Глава 28
Максим Невзоров
Так странно и непонятно, но между мной и мышкой что-то закручивается. Что-то такое, от чего в груди теплее…
Мне нравится наблюдать за этой девочкой, а еще, когда она так доверчиво обнимает меня, когда ластится как кошечка, что-то внутри меня натягивается и звенит.
И самое странное — ее реакции… такие чистые, такие незамутненные…
Тварь, которая так подло поступила с этой девочкой. Профессор этот нерадивый. Он же не одной ей судьбу поломал…
Там такая паскуда скрывалась все это время, что даже бывалым мужикам тошно стало…
По новостям еще не все крутят, но, как мне оперативники сообщили, профессор там отбитый на всю голову, и на потоке у него не только воровство чужих идей было, а еще кое-что… очень мерзкое… он склонял девушек к интиму, зачеты с экзаменами ему некоторые сдавали в горизонтальных позициях…
И это… не единичные случаи, просто благодаря определенным связям и коррупции, когда рука, что называется, руку моет, Нефедов выходил сухим из воды.
Вероятно, профессор имел виды и на Владу, только вот моя малышка настолько чистая, что просто не поняла, что могло быть еще хуже все…
Те отчеты, которые видел… там странность есть… очень большая странность, и моя интуиция дернулась, почувствовала, что-то темное, мерзкое, гадкое…
А еще… у меня закралась мысль, что здесь не один человек работал, а была определенная группа людей, которая промышляла всем, чем только можно…
Как-то даже в голове мысль зародилась, что самые известные насильники и маньяки в истории не были одиночками. Их часто покрывала семья… но этим уже будут разбираться оперативники. Я помог достаточно, там целый улей вскрыт, и, разумеется, у профессора были кураторы, помощнее и повыше сидящие. Всю эту информацию я передал куда следует, а там спецы уже что надо, работающие с крупняком, так что вычислят всех, все явки с паролями вскроют…
— Спасибо тебе… Максим… — шепчет моя мышка и всхлипывает.
Прижимаю ее к себе, ощущаю цветочный запах волос и глаза прикрываю. От одной мысли, что моей девочке могли навредить, что она в жернова попасть могла, которые ее бы перемололи и выпотрошили, мне хочется убивать.
Но я предпочитаю действовать по закону.
— За все преступления, которые были совершены, профессор ответит, малыш, — проговариваю успокаивающе и вглядываюсь в такие глубокие глаза Влады… Красивая она… черт его дери, как я мог подумать, что передо мной серая, блеклая мышь?!
На самом деле передо мной настоящий самородок. Красавица и, что главное, я вижу ее душу, ее суть, ее нутро… и… тянусь к этому свету, пригубить хочу, взять, присвоить…
Чем больше я смотрю в глаза этой девушки, тем яснее ощущаю, что не фиктивная она… уже не фиктивная…
Только вот осознание этой мысли отдается щелчком в голове, кажется таким разумным и естественным, что дух захватывает.
Помню, как я сам ржал над Климