницу в моем исполнении и самый обычный кофе, – разве что глаза не закатывал от удовольствия, – наводило на мысль, что два удара по кумполу не прошли зря.

Или… Это что-то другое? То, о чем я старалась не думать и о чем гнала мысли прочь.

Не то чтобы я была круглой дурой и не понимала намеков, которые были более чем непрозрачные. Эмиль сразу обозначил, что я ему нравлюсь, и даже умудрился грозить тем, что на мне женится. А я?

А я боялась. До трясущихся коленей боялась в него влюбиться. Я понимала, что при текущем раскладе мне банально не дают другого выбора.

Барсов, словно паук, окутывал всю мою жизнь собой. Мягко, заботливо, но невероятно настойчиво. И ведь ни к чему не принуждал, не угрожал даже, апеллируя к логике и здравому смыслу, так что я делала все, что он скажет.

Эта мягкая сила не давила – наоборот, словно оберегала и защищала. И я немного потерялась в собственных чувствах.

Две недели назад я его ненавидела так, что в глазах темнело, а сегодня сижу на его кухне, собираюсь к нему же на работу и даже не думаю возражать против подобного произвола.

Вопрос был один: какой магией владеет Багратович, что за короткий промежуток времени умудрился настолько полярно изменить мое мнение о нем?

Как он так быстро заставил меня думать о нем бо́льшую часть суток, и даже во сне ночью мне казалось, что я ощущала его присутствие? Как скрыться от тех чувств, что он во мне будил?

Из предыдущего вопроса возникал новый: как мне не влюбиться в такого замечательного, совестливого, заботливого и приличного во всех отношениях мужчину? Как?

Ответ тоже пришел быстро: Барсов не говорил, а делал. Легко и играючи решал проблемы, часть которых создала ему я.

И пока я разбиралась в своих чувствах, сидя в комнате, которую мне временно выделил Барсов, он сам и его ушибленный на один глаз племянник что-то обсуждали в гостиной.

Я вздохнула, быстро переоделась, собрала волосы и отправилась к ним. Встала на пороге и продолжила гонять по кругу свои мысли.

Барсов сменил домашний халат на классические брюки и рубашку. Он стоял ко мне полубоком, спрятав руки в карманы, и что-то тихо рассказывал Ринату, а я посмотрела на него другими глазами.

Не красавец, в отличие от того же Рината, которого можно разбудить рано утром, сфотографировать и сразу же отправить на обложку какого-нибудь модного журнала. Но было в нем что-то…

Присмотрелась и поняла: внутренняя сила. Настоящий мужской стержень, ум, хитрость и невероятная харизма. Он умел вести людей за собой, мог легко управлять толпой, что доказал, влюбив в себя всех старушек моего района.

А еще – умение красиво говорить. На непонятном мне языке. Да почему меня это так зацепило?

Ринат заметил меня первым и, кажется, поймал на том, как я исподволь наблюдала за его дядюшкой. Возможно, некоторые мои мысли были написаны у меня на лице, ибо младший Барсов хитро сверкнул глазами и широко улыбнулся:

– Эмиль Багратыч, живот втяни и встань покрасивее. А ты, Конор в юбке, не красней так. Влюбилась – так и скажи, Багратыч вне себя от счастья будет, мамой клянусь.

Я покраснела до кончиков волос, а Эмиль после заявления слишком болтливого племянника довольно улыбнулся и в упор посмотрел на меня.

– Готова? – мягко уточнил он.

Я кивнула, на всякий случай несколько раз, сдерживая порыв немедленно сбежать как можно дальше.

Это же ненормально – так реагировать, да? Или нормально? Или…

Мама, если ты слышишь – помоги!

Я так разнервничалась, что стала отвратительно плохо соображать и до обидного плохо слышать.

Просто молча топала за мужчинами в прихожую, соображая, что со мной творилось этим утром. Вчера ведь такого не было, хотя «вчера» – не показатель. Весь вчерашний день я чувствовала себя так, словно стояла на раскаленных углях, переваривая свое решение и готовясь ко всему, но к тому, что произошло в реальности, жизнь меня не готовила.

Я была уверена, что Барсов явился меня наказать, а он взял и сломал все мои представления о мире и о буржуазии в частности.

– Мамма миа, ну что за цвета, что за оттенки! – глядя на свое отражение в зеркале, провозгласил Ринат. – У меня вечером встреча намечалась, романтишная, я как теперь на нее пойду?

– Дави на жалость, – пробурчала я, нехорошо косясь на этого болтуна.

– На жалость, – закатил он глаза, – это прямой удар по моему самолюбию. Там такая девчонка…

– Воздержание иногда полезно, – вежливо заметила я.

– Э, нет, пусть Багратыч воздерживается, потому что он подхалим, а ты жадина. А я не буду.

– Ринат, – осадил младшего Эмиль, посмотрел на меня и подмигнул так, словно прочитал мои мысли и одобрительно им кивнул.

Я нахмурила брови и подошла к Ринату. Три секунды, и ключи от его машины оказались у меня в ладони под довольным взглядом Эмиля.

– Поехали, сладкая парочка «твикс», так и быть, отвезу, – продолжал болтать младший умник в семье.

– Мы на моей, да, Луша? – заговорщицки проговорил Эмиль.

– Да, – согласилась я.

– Только не бейте никого по дороге, – заржал Ринат.

