Глава 15

Дальнейший путь проходит в тишине с моей стороны. Максим Юрьевич же продолжает работать в режиме нон-стоп. Он все время переговаривается по телефону, и звонки эти сугубо деловые.

Где-то только начался рабочий день, и Невзоров держит руку на пульсе. У меня голова кружиться начинает. Я, в принципе, солидарна с Невзоровым. Пить нельзя. Я сама не терплю алкоголь, и если бы он все это сказал в более нормальной форме, а не оскорбительно и унизительно, я бы, может быть, и согласилась, возможно, мне даже было бы стыдно.

Но Невзоров у меня лишь вызвал приступ злости, и мне так и хочется расцарапать это надменное и хамоватое лицо, но, разумеется, я себе подобного позволить просто не могу.

И не хочу.

Наконец автомобиль останавливается, я пытаюсь открыть дверь, но она не поддается. В то время как Невзоров спокойно выходит из машины и спустя мгновение открывает передо мной дверь, еще и руку подает.

Надо же… Умеет босс удивлять.

Я выбираюсь из люксового автомобиля и замечаю, как босс рассматривает обычное здание в спальном районе города.

— Ты здесь живешь? — спрашивает ровно, а я боюсь, что он сейчас нос свой аристократический сморщит, типа «фу».

Но Невзоров лишь кивает, когда я тихо отвечаю:

— Да.

— Пошли.

Максим Юрьевич протягивает мне руку и цепляет меня за локоть, когда я не проявляю желание брать босса за его твердые и длинные пальцы.

— Вы… со мной, что ли, подниметесь?! — задаю вопрос в полном шоке.

Понимаю, что это негостеприимно и все такое, но… черт его дери, это же мой босс! И он что, намерен зайти в святая святых?!

— Да. Я иду с тобой. И это не обсуждается.

Спокойный голос и взгляд, от которого у меня чуть ноги не подкашиваются. Невзоров идет в сторону подъезда, ждет, пока я дверь открою, и так же тихо поднимается со мной на этаж.

Дверь поддается, и я проскальзываю в свою уютную квартирку. Здесь нет особого ремонта, но все чисто и… уютно.

Босс не разуваясь проходит вперед, а я лишь бросаю взгляд на его идеально чистые ботинки. Максим Юрьевич выглядит в моей маленькой квартирке, как огромный слон, которому здесь не место.

Слишком инородно босс здесь ощущается, не вписывается совсем.

Босс проходит вперед, а я скидываю каблуки, потому что не привыкла цокать на каблуках по дому. Я влезаю в свои любимые тапки с плюшевыми носами, которые напоминают кошек.

Невзоров разворачивается и смотрит на меня. Внимательно. Оценивающе. Взгляд останавливает на моих тапках, но никак не комментирует.

— Хотите чаю? — спрашиваю, чтобы хоть как-то занять гнетущую паузу, которая поселилась между нами.

Я почти уверена, что Невзоров мне откажет, но в следующую секунду слышу уверенный ответ мужчины:

— Да. Благодарю.

— Хорошо. Располагайтесь пока в гостиной, Максим Юрьевич, я заварю… у меня есть травки из деревни. Душистый сбор…

Зачем я все это вещаю?!

Не знаю. Просто тараторю, потому что кажется, что впустила незнакомого, чужого человека в святая святых.

Я разворачиваюсь и иду в ванную. Мою руки. При этом, когда бросаю взгляд в зеркало, я себя просто не узнаю в той красивой девушке, которая на меня смотрит. Только щеки у нее румяные, а глаза горят, как два фонаря.

Прикладываю мокрые руки к щекам, пытаясь хоть как-то успокоить огонь, затем выхожу и иду на кухню.

Нахожу чай, ставлю чайник. В холодильнике у меня мышь повесилась. Он пуст. Я не успела пойти в магазин и затариться, а сейчас понимаю, что, может, и к лучшему это, так как в этой квартире Невзоров меня не оставит. Мужчина слишком четко дал это понять.

Немного ревизии по полкам, и я нахожу малиновое варенье к чаю. Хоть что-то.

Наконец я разливаю чай по чашкам, беру пиалы с вареньем и несу все на подносе в гостиную, обнаруживаю Невзорова стоящим у моих полок, которые завалены книгами, там еще куча фотографий, но… я буквально каменею, когда в руках мужчины вижу свою работу!

Те самые разработки, которые у меня отняли и присвоили.

— Ч-что вы делаете?! — задаю вопрос, и голос дрожит, а на глаза сразу же наворачиваются слезы.

Максим Юрьевич сразу же разворачивается и поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Это что за работа? — спрашивает серьезно.

Я сглатываю болезненный ком, и чтобы хоть немного оттянуть время, чтобы прийти в себя, прохожу мимо Максима Юрьевича и ставлю поднос на стол, замираю спиной к мужчине, упираюсь пальцами в столешницу, понимая, что меня трясет.

Вроде и должна была уже забыть об этом… но не могу…

— Это… заготовки к моей дипломной работе.

Мой голос глухой и… мне больно… кажется, я перепила, поэтому и расклеиваюсь так быстро, всхлипываю и с трудом прихожу в себя. Голова кружиться опять начинает, и я почти заваливаюсь в свое любимое кресло, на котором предпочитала проводить вечера за работой.

Невзоров спустя мгновение закрывает папку с моими разработками и садится напротив.

Я понимаю, что должна вести себя как гостеприимная хозяйка, поэтому подрываюсь с места и начинаю расставлять на столе свои не самые богатые угощения. Здесь еще пиалочка с конфетками лежит, не уверена, что босс будет есть шоколад, но все же.

— Влада. Посмотри на меня.

Резкий и глубокий голос заставляет вздрогнуть и остановить свои нервные движения.

В голосе Невзорова слышится приказ, и я все же решаюсь посмотреть в суровое лицо мужчины, который слегка подается вперед и ловит меня за локоть.

— Что это за разработки. Объясни мне. И почему мой вопрос вызвал у тебя такую истерику?!

Поднимаю взгляд на своего босса. Он так инородно выглядит в этой крохотной комнатке. Будто бы забирает весь мой кислород. Огромный и высокий, он придавливает меня своим тяжелым взглядом.

— Это… моя работа… дипломная… — отвечаю с легкой запинкой.

И Невзоров хмурится сильнее.

— Я вроде бы уже видел эти разработки… но… на них не твоя фамилия… — вновь проговаривает босс.

Я прикусываю губу. Он сейчас прямо по больному бьет, не зная этого. Слезы скатываются по моим щекам, и я быстро поднимаю руку и утираю их.

Это все алкоголь. Невзоров пря. Пить мне нельзя. Я расклеиваюсь.

— Влада… — какой-то вкрадчивый голос Невзорова, и я ощущаю, как его большой палец проходится в подобии ласки по моему локтю.

Одно крохотное движение, едва уловимое, словно поглаживание. Не ожидала я от своего босса, что он может проявить такую молчаливую поддержку и тактичность.

— Вы меня сейчас хотите в чем-то обвинить?!

Спрашиваю с вызовом, потому что у меня не отболело ничего. Я помню, как пошла в деканат, но не была даже услышана, помню, какие слова мне выдала женушка моего руководителя: «У сильного всегда слабый виноват. Тебя могут обокрасть. Украсть твои идеи. Присвоить твою работу, и ты не сможешь с этим ничего сделать! Потому что за твоей спиной нет папочки-олигарха или того, кто заставит держать ответ за свои поступки».

А я… жизнь меня ничему не учит. У меня промах за промахом! Словно кто-то на лбу мне написал: пни меня, обидь и обмани. Эта дура купится!

Наконец собираю волю в кулак и улыбаюсь с вызовом, глядя Невзорову прямо в глаза:

— Ну что, скажете, что я лгу?! Что пытаюсь вас обмануть или что?!

Хмурится. Сводит свои широкие брови на переносице, и я в любом другом случае перепугалась бы до полусмерти, не решилась бы продолжать беседу, но алкоголь в моей крови делает меня какой-то более смелой, немного отвязной, но… все лучше, чем мышка-тихоня, которую можно не заметить и переступить, раздавив.

— Я ничего не хочу сказать, — отвечает спокойно Максим Юрьевич, — я задал вопрос и пока не услышал внятного ответа. Только истерику и слезы.

— Ну извините, я… не робот, а человек, — вновь всхлипываю и тяну локоть на себя. Прикосновение Невзорова просто обжигает, кожа в этом месте у меня пульсировать начинает, словно в самом настоящем огне.

Поэтому я ухожу от этого прикосновения, тяну руку на себя, но в эту секунду сильные пальцы сжимаются сильнее. Явно давая понять, что не отпустит.

— На будущее. Влада. Если я задаю вопрос, я ожидаю получить ответ. Прямо и честно. Итак. Мне знакома эта работа, но… фамилия автора другая.

Удивляет меня Невзоров и… мне вдруг кажется, что я знаю, кому именно мой профессор продал мою идею!

Раз Невзоров знает, раз видел, значит…

Мысль, которая зарождается в голове, просто обескураживает, и я выпаливаю правду с какой-то скрытой яростью и упреком:

— Да. Я знаю. На этих разработках не может быть моей фамилии, потому что их у меня украли.

— Украли?! — переспрашивает босс, и пальцы на моем локте сжимаются еще сильнее, до боли.

Вскрикиваю, и Невзоров опускает взгляд на свою руку, через мгновение он меня отпускает, и я сажусь в свое любимое кресло, беру чашку и наклоняю к ней лицо, не пью, нет, я просто не хочу смотреть на босса.

Спустя мгновение Максим Юрьевич отодвигает стул со страшным скрежетом и занимает место рядом.

Я беру пиалу с вареньем и ковыряюсь в нем ложкой. Слезы опять застилают взор. Не отболело. Наверное, предательство никогда не забывается, и я не жду ничего от Невзорова.

Кто я?! И кто мой преподаватель?! Именитый профессор с регалиями против соплячки, которая смеет что-то вякать.

Меня никто не услышал. Наоборот, сказали, что если буду сильно выступать, то и вовсе останусь без диплома.

Вот так вот.

— Влада. Посмотри на меня, девочка.

Спокойный голос Невзорова заставляет меня оторваться от моего нервного ковыряния и посмотреть в суровое лицо моего босса.

— Я знаю, что вы мне не верите. Мне никто не поверил… кто я такая, чтобы предъявлять такие обвинения Генриху Витальевичу, да?!

Босс смотрит на меня внимательно и не отвечает на вопрос, который я задаю, он сам спрашивает:

— Ты пыталась доказать, что идея твоя, как и разработки?

Так неожиданно слышать все это. Я даже глаза распахиваю шире и вглядываюсь в лицо собственного босса.

Максим Юрьевич — первый человек, который вообще мне рот не затыкает, когда я заикаюсь о том, что у меня украли мои разработки…

— Пыталась. Но меня никто слышать не захотел.

Отвечаю ровно и при этом во все глаза на босса своего смотрю. Он прищуривается и губы свои сжимает в линию. Что-то в его взгляде меняется. Там холод плещется просто арктический, и мне… не по себе от этого взгляда становится. Все же передо мной опасный мужчина, который привык решать задачи, а я… не знаю, чем вызвала его гнев.

Или не я?!

Не знаю.

Голова болеть начинает и опять кружится.

— У тебя же есть файлы и прочие доказательства работы с датами?!

Босс не успокаивается и задает мне очередной вопрос, а я смотрю на Невзорова и даже не верится, что он мне верит…

— Есть… но… они никому не были нужны, господин Невзоров. Что значит слово девочки с улицы против заверенной работы профессора с регалиями?!

Невзоров поджимает губы, сверлит меня взглядом, а затем отвечает так, что у меня душа в пятки уходит:

— Ты не девочка с улицы, Влада. Ты — моя жена!

Замираю под внимательным взглядом собственного босса, и на мгновение у меня даже сердце останавливается:

— Вы… верите мне?! — задаю вопрос обескураженно.

Максим Юрьевич уверенно кивает.

— Верю. Я видел твою работу. Разработки автора ни с чем не спутать. А у тебя именно они.

Киваю ошалело. На душе становится теплее. Потому что прямо сейчас Невзоров словно рушит ту огромную стену непонимания и отчуждения, которую я выстроила вокруг себя.

— Вы, наверное, считаете меня непутевой дурой, которую каждый норовит обмануть.

Не понимаю, почему я выдаю свои мысли, даже особо не задумываясь.

— Почему ты так решила?

Босс заламывает свою бровь, и это у него получается в этот раз очень чувственно. Вообще, Невзоров — очень красивый мужчина, притягательный и… если бы не этот холод, который от него несет и которым он просто парализует, то… его можно было бы даже назвать обаятельным.

Пожимаю плечами.

— Ну вот то профессор у меня украл идею, то вот чуть не осталась без бабушкиной квартиры… то вашей женой стала, не глядя подписав документы…у меня на лбу, наверное, написано: ходячее бедствие…

Пытаюсь свести все к шутке, но Невзоров не улыбается, продолжает меня молча разглядывать.

— Ты забавная девушка, Влада, — спустя долгую паузу отвечает мой босс.

В эту секунду я ощущаю, как у меня бабочки будто по всему телу начинают порхать, очень странное ощущение рождается внизу живота, а Максим Юрьевич как ни в чем не бывало цепляет свою чашку и делает глоток.

— Неплохой чай у тебя получился.

Подмигивает и слегка успокаивает мои и без того расшатанные нервы. Я смотрю на мужчину секунду, пауза затягивается, и неожиданно для самой себя я выпаливаю свою просьбу:

— Не забирайте меня сегодня из моей квартиры, Максим Юрьевич, пожалуйста…

Не знаю, из-за чего у меня на глазах даже слезы наворачиваются. Все же сегодняшний день был полон перегрузок для моей расшатанной психики.

Невзоров отставляет чашку и смотрит на меня своими очень пронзительными голубыми глазами. Мне на миг кажется, что под оболочкой киборга все же скрывается человек, но своим ответом Максим Юрьевич рушит это мое ощущение:

— Нет. Влада. Это даже не обсуждается.

Кулачки сжимаю. Ярость неожиданно в груди просыпается, и я не понимаю, что именно на меня находит, когда в следующую секунду я повышаю голос на собственного босса, кричу с надрывом:

— Я что, так много прошу?! Это так сложно выполнить?! Не заставлять меня срываться из дома на ночь глядя! Дать мне чуточку времени, чтобы я собрала свои вещи, чтобы успокоилась, в конце концов! Вы что, не видите, что я на грани срыва?!

Меня просто трясет. Скорее всего, Невзоров стал просто последней каплей, и меня действительно прорывает на самую настоящую истерику. За сегодняшний день я узнала, что мой родной человек меня нагло предал и подставил! Я увидела ссору босса со своей невестой, и он заставил меня подписать какие-то документы, исходя из которых я ему чуть ли не жена теперь!

— Неужели нельзя дать мне капельку времени?! Я же живой человек! Я не вещь! Чтобы меня перекладывать с места на место! Я человек, господин Невзоров! Понимаете?! Я не кукла!

Слезы, горючие и злые, начинают скатываться по моим щекам. Я не выдерживаю и падаю в кресло, как в детстве закрываю ладонями лицо, неистово веря, что, когда ты не смотришь, значит, и тебя не видят!

Слышу, как отодвигается стул, но не реагирую, меня накрывает какой-то тихой истерикой, даже кажется, что босс просто решил не связываться с истеричкой и уйдет, аннулировав наш контракт…

Но хлопка входной двери я не слышу, а через пару мгновений слышу голос Невзорова:

— Выпей.

Спустя мгновение горячая мужская рука накрывает мои ладони и отводит пальцы в сторону, к моим губам кромка бокала прикасается, и я по инерции делаю пару глотков, затем забираю бокал из рук мужчины и начинаю пить холодную воду, которая остужает изнутри тот пылающий огонь, который вспыхнул во мне.

Допиваю всю воду до последней капельки. Максим Юрьевич следит за мной своими спокойными голубыми глазами, которые мне опять кажутся какими-то ледяными.

— Извините за мою истерику, — проговариваю хрипло и боюсь на босса собственного смотреть.

— Почему ты так боишься ехать со мной? — отвечает вопросом.

— А разве это непонятно?

— Непонятно, раз задаю вопрос. На будущее учти, Влада, я просто так вопросов не задаю, и если уж я что-то спрашиваю, то хочу услышать внятный ответ.

Киваю и пытаюсь улыбнуться дрожащими губами:

— Мне просто очень страшно…

— Чего же ты боишься?! — вновь этот залом брови, и я, кажется, уже понемногу учусь разбираться в мимике моего босса.

Она, оказывается, у него есть, просто нужно более детально изучать Невзорова, чтобы понять, что и у киборга есть просветы чувств.

— Вас, — отвечаю предельно правдиво.

Меня действительно подкидывает от страха… вернее, это не только страх… в моем боссе есть какая-то первобытная мужская энергетика, харизма… он опасен, и мое сердце всякий раз, когда я на него смотрю, пропускает тревожный удар.

Мой ответ заставляет Невзорова нахмурить свои широкие брови. Босс продолжает смотреть на меня с высоты своего немалого роста, а я запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо, чтобы тонуть в глазах.

Неожиданно Максим Юрьевич накрывает мою щеку своей горячей ладонью и проводит по ней твердыми и сильными пальцами, а до меня доходит, что, кажется, моя истерика не обошлась без слез, потому что Невзоров их мне вытирает.

— Ты ведь понимаешь, Влада, что у тебя нет пути назад? Понимаешь, что контракт связал тебя по рукам и ногам, как самые настоящие оковы?

Вроде и мягко спрашивает, но за каждой буквой в этом предложении прячется самая настоящая сталь.

— Да… понимаю… — отвечаю робко, хотя совсем ничего не осознаю. Дуреха я. Чего с меня взять?!

Одну ошибку за другой совершаю. Мне всегда было легче наедине со своими мыслями и книгами. Поэтому я и хотела заниматься именно научной работой, связывала себя с преподавательством, но… когда украли мою идею, словно крылья мне обломали и… пришло разочарование.

Мне легче излагать мысли на бумаге, мне легче и привычнее запереться в своей комнате наедине с очередным учебником и штудировать его, а затем обдумывать проект, будто подкручивать в голове детальки. Видеть, как на выходе получается что-то новое и совершенно другое…

Вот такая я мечтательница всегда была, а по жизни, как оказалось, неприспособленная амеба…

Все это из-за того, что в моем понимании мира и укладе жизни нет места предательству, лжи и каким-то теневым схемам…

Я смотрела на мир широко открытыми глазами и не ожидала удара исподтишка, но получала его раз за разом.

Вот и сейчас я дрожу в руках очень сильного мужчины. Настоящего хозяина жизни. Невзоров — непримиримый враг. Его боятся и уважают и… это не просто так. Босс может половину предприятия уволить, глазом не моргнув. Именно из-за этой черты его характера я и стала его помощницей.

Потому что он жестко наказал всех провинившихся, лишив их рабочих мест.

И насколько мне известно, из-за халатности, а может быть, и нечистоплотности некоторых руководителей в компании Невзорова случился кризис.

Но… сам факт того, что босс может быть жестоким и жестким. Все его последующие действия лишь доказали — Максима Юрьевича лучше не злить. Он не знает, что такое жалость.

И сейчас я это в его глазах вижу. Он меня не пожалеет. Маховик запущен, и его не остановить. Я могу лишь биться птичкой в клетке, ломая крылья, но меня это не спасет.

Подпись стоит, и я даже не знаю всего того, что с меня потребует Невзоров.

— Ты должна слушаться меня, Влада, и подчиняться, — продолжает неумолимо давить мой босс. Явно не делая мне поблажек.

— Неужели так сложно дать мне немного передохнуть, поспать в своей постели и собрать дорогие сердцу безделушки?!

Сжимает губы в тонкую линию. Явно ему не нравится мой подход к ситуации, а точнее то, что я пытаюсь перечить. Умом понимаю и, возможно, любая другая бы сейчас прыгала до небес от перспективы жить в каком-нибудь навороченном особняке, который принадлежит Невзорову, потому что я уверена: другого быть не может.

У Максима Юрьевича должен быть именно какой-нибудь шикарный особняк, иного его статус не подразумевает, но… я не хочу ехать в чужую квартиру, жить в чужом доме, мне нужно хотя бы чуточку времени, чтобы собраться и заставить себя играть роль жены моего босса. И что-то мне подсказывает, что я уже не справляюсь с этой ролью… я уже не вывожу…

Этот мужчина… он обескураживает… его аура, энергетика, харизма, даже чертов аромат его туалетной воды уже забивается в ноздри и дурманит голову…

— Так уж случилось, Влада, что ты оказалась не в том месте и не в то время, — наконец отвечает мне босс спустя долгую минуту молчания.

Невзоров продолжает рассматривать мое лицо так, словно сейчас впервые видит, а я… я чувствую себя как бабочка, которой вот-вот оторвут крылышки.

Максим Юрьевич ни разу не сказал, что я хорошо выгляжу, не сделал комплимента, да и вообще… Не то чтобы я надеялась, но… пока шла в этот чертов ресторан, я чувствовала себя самой настоящей Золушкой, только вот босс показал мне, что я всего лишь кукла, которую подогнали под требования олигарха.

Сделали такой, которая может встать рядом, но… обертка поменялась, а вот душой я все та же ранимая и глупая Влада, которая так и не научилась ждать подлости от людей…

— То есть… вы все решили… — отвечаю, вздохнув тяжко.

Мужчина вновь слегка приподнимает уголки своих губ, придавая этой улыбке какую-то чувственность и порочность, а я невольно смотрю на рот Невзорова. На эти твердые широкие губы, которые кажутся мне неожиданно нежными… такие губы явно умеют целовать…

От подобных мыслей я чуть не падаю, но мужчина крепко меня держит.

— Влада. Учти на будущее. Облегчи себе жизнь и мне заодно. Если я что-то говорю — ты делаешь. Любое мое слово равносильно приказу. И я никогда не меняю своих решений…

Невзоров это говорит так легко и просто, как само собой разумеющееся, а я опять всхлипываю.

— Так уж и быть. На первый раз поясню тебе свою мысль. Оставлять тебя здесь опасно. Ты теперь для всех связана со мной.

— Опасно? — переспрашиваю, улыбнувшись, — я большая девочка, и за себя постоять явно смогу… ик… это все… алкоголь во мне… мне, видимо, пить совсем нельзя…

Всхлипываю как-то по-детски и пытаюсь отвернуться от Максима Юрьевича, ощущая себя полной идиоткой, но мужчина не позволяет, наоборот, в следующую секунду он притягивает меня к себе, заставляя буквально грудью удариться в его широкую и каменную грудную клетку.

Не успеваю даже вскрикнуть от шока, лишь голову запрокидываю и смотрю в лицо мужчины, который склоняется надо мной. На какую-то сумасшедшую долю секунды мне кажется, что Максим меня сейчас поцелует, сомнет мои губы в жадном и страстном поцелуе, потому что нежности этот мужчина, похоже, не знает…

Я ощущаю это на каком-то подсознательном уровне. Чувствую.

Только вот Невзоров накрывает мой затылок рукой, его пальцы впиваются в локоны, не натягивают, а просто фиксируют лицо. Я действительно кажусь себе мошкой в руках сильного хищника, который превышает меня и в росте, и в весе. А я с этим хищником заперта в своей квартирке, и никто мне на помощь не придет, не спасет, и этот зверь может сделать со мной все что угодно…

— Ну так защищайся. Сможешь постоять за себя?! — проговаривает с какой-то скрытой агрессивностью, и в голосе Максима даже рычащие нотки проскальзывают.

Очень странно я реагирую на всю эту агрессию со стороны моего босса. У меня отчего-то ноги слабнут и в животе будто бы начинают порхать бабочки, становится горячо даже.

Я не понимаю своей реакции, но машинально сжимаю сильнее ноги, ощущаю, как грудью впиваюсь в мужчину, ощущаю его сквозь ткань одежды и… Невзоров просто каменный, у него проработана каждая мышца.

Он как скала и как бы я ни трепыхалась, мне его не сдвинуть. Мужчина нависает надо мной злым коршуном, готовым прямо сейчас разодрать меня на части.

Делаю глубокий вдох. Пытаюсь осознать, что именно сейчас происходит, но голова кружиться начинает от того, что я ощущаю этот терпкий парфюм… Невзоров пахнет как хвойный лес, а еще я улавливаю какие-то терпкие нотки, словно табак еще ощущается…

— Ну, я жду. Что ты сделаешь, а, большая девочка?! — продолжает измываться надо мной мужчина, буквально каждым своим словом подчеркивая, что я рядом с ним — пушинка.

Бесит меня Невзоров этой своей надменностью просто неимоверно, о чем ему в лицо и шиплю самой настоящей гадюкой, которую прихватили за горло:

— Я могу расцарапать вам лицо в кровь, и завтра вашим партнерам и прессе будет отчаянно интересно, как именно ваша ночь прошла!

На этих словах Невзоров заламывает бровь и смотрит на меня так, что у меня поджилки трясутся, но вместе с этим будто бы теплая волна накатывает. Какая-то странная и отчаянная.

Все позвонки натягиваются до предела, в то время как мой босс раздвигает свои чувственные губы в улыбке, демонстрируя самый настоящий белозубый оскал хищника.

У Максима очень ровные и красивые зубы, но… клыки чуть больше, чем нужно, и это придает его улыбке какую-то опасность. Будто бы в нем действительно очень много от самого настоящего зверя, от хищника, который оголяет свои клыки только для того, чтобы впиться в горло своей жертве.

— Как интересно. В моей мышке проснулась кошечка… Ну, давай. Чего ждешь? Попробуй, — проговаривает так, словно вызов бросает, и накрывает второй рукой мои дрожащие пальцы, сам же и прикладывает к своей щеке, а я… буквально застываю в шоке.

У Невзорова щетина колет мою ладонь, и это… действительно будоражит мою кровь. Эта близость к мужчине просто ошеломляет.

— Ну. Пробуй. Оставь росчерк.

— В-вы… ч-что… с — с ума сошли?! — пищу, мой голос пропадает от неизведанных чувств, которые буквально захлестывают с головой.

— Ты сделала отличное предложение.

— Что?! — спрашиваю ошалело, пытаясь отдернуть руку, как если бы прикоснулась к самой настоящей печке, но у босса хватка просто ужасающая!

Он не делает мне больно. Скорее фиксирует так, что просто не выкарабкаться и не спастись.

— У нас была помолвка. Все было заснято. Разумеется, после этого происходит бурная ночь. Так что росчерк твоих ноготков будет весьма кстати…

— Вы… точно сумасшедший… — проговариваю дрожащими губами и отчаянно пытаюсь вырвать из этой клешни свою руку, пытаюсь вообще выкарабкаться из захвата босса, но… добиваюсь только того, что всем телом ерзаю по мужчине, извиваюсь и ощущаю, как с каждым моим движением мышцы Невзорова словно наполняются еще большей силой.

Становятся просто литыми, каменными…

Я же замечаю, что глаза моего босса начинают темнеть. Напоминают небо перед грозой. Этот взгляд… он гипнотизирует… у меня в пылу этой борьбы кровь в жилах кипеть начинает, и я начинаю ощущать себя самой настоящей кошечкой, которая вовсю трется об объект своего интереса.

— Что ты творишь, Влада?! — будто бы в ответ на мои мысли шипит уже мой босс.

А я вдруг ощущаю, как воздух между нами словно электризуется. Раскаты самого настоящего грома будто происходят у меня в голове, или это снаружи?!

Может, действительно гром и молния, потому что в какой-то момент я просто замираю в руках мужчины и как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как лицо Максима Юрьевича опасно приближается к моему.

И будто разряд электрического тока прямо мне в сердце, когда губы мужчины накрывают мои. Они у Невзорова горячие и твердые, жадные какие-то…

Это не поцелуй, а какое-то наказание, потому что мужчина просто впивается в мой рот и замирает, не двигается, не пытается сделать лишних движений.

Но и этого достаточно для того, чтобы у меня внутри будто бы какой-то взрыв произошел.

Я как-то невнятно пищу, а затем у меня перед глазами все плыть начинает. В какой-то момент даже вспыхивают какие-то блестки, а потом все словно темнеет окончательно.

— Черт! Влада! — рявкает босс, но его голос отчего-то доходит до меня как из-под ваты. Очень такой густой ваты. Ноги мои слабнут, и я висну в сильных руках мужчины, который предусмотрительно отпускает мои локоны, чтобы, видимо, не содрать с меня скальп.

Я просто падаю в какое-то полубессознательное состояние, а еще у меня закрываются веки, и в этот самый момент я взмываю в воздух. Спустя долгое мгновение я понимаю, что это мой босс меня на руки взял, словно я самая настоящая пушинка.

И буквально в следующую секунду я оказываюсь в своей постели, ощущаю подушку даже под головой и расслабляюсь.

Если это и обморок, то… он как-то плавно перетекает в сон…

И перед тем как полностью отключиться, я слышу глубокий бархатный голос мужчины, а еще опять ощущаю аромат его крышесносного парфюма:

— А ты хитренькая малышка, Влада…