Глава 33

Лукерья

Я открыла глаза, радуясь… закату, ибо проспала весь день. Эмиль все еще спал, собственнически положив ладонь мне на живот, и сладко посапывал в подушку, а я была счастлива, что выжила в этом беспределе, который мой новоиспеченный муж назвал просто «свадьба».

Эмиль ничего не мог делать наполовину! Все только от души и с размахом.

Четыре месяца назад он сделал мне предложение. В ресторане. С ростовыми куклами, живой музыкой, фендибоберными блюдами в меню и с фейерверком, который дали сразу после его фразы «Выходи за меня, чертовка, я без тебя жизни не смыслю!» Мое «да» утонуло во взрывах фейерверков, но жених все прочитал по губам.

А вот дальше началось форменное сумасшествие, ибо я должна была контролировать и организовывать свадьбу – без Рината, потому что «этот засранец фейерверки не вовремя взорвал и мой драгоценный будущий муж не услышал моего звонкого „да“».

На все мои робкие заверения, что можно было бы скромно сыграть свадьбу, Эмиль парировал, что женится он один раз в жизни и для любимой невесты ему никакого праздника и денег не жалко.

«Любимая невеста» к тому моменту от обилия хлопот готова была бронировать отдельную палату в той самой психушке, которую мы так и не захватили. Мне не хватало часов в сутках, чтобы успеть все. В итоге Эмиль нанял организатора, и моя функция сократилась до бесконечных обсуждений торжества уже с ней, в которой мой жених принимал самое деятельное участие.

Но веселье продолжилось, когда наступила пора знакомиться с многочисленной, шумной и очень веселой родней Эмиля.

Меня все любили и дружной толпой в пятьдесят человек искренне умилялись моему желанию выучить азербайджанский. Каждый его близкий и дальний родственник клятвенно пообещал научить, а родной брат Рамиль, отец Рината, даже научил ругаться по-азербайджански, ясно дав понять, в кого Ринат такой «засранец».

Первое время мне было некомфортно. Я не привыкла к такому количеству людей вокруг меня и немного пугалась повышенному вниманию, но в какой-то момент решила расслабиться и получать удовольствие – когда поняла, что родня Эмиля – не богатенькие снобы, а самые милые и душевные люди, которые повстречались в моей жизни.

Никто ни взглядом, ни жестом не показал, что моя семья чем-то отличается. Двоюродная сестра Эмиля сдружилась с моей Мартой, которая, мягко говоря, обалдела, узнав, за кого я собиралась выйти замуж, но когда лично познакомилась с Эмилем, быстренько нас благословила на счастливый брак. Она делилась рецептами закаток с сестрой Эмиля Айзой и была приглашена в Баку в гости ко всем-всем.

Свадьба наша была пышной и очень шумной. На торжестве я впервые увидела растерянного Эмиля. До того дня я была свято уверена, что его ничем не проймешь, и Барсов сохранял ледяное спокойствие в любой жизненной ситуации. Кроме собственной свадьбы.

Взрослый, уверенный в себе мужчина, крупный бизнесмен, так потешно нервничал на регистрации, что я не могла не умиляться. И улыбаться не так широко не получалось, так что к вечеру у меня болели щеки.

От его влюбленного взгляда кружилась голова, а комплиментов он никогда не жалел, но в день свадьбы просто засы́пал меня признаниями в любви и рассказами, как он счастлив и как ему со мной повезло.

Умудрился даже похвастаться всем, какая у него чертовка «жена декабриста» и что ради него революцию женщина организовала, с таким гордым видом, что захотелось замутить что-нибудь еще, чтобы он снова радовался как ребенок.

А в первую брачную ночь…

Когда мы после торжества приехали в гостиницу, то Эмиль вспомнил, что когда-то отжал у племянника презервативы, светящиеся в темноте.

Ночь была безбожно испорчена нашим безудержным хохотом, когда мы решили ими воспользоваться, надели один на Эмиля и выключили свет.

Мы смеялись до икоты, чуть не забыв, с какой целью приехали в гостиницу. Потом, конечно, вспомнили, но периодически похихикивали.

Уснули уже под утро, вымотанные, но счастливые.

Я осторожно убрала ладонь мужа со своего живота, остановившись взглядом на широком обручальном кольце на его пальце. Таком же, как и у меня. Эмиль выбрал самые широкие и самые заметные, навсегда застолбив за собой звание собственника и моего любимого мужа.

Прокралась в ванную комнату и с удовольствием приняла прохладный душ, чтобы проснуться и окончательно осознать, что все закончилось. И я теперь жена. Самого лучшего и заботливого мужчины на свете.

Который всегда добивался своего, ибо просто не умел по-другому.

Надела халат, позвонила и заказала доставку еды в номер. Заперла дверь в спальню, дождалась, когда все привезут, и отправилась будить своего спящего супруга, который, довольно сверкая улыбкой, уже выходил из душа.

Эмиль обмотал бедра полотенцем и вытирал волосы, а я сглотнула голодную слюну и позвала:

– Завтрак?

– Джан, я как твой муж требую просыпаться совместно. Непорядок, что я просыпаюсь один, – наигранно возмутился Барсов.

– Требуй, – разрешила я и взмолилась: – Эмиль, я есть хочу.

– А я говорил тебе вчера: ешь побольше.

– Я и вчера много ела, и сегодня опять хочу. Сам ведь знаешь, что когда нервничаю, во мне просыпается жуткий голод.

Взяла его за руку и, не терпя возражений, повела к накрытому столу, а когда он начал сопротивляться, выдала на азербайджанском то, чему меня научил его брат.

– Абрикосик, ты делаешь успехи, – обрадовался Эмиль, – иду, иду. Голодная женщина – злая женщина.

– Именно, – согласилась я, усаживая его на стул.

Подумала и умостилась у него на коленях, плотоядно поглядывая на сырники. Под аккомпанемент пустого желудка набила полный рот и счастливо жевала, пока одна мысль не пришла мне в голову.

Дожевывая сырник, я резко поднялась, полезла за мобильным, открыла нужное приложение… нервно сглотнула, подавилась и закашлялась.

– Абрикосик, – испугался Эмиль, – что? Ринат опять? Проблемы? Почему расстроилась?

Я молча развернула к нему экран, стараясь отдышаться, а Эмиль напрягся и попытался разобраться в графике.

– Ничего не понял, лучик-джан.

– Эмиль, у меня задержка уже три недели, – пояснила я, – ну вот же, на графике видно.

И потыкала пальцем в экран, пока мой мужчина бледнел и осознавал неожиданно свалившуюся на нас новость.

– Барсов, я, кажется, беременна, – выдавила я.

Он осел, округлил глаза, а потом расцвел широченной улыбкой, приложил ладонь к сердцу, удостоверился, что оно бьется, кивнул и притянул меня к себе.

– Нет, как у тебя так получается? – Кажется, от шока я, как всегда, болтала без умолку. – Как ты так можешь всегда добиваться своего? И не ври, что не мечтал о детях!

– Мечтал с того дня, как тебя увидел, – согласился он. – Лучик-джан, кушай, собирайся и в больницу поедем.

– Эмиль, давай завтра? Темнеет уже, к чему такая спешка?

– Сегодня! – надавил он. – Хочу знать, что с тобой и малышкой все в порядке.

– Может, там мальчик? – пробурчала я.

– Всю жизнь мечтал о дочери. Вот увидишь, джан, у нас девочка.

– Хорошо, поехали, – согласилась я, видя, что муж мой слегка неадекватен.

Я быстро проглотила завтрак, оделась, и мы поехали в частную клинику, где гордому отцу сообщили, что мы ждем пополнения вот уже примерно шесть или семь недель, пережили закатившийся взгляд УЗИста, когда Эмиль требовал узнать пол ребенка и проверить, точно ли тот здоров, взяли направление на анализы и, счастливые, покинули клинику, чтобы вернуться утром.

А по дороге мой муж, который продолжал все делать с размахом, уже почти купил нам загородный дом, собаку, кошку и все, что нужно для меня и маленькой принцессы. Чтобы было пространство для игр и обязательно свежий воздух.

– Лошадь ей еще купи, – посоветовала я со смешком.

– Думаешь, надо? – не распознал он иронии. – А если упадет? Ударится? Никакой лошади!

– Вай, мама джан! – протянула я. – Эмиль, нашему ребенку шесть недель в утробе. Дыши, пожалуйста.

– Не могу дышать, абрикосик, от счастья дыхание сперло, – признался Барсов. – Ты меня самым счастливым каждый день делаешь, мой лучик. Каждый день! А сегодня на седьмом небе от счастья оказался. Что хочешь проси, любое желание выполню.

– Любое? – переспросила я.

– Абсолютно, – совершенно серьезно пообещал Эмиль.

– Обними меня, – потребовала я, забираясь к нему на руки.

На заднем сидении автомобиля было не очень удобно, но так приятно прижаться к его шее щекой, вдохнуть его запах и раствориться в его нежности.

Я прикрыла глаза от удовольствия, слушая, как мой муж шептал мне на ухо что-то невероятно нежное на своем родном языке.