Я краем глаза заметила, что Барсов что-то убрал в свой карман, но временно не стала заострять на этом внимание.

Мы спустились на лифте, вышли на парковку и разделились. Ринат утопал к своей машине, а мы с Барсовым загрузились в его внедорожник.

Я захлопнула дверь и протянула Эмилю ключи от машины Рината.

– Красиво работаешь, – похвалил он.

– Вы тоже, – не осталась я в долгу.

Барсов покачал головой, сдерживая ухмылку, и завел мотор.

– Старею, раз ты заметила.

– А мы ему разве не отдадим ключи и телефон? – удивилась я.

– Пусть разочек на метро прокатится, в следующий раз будет фильтровать, что говорит и кому, – развеселился Эмиль, выезжая с парковки.

– Так где… – я застопорилась, но любопытство оказалось сильнее, – где ты научился, Эмиль? У Умара?

Он не смог скрыть победную ухмылку, а я скрипнула зубами и замерла в ожидании ответа.

– Там, где Умар учился, я преподавал, – засмеялся Барсов, – мы жили очень бедно, родители как могли нас тянули, но… И район у нас был с соседями одним интереснее другого. Напротив вор в законе жил, хороший дядька, добрый. Бухал, правда, а под этим делом всем детям дворовым истории интересные рассказывал и фокусы показывал. Мы с Рамилем как-то попросили научить, вот он и показал пару фишек. Мы отбитые слегка были, умудрились и в банде побыть с братом, правда, после первого привода одумались, стали сами пытаться заработать. Что только ни делали – и ремонты, и купи-продай. Всякое было, в общем. А потом наш старый друг детства предложил в его строительную фирму вложиться, но играл очень нечестно и подставил нас с братом. В том числе и дом, в котором вы жили, тоже он отжал и сжег.

– И как вы… – я наткнулась на его взгляд и поправилась: – И как ты справился? Получается, эту фирму ты сам вытащил?

– Я был не один, мне брат помогал. Потом Ринат подрос, и его к делу приобщили.

– Выходит, ты бывший бандит? – улыбнулась я.

– Да какой бандит, так, по малолетке чудил слегка. Но тогда очень хорошими связями оброс, да и школу жизни прошел.

– Обалдеть, – выдохнула я. – А Умар?

– Умар был шестеркой у того, кто учил меня. Дядя Коля. Его уже лет пятнадцать в живых нет, а после его кончины Умар поднялся. Свою банду воришек собрал и выше головы не прыгает.

– И что с ним будет? – я закусила губу.

– Ничего не будет, он теперь на меня работает, – пожал плечами Эмиль.

– Как? – округлила я глаза.

– У меня были очень убедительные доводы, абрикосик-джан. Не думай об этом.

– Получается, я могу снова домой вернуться? – обрадовалась я. – И Марта с Мишкой тоже?

– Марта с Мишкой тоже, а вот ты пока рядом побудешь.

– Почему? – напряглась я. – Раз Умар уже на вас работает, мне нечего бояться.

– Потому что он пока не проникся мыслью, что теперь главный я, а ты, абрикосик, мне слишком дорога, чтобы так рисковать. Будь на глазах, недельки через две снова этот вопрос поднимем.

– Барсов, вы что-то недоговариваете, да?

Он многозначительно замолчал и со значением посмотрел на меня.

– Да, абрикосик, недоговариваю, – наконец вздохнул он, поняв, что я не отстану. – Тебя уже кое-кто заметил, и пока я не получу землю под застройку, ты побудешь рядом.

– Какую землю?

– Ту, на которой стоит дом, где ты сейчас живешь. Не сопи так, по лицу вижу, что ты уже собралась народ на революцию поднимать. Все честно будет, людей без жилья я не оставлю, слово даю. Наоборот, построю магазины, садик и школу. А то малышне до ближайшей далековато добираться.

– Есть такое, – согласилась я.

– Вот. А тот, кто у меня эту землю перехватить хочет, – близкий друг моего бывшего соучредителя. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю. Обманет.

– Может, – согласился Барсов. – Я же предлагаю после застройки пустыря заселить всех жителей ваших домов в новостройку и только после этого сносить ваши старые домишки.

– Обещаете, что без обмана?

– Зуб даю, – хмыкнул Барсов.

– Ладно, я с тобой, – согласилась я.

– Спасибо, малышка.

– А… еще вопрос можно? – решилась я.

– Сколько угодно.

– На каком языке ты вчера говорил?

– На родном языке моего отца – азербайджанском. Папа оттуда у меня.

– Получается, ты свободно говоришь на двух языках?

– На четырех. Еще английский и разговорный немецкий, у нас партнеры в Германии.

И только в тот момент я физически почувствовала пропасть между нами. Его знания не шли ни в какое сравнение с моими.

– И ты, как моя помощница и в перспективе правая рука, думаю, должна начать изучать хотя бы английский, – продолжил он как ни в чем не бывало, – хотя… Потянешь еще и немецкий, да? С носителем языка. Есть у меня один знакомый, у него своя языковая школа. Запиши мне в расписание позвонить ему.

– А…

– Принципиально? – Барсов, кажется, читал мои мысли.

– Да!

– Тогда вычтем стоимость обучения из твоей зарплаты, – с тяжелым вздохом согласился он.

– Эмиль Багратович…

– Приехали, абрикосик. Пойдем, дела не ждут.

Как у него так получается? Ну вот как??