Глава 32

Эмиль

Я открыл глаза, лежа в своей постели, но чертовку рядом не обнаружил. Встал, надел боксеры, ибо ночь у нас была бурной настолько, что одеваться сил не было.

Да и зачем? Нет ничего более приятного, чем притянуть к себе обнаженную и сонно сопящую Лукерью рано утром, уткнуться носом в ее волосы и еще немного поспать. Или лениво и томно заниматься любовью, заряжаясь ее лаской перед рабочим днем.

Чертовка мне досталась темпераментная, к слову. Настолько, что мы оба отключались, получая каждый свою порцию удовольствия.

Вчера нам было не до разговоров, когда мы занялись любовью сначала в ее квартире, а потом приехали к нам домой и любили друг друга медленно, томно, с долгой прелюдией, не обсуждая ее удачные попытки устроить революцию.

Впервые за мои сорок с хвостиком женщина ради меня сделала что-то такое глобальное. Не я старался, а она. Для меня. Бескорыстно, от души, и это окончательно сводило меня с ума.

Кажется, Ринату все же стоило сказать спасибо. Если бы я не проиграл ему в карты, а засранцу не пришло в голову отправить меня в метро покататься, то жил бы я сейчас свою серую и скучную жизнь вдали от этой девчонки, которая умудрялась дарить мне столько счастья. Вторую молодость подарила, заставила вспомнить те годы, когда я был юным, готовым на любую авантюру, открытым ко всему новому и виртуозно организовывал приключения сам себе.

Я с ней сам становился двадцатилетним пиздюком, готовым горы свернуть голыми руками.

Я умылся, почистил зубы и отправился на поиски своей женщины, которая лишила меня этим утром удовольствия проснуться вместе с ней.

Нашел в кухне. Лукерья готовила завтрак и что-то слушала в наушниках на мобильном.

Подошел со спины, обнял, прижал к себе и поцеловал в макушку, прикрыв глаза от удовольствия. Уж не знаю, за какие заслуги она мне, но, наверное, не зря старался для людей и работал честно.

Она как котенок ластилась к моей груди, развернулась в моих руках, вытащила наушник и на ломаном азербайджанском сказала:

– Доброе утро.

– Малышка, ты учишь мой язык? – обрадовался я.

– Хочу понимать, что ты говоришь, – важно кивнула она. – Ужасно, да?

– Абрикосик, ты прирожденный полиглот. Даже акцента почти нет, – польстил я, чтобы не зарубить на корню желание чертовки учиться.

– Будешь мне помогать?

Она встала на носочки и потерлась носиком мне о щеку.

Помогать… Я весь мир готов к ее ногам положить, не то что с изучением языков помогать.

– А ты потянешь? У тебя английский и немецкий еще, – заботливо уточнил я.

– Потяну, Эмиль, честно. Я справлюсь. Я методику прочитала, буду на слух сначала учить, а потом грамматику. Я вот, уроки скачала и слушаю. Буду чередовать. День английский, день немецкий, день твой родной.

– Джа-а-а-н, – протянул я умиленно, – душа моя, конечно, помогу. Ты только, если устанешь, сразу все бросай, ладно?

– Хорошо. Садись завтракать, – просияла она.

А я… а что я? Сел, конечно, ожидая самую вкусную яичницу, приготовленную заботливыми ручками любимой женщины.

И пока она накладывала мне мою порцию, быстренько написал засранцу сообщение. Засранец ответил сразу и даже умничать не стал, коротко отчитавшись, что все сделает как надо.

Отложил мобильный, чтобы сосредоточиться на завтраке с Лукерьей.

– Какие планы на сегодня, абрикосик? Новая революция, захватим дурдом или спокойно день переживем? – лукаво уточнил я, когда она села напротив.

– Сегодня отдохнем, я еще от предыдущей революции не отошла, – лучисто улыбнулась она. – Днем будем работать, а вечером я вещи разложу. Ринат вчера чемоданы в прихожей оставил, а разбирать было некогда.

– Чья идея была? – все-таки уточнил я.

– Ну… Совместная. Ты когда ругался по-азербайджански в тот вечер, когда Ринат весть принес, а потом ушел по-английски, он у нас остался, и мы немного поговорили и решили тебе чуточку помочь. Совсем немного, только чтобы ты не нервничал больше.

Да моя ты прелесть!.. «Только чтобы я не нервничал». Я смотрел на чертовку и понимал, что таких, как она, – одна на миллион. Девчонка, которая умеет любить и отдавать, умеет дружить и обеспечить надежный тыл своему мужчине. А при надобности и народ поднять в помощь тому, кто ей дорог.

Я, сам того не подозревая, встретил на своем пути бриллиант!

– Фрекен Бок как уговорили?

– Ой, она такая классная, не понимаю, из-за чего ее все так боятся. Оказывается, она росла в том же интернате, что и я. Мы разговорились, и вот… Она, кстати, тебя очень уважает как специалиста.

– Это хорошая новость, – согласился я.

– Это не отменяет того факта, что ты немного самодур на работе…

– Я предупреждал, абрикосик.

– А еще говорил, что на работе надо работать, а мы немножко не работаем.

– Работаем, в перерывах.

– Тестируем стол на устойчивость, кресло на крепость и диван на мягкость, – согласилась со мной Лукерья.

– Ты чем-то недовольна? – уточнил я.

– Всем довольна, просто организовывать дворовый переворот в таких условиях было не очень комфортно, – она так шкодливо улыбнулась, что у меня зайчики в голове заблестели.

– В следующий раз мне все расскажешь, и я тебе создам самые комфортные условия, – подмигнул я.

– Эмиль, ты правда не злишься?

– Лучик мой, я уже в том возрасте, когда такие поступки на вес золота ценятся, особенно от женщины, понимаешь? Главное, не скрывай от меня ничего. Хотя есть у меня мысль, что оставить все в тайне просил засранец, да?

– Ринат хороший, – вступилась за поганца Луша.

– Мне стоит ревновать? – напрягся я.

– Ты… Ну ты… ну ты вообще! – возмутилась она. – Все-таки не стоило тебя по кумполу два раза. Вот они – последствия. Мне ты нравишься, понял?

– Еще раз скажи, – умиленно попросил я.

– Эмиль Барсикович, мне нравишься ты, очень-очень сильно, именно ты, такой, какой есть, – покраснела Лукерья.

– Если я умер и в рай попал, то пусть я не воскресну, абрикосик, – промурлыкал я. – Кстати, малышка, сегодня ты вещи разбирать не будешь, готовься, у нас с тобой важное мероприятие. Надень платье, сделай прическу и к восьми будь готова.

– Что за мероприятие? В расписании его нет.

– Оно там и не нужно, – подмигнул я, – справишься?

– Конечно. Платье поскромнее, или вычурное, в стиле дамочек из высшего света?

– Любое, джан, какое нравится, ты в любом будешь самой красивой, – честно заверил я. – Яичница – объедение, лучик. А теперь собирайся, нам в офис пора.

– Поняла.

Она ловко убрала со стола, чмокнула меня в щеку и убежала в комнату собираться, пока я просто балдел от осознания, что у меня появилась своя семья. Настоящая. С женщиной, о которой я и мечтать не мог.

Переоделся в классический костюм и ждал Лукерью в прихожей, поигрывая ключами от машины и с тоской глядя на тапки, в которых когда-то ушел от своей чертовки. В тапках и с крестиком на лбу. Хорошо, что Алан знаком со словом «субординация» и постеснялся ржать как конь.

– Я готова, – уведомила меня лучик. – О чем задумался?

– О том, что в тапках удобнее, чем в классических туфлях, – честно признался я.

– Так и ходи в них, кто твои ноги под столом видит? – искренне удивилась Лукерья. – Кстати, надо Мишке их вернуть.

– Так они не от бывшего? – развеселился я.

– Нет, Мишкины. Эмиль, ты серьезно подумал, что я в саду кого-то прикопала? Я шутила.

– Зная тебя, я бы не сильно удивился. Но я бы тебя не сдал, абрикосик.

– Пошел бы как подельник. Но спасибо! Все, поехали? Ой, погоди, я наушники возьму, буду уроки слушать по дороге.

И снова ускакала в кухню.

Я бы, конечно, предпочел в дороге пообниматься, но уверен, что наушники не помеха. Если чертовка моя так тянется к знаниям, преступлением будет ее не поддержать в этом.

– Все, можем идти!

Я взял ее за руку и гордо повел свою женщину к уже ожидающей нас во дворе машине с водителем. И все еще не мог до конца поверить, что жизнь сделала мне такой подарок. Лукерью…