Глава 27

Эмиль

– Что мне делать? – бойко поинтересовалась Луша, когда мы поднялись в мой кабинет.

И я бы, конечно, с удовольствием оставил ее просто сидеть рядом и радовать мои глаза и душу, но чертовка моя хотела быть независимой, а значит, нужно снова обеспечить ее фронтом работ, чтобы не думала даже, что помощница мне не нужна.

Я сделал себе в уме отметку, что девчонка банально не умеет принимать подарки и, по всей видимости, не хочет, чтобы считали, что она со мной ради денег.

Меня умиляло и одновременно восхищало ее желание чего-то добиваться самостоятельно. Учить языки, восполнять пробелы в знаниях. Видел, что это не показное желание, а настоящее, и хотел его исполнить. Я бы вообще отпуск взял по исполнению ее желаний – и моих до кучи, а то даже как-то позавидовал нехорошо бурной личной жизни племянника.

У меня чертовка под боком, а я хожу кругами и облизываюсь, пока этот засранец вовсю развлекался.

Но знал я и другое: с ней грубо точно нельзя. И торопиться нельзя. Мягко окружить собой и разбаловать так, чтобы никто другой не потянул. Деньгами она не возьмет, а вот заботы и защиты ей не хватало. А еще – любви и свободы делать то, что хочется, а не то, что нужно. И я дам ей это. И свое потом возьму.

В машине сердце сжалось, когда абрикосик поникла. А меня кто за язык тянул и умничать заставлял при ней? Четыре языка я знаю…

Впоследствии, конечно, оказалось, что для малышки это стимул, но в моменте струхнул немного.

– Эмиль, – взволнованно позвала она.

Я что, завис?

Поймал себя на том, что рассматриваю чертовку и думаю свои мысли. Нет, так точно дело не пойдет. Как блаженный, честное слово…

– Не спеши, – махнул я рукой. – Что у меня по расписанию?

– Сейчас! – она развернулась, убежала в приемную и вернулась с планшетом в руках.

– Так… Написано просто «документы», – она вопросительно глянула на меня.

– Значит, утро у нас свободно, – величественно кивнул я и пояснил: – Текучка.

Вышел в приемную и уточнил у Машеньки:

– Принесла?

– Так точно! – отчиталась секретарша. – Пять минут, Эмиль Багратович.

– Что там? – заинтересовалась Луша.

– Завтрак, абрикосик-джан, завтрак.

– Эмиль Ба… – Луша запнулась. – На работе тоже?

– Тоже, – кивнул я.

Иначе она так никогда и не привыкнет, а я как-то не мечтал, чтобы моя женщина обращалась ко мне по имени-отчеству и на «вы».

– Что значит «джан»? – она склонила голову вбок, а глазки сверкали от любопытства.

– Ты помнишь условия, – подавил я улыбку. – Поцелуешь – что угодно переведу.

Даже старинные тибетские свитки переведу не глядя.

Чертовка моя сморщила носик и его же задрала под потолок. Подумала и полезла за телефоном.

– Не переведешь ты – переведет «Гугл».

– Вредина.

– С шантажистами только так, – пожала она плечами. – «Душа»? Я, по-вашему, душа абрикоса? Изюм-джан… мне кажется, или это оскорбление?

– Ты абрикосик моей души, ягодка, – пояснил я и рассмеялся, глядя, как она негодует.

Она не успела ответить. В кабинет вошла Машенька с подносом, на котором было две чашечки кофе и два эклера.

– Приятного аппетита, – пожелала она, ставя поднос на стол.

– Твоя премия, джан, – подмигнул я, подбородком указывая на эклеры.

– Спасибо, – пробурчала она, но я видел, как заалели ее щечки.

Лукерья протянула руку, взяла эклер, откусила и закатила глаза от удовольствия так, что я поперхнулся воздухом и снова Ринату позавидовал. Прям убил бы гада, что он развлекается, а я страдаю.

В горле пересохло, а фантазия подкинула картинки из любимых немецких фильмов племянника.

Пришлось заедать стресс эклером. Подозреваю, что выглядел я в тот момент зверски, но Луша и раньше меня не боялась, а сейчас и подавно, когда в ее ручке вкусный эклер с белым кремом…

Захотелось выйти в приемную и уточнить у Машеньки, крепкий ли у нас валидол. Потому что в моем возрасте такие стрессы противопоказаны.

Лукерья была полностью поглощена сладкой премией, пока я договаривался с сердечным приступом об отсрочке и уточнял у своей фантазии, какого хрена она разбушевалась именно сейчас.

Перевел взгляд на такой удобный для интима стол, который словно на заказ сделали так, чтобы доставлять и получать удовольствие было удобно, не подгибая колени.

И стул очень мягкий, да, в принципе, и пол чистый, и пиджак не жалко будет на него кинуть.

Абзац, Эмиль Багратыч… Главное, чтобы воздержание никак не сказалось на характере…

– Вкусно, – дожевывая свой эклер, пропела Луша, не подозревая, что в нескольких сантиметрах от нее происходит эпичная битва воспитания и природы.

Я сглотнул, сделал несколько шагов, поравнялся с ней, протянул руку и взял ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в лицо.

Она громко сглотнула, а глаза чертовки потемнели.

Взрыв. Атомная бомба в голове взорвалась, отключая нахрен все принципы, когда я медленно наклонился.

Почувствовал ее дыхание на своей коже, и, не встречая сопротивления, стал медленно захватывать неприступную, казалось бы, крепость.

Склонился и легко поцеловал уголок ее губ. Луша вздрогнула, тяжело задышала и широко распахнула глаза.

– Крем, – хрипло пояснил я, вытирая большим пальцем уголки ее губ, пока малышка зачарованно смотрела мне в глаза.

– Спасибо, – обалдело ответила она. – Я пойду?

– Куда?

– В истеричечную. У вас же есть истеричечная?

– Сделаем, абрикосик, – пообещал я, не в силах сдержать сытую, довольную улыбку, и продолжил поглаживать большим пальцем ее щеку. – Где нравится, там построим.

– Угу, – кивнула она. – И все-таки я пойду. Не спрашивайте куда!

– Хорошо, иди, – довольно согласился я.

Все шло по плану. Чертовку я догнал и почти влюбил. Еще немного, и женюсь. На ней – точно женюсь.

Смотрел ей вслед, пока моя малышка убегала из кабинета, и засек время. Дам ей десять минут прийти в себя и принять свой новый статус – влюбленной в меня.

Сел на свое кресло и попытался расслабиться, уговаривая свое тело немного притормозить, а отдельно взятые органы – прекратить попытки сломать ширинку на брюках.

Терпение… Главное – терпение.

Ледяным душем для моей души оказался рабочий звонок. Потом еще один, и еще, и рабочая суета затянула.

Лукерья вернулась, пряча глаза, получила задания на ближайший час и снова ускакала.

До пяти часов мы оба работали по мере сил, но когда она была рядом, я ловил на себе ее заинтересованный и задумчивый взгляд, давая время и возможность переварить и принять ситуацию.

Замечал, как она кусала губы, как вздрагивала, когда я невзначай прикасался к своей чертовке, передавая документы…

Да я ей все бумаги со стола дал подержать и почитать под разными предлогами, чтобы снова и снова смаковать ее новую реакцию на меня.

А в начале шестого, когда Лукерья заполняла документы, дверь моего кабинета распахнулась, а мелкий засранец пропел, глядя на Лукерью:

– Когда меня рожали, мусора дрожа-а-а-али. Телефон и ключи.

Ринат протянул ладонь, а я полез в ящик и выдал племяннику то, что он просил.

– Спелись, что ли? – ахнул он. – Шеф, ну от тебя я такого не ожидал.

– Ты где был, засранец? – рыкнул я.

– В метро, – закатил глаза мелкий говнюк.

– Выход найти не смог? Или вход? – уточнил я.

– И выход нашел, и вход. А нечего было тырить у меня телефон и ключи, пришлось номера на ладони записывать. Теперь, главное, переписать все и не запутаться.

– Ты там баб в метро клеил? – озарило меня.

– Багратыч, знал бы раньше – только на метро бы и ездил. Луша, не смотри так, это у меня не от Багратыча, – улыбнулся он сытым котом.

– Ты хоть защитой пользуйся, – посоветовала Луша.

– Всегда! Это закон. А ты знаешь, какая защита у Багратыча нашего? Обалдеешь, когда увидишь. Главное, свет выключай. Что вы так смотрите? Нет пока в моей жизни той единственной, может, я вообще страдаю от безответной любви.

– Главное, чтобы не от заболеваний, – вежливо ответила ему Луша. – Если такая любовь, почему бы тебе не заняться ее завоеванием?

– Потому что любовь моя неразделенная замуж вышла и уехала.

– Найди, в чем проблема? – не поняла Луша. – У вас вон какие возможности.

– Нашел, я ж не лох. Только она замужем и счастлива с этим хреном в костюмчике. Счастливая жена, блин, судя по ее соцсетям. Я с левого аккаунта на все подписался, а она фотки постит с этим хмырем усатым. Все, короче, не травите душу, пошел я.

– Пошел ты, – кивнул я, тяжело вздыхая. – Луша, у меня что-то важное есть сегодня?

– Нет. Завтра в восемь встреча с инвесторами, а сегодня ты свободен, – быстро ответила она.

– Тогда я приглашаю тебя поужинать, заодно знакомому наберу, что языковые курсы ведет. С завтрашнего дня начинаешь учиться, джан. Собирайся.