Глава 30

Лукерья

Сумасшествие. Помутнение рассудка. Победа инстинктов над разумом приключились у нас в тот вечер.

Он не человек. Честное слово, я не удивлюсь, если Барсов окажется любимым учеником Акопяна. Потому что тоже тот еще иллюзионист и фокусник.

Тяжелая ладонь Барсова легла мне на затылок, мягко поглаживая шею, а я… Млела я под его руками. Опять.

Он мне мозг задурил сегодня вечером своими признаниями, голосом, прикосновениями своими.

И я бы могла сказать, что я жалела или что мне было стыдно, только это была бы наглая ложь. Не жалела и не стыдилась, потому что так хорошо мне не было никогда в жизни. Так хорошо, как с этим невозможным, харизматичным, привлекательным и… Самым потрясающим мужчиной из всех, кого я знала.

Я сама не поняла, как так все сегодня сложилось, что вот секунду назад мы весело дурачились, а потом у меня крышу снесло от его признаний. Он на меня как удав на кролика действовал, барин тестостероновый.

И из рук его выбираться мне не хотелось. Хотелось вот так до утра лежать голыми на полу и подставлять все тело под его ласки.

Боже, я влюбилась.

В тот момент я это четко осознала, словно меня тоже кто-то по голове ударил сзади. И страшно было, и одновременно легко. Тело как пушинка стало, а в душе зайчики заплясали.

И плевать мне, кто и что мог обо мне подумать. Пусть кем хотят считают: охотницей за богатым мужчиной, дурочкой, которая влюбилась в мужчину на девятнадцать лет старше. Пусть что хотят думают, а мне плевать. Сегодня он показал, каким может быть – веселым, легким на подъем, готовым дурачиться и соглашающимся на все мои авантюры без капли сомнений.

Вдруг пришла мысль, что, даже если бы он не был великим и страшным Эмилем Барсовым, я бы все равно влюбилась. В его отношение ко мне бы влюбилась. В то, как он меня оберегал, как мягко давал понять, что я ему ровня, хотя, конечно, это не было правдой. В его хриплый, окутывающий голос, в то ощущение меня рядом с ним – словно я действительно бриллиант, одна такая на свете.

В тот день, когда я решила испортить ему настроение и украсть его кошелек, я даже и представить не могла, что этот мужчина сможет стать для меня любимым. Тем, от кого не хочется бежать, а в тени которого спокойно, безопасно и хочется погреться.

Быть рядом, учиться у него, смотреть на то, как легко и играючи он решал проблемы.

Даже если бы он не был тем, кем был сейчас, он бы им стал. Эмиль – прирожденный лидер, каких мало.

Он добился не только моей симпатии на грани с сумасшедшей любовью, но и по-настоящему глубокого уважения к нему как к человеку.

И даже если у нас ничего не получится, даже если завтра окажется, что для него это была лишь игра, – я ни о чем не буду жалеть.

– Лучик мой, – блаженно прошептал он, притягивая меня еще ближе к своей груди.

– Как ты меня назвал? – не смогла я скрыть улыбку.

– Луша – лучик моей жизни. Повелительница моего сердца и владычица моего тела.

– О, как! – засмеялась я и потребовала: – Еще. Говори.

И он сказал. Снова на своем родном языке. Хрипло и так, что если бы я стояла, то колени бы подкосились от его тембра.

Я же завороженно слушала, поглаживая его грудь кончиками пальцев. И когда Эмиль замолчал, приподнялась, целуя его так, что голова закружилась, и снова попросила, шепнув ему в губы:

– Переведи.

Подумала и, как мартышка, оседлала его сверху. И сообразила, что совсем не стесняюсь нашей наготы.

Как будто это было нормально. В порядке вещей. Привычно и комфортно.

Барсов умел создать такую атмосферу, когда комфортно.

Боже, я развратница, но, кажется, Барсову это очень даже нравилось. Настолько, что он подхватил меня за бедра, опуская ниже. Прямо туда.

Вопрос «когда я стала настолько раскрепощенной» утонул под лавиной уже знакомых мне, но все еще новых ощущений.

Шершавые ладони чуть сильнее сжали ягодицы, намекая, что намечается продолжение банкета, а мое предательское тело быстренько отреагировало, послав импульсы в низ живота.

Эмиль сглотнул, глядя на меня так, словно он сладкоежка, а я самый вкусный в мире десерт.

– Давай, – потребовал он.

Стало невыносимо жарко, щеки мои горели, когда я приподнялась, отвела руку назад, обхватила ладонью его член и ввела в себя.

Эмиль не смог сдержать стон и подался бедрами вперед, ни на секунду не отпуская мой взгляд.

– Не вздумай закрыть глаза, – предупредил он срывающимся голосом, когда я заскользила по нему.

Медленно поднималась и резко опускалась, кажется, этим доводя своего мужчину до неистовства. Его пальцы до боли сжали мои бедра – возможно, оставляя следы, но меня это только сильнее завело.

Разум собрал чемодан и откланялся, освобождая место инстинктам, когда Эмиль перевернул меня на спину и задвигался. Быстро, жестко, шепча мне на ухо, что я чертовка зеленоглазая и еще что-то очень ласковое.

Он с восхищением наблюдал, как меня выгибало в судорогах оргазма, продлевая мое удовольствие, и получил свое.

А потом долго целовал меня то в нос, то в щеки и снова что-то говорил, но уже на своем родном языке.

А закончил свою речь фразой:

– Завтра вещи собери, абрикосик-джан, переезжаешь ко мне.

– А…

– В душ. И с завтрашнего дня спорт, чувствую я, что пора.

Он, кряхтя, поднялся на ноги и протянул мне руку.

– Вот бы после всего, что только что было, из-за возраста переживать. Ты еще о-го-го! У-у-ух! Вау! Ну, ты понял, – почему-то смутилась я.

– Нет, переведи, – развеселился Барсов.

– Мне все очень даже понравилось.

– Настолько, что ты завтра переедешь, или еще разок закрепим, чтоб меня точно инфаркт прихватил? – деловито уточнил Эмиль.

– Шантажист! – ахнула я. – Это манипуляция на моем чувстве вины.

– Не знаю слова «манипуляция», знаю слово «договор». Лучик, перевози ко мне вещи.

– Эмиль, может, сначала в душ, потом оденемся и только после этого будем серьезные разговоры говорить? – предложила я.

– А по мне – нормальная деловая одежда, соответствует теме наших переговоров. Ты прекрасна, абрикосик-джан, к тому же у тебя преимущество в переговорах, потому что я за твой поцелуй на все согласен.

– Да?

– Да, но жить ты ко мне переедешь.

– Сколько раз я говорила тебе, что ты прохиндей?

– Разве это важно? Важно то, что сегодня ты будешь спать в моей постели, со мной.

Эмиль наклонился, надел боксеры, заботливо накинул на меня синюю пижамную кофту, которую носил сам. Она оказалась мне длиной чуть выше колена, прикрывая интимное.

Эмиль застегнул на мне две пуговицы и хрипло предложил:

– Вина?

– Думаешь, что если я захмелею, то будет проще меня уговорить? – развеселилась я.

– Ты еще очень честная, когда выпьешь, а мне позарез надо знать, что ты сейчас чувствуешь. Вдруг уже влюбилась? – его глаза озорно сверкнули.

– А если влюбилась, то что? – с придыханием уточнила я.

Барсов победно улыбнулся:

– Тогда скоро узнаешь, абрикосик. Так что, вина?

– И еды.

– Как прикажешь, лучик мой.

Он взял меня за руку и повел на кухню. Усадил на кухонный островок, а сам открыл дверь мини-бара, сосредоточенно выбирая вино.

– Какое предпочитаешь? – уточнил у меня.

– Красное полусладкое, – быстро ответила я.

Эмиль кивнул, достал бутылку и ловко открыл ее штопором. Разлил в два фужера, один из которых протянул мне. Мы чокнулись и сделали по несколько глотков, после чего он полез в холодильник.

– Давай я сама накрою? – предложила я.

– Сегодня мужчина за тобой ухаживает. Сиди.

Он разогрел мясо в тарелке и нашел нарезанные овощи со словами:

– Раз в два дня приходит Тамара Ивановна, готовит. Вы подружитесь. Напиши ей список, что предпочитаешь на ужин.

– Я… То же, что и ты, – выдавила я.

– Абрикосик, – Эмиль вздохнул, подошел ко мне и взял меня за подбородок, – стесняться неуместно. Я мужчина, я обеспечиваю, потому что могу и хочу. И глупо не пользоваться благами, которые я предлагаю.

– Эмиль… я… Я тоже хочу чего-то добиться. Ты мне нравишься, очень нравишься, и я даже почти влюбилась, совсем влюбилась, точнее, но это неважно. И не надо так улыбаться, я стесняюсь признаваться. Дело не в этом, понимаешь? Я так боюсь, что ты подумаешь, что я все это из-за денег. И они мне нужны, конечно, но я хочу их заработать, понимаешь? Тоже стать кем-то, а не просто твоей девушкой.

Я потянулась за бокалом и сделала еще пару глотков вина.

– Я не хочу быть твоим приложением. Через пару лет и ты и я перестанем меня уважать. И я хочу чего-то сама добиться.

– За это я тебя и выбрал, абрикосик. Добивайся, вперед, все дороги для тебя открыты. И ничего плохого в том, чтобы принять мою помощь, нет. Хочешь высшее – поступай. Хочешь свое дело – я помогу советом. Сделаешь бизнес-план, мы его обсудим, найдем тебе инвесторов, а дальше сама. Открыть бизнес, Лукерья, просто, а вот удержаться на плаву – очень сложно. Хочешь сама – вперед, я буду рядом, давать советы и подсказывать.

– На учебу сама заработаю, – скорее из природной вредности решила я.

– Но работать будешь на меня! Все просто, малышка, нужно просто начать говорить о проблемах. Я тут, рядом, в одной с тобой постели, и всегда выслушаю, договорились?

– Как мы так быстро перешли с темы переезда на разговор о том, что ты будешь всегда спать рядом? – озарило меня. – Ты все переговоры так проводишь?

– Со временем и тебя научу, абрикосик, – победно объявил Барсов, – а теперь ешь.

Я потянулась, чмокнула его в щеку и сосредоточилась на еде, когда в дверь раздался звонок.

– Мы кого-то ждем? – уточнила я с набитым ртом.

– Нет. Оденься, джан, прошу.

Я спрыгнула со стола и утопала в гостевую спальню, где были мои вещи. Переоделась в спортивный костюм, высунула нос в гостиную, где уже одетый Эмиль рвал и метал, а виноватый Ринат молитвенно смотрел в потолок.

Эмиль снова говорил на родном языке, но в тот раз мне не нужен был даже переводчик, чтобы понять, что он недоволен. Очень недоволен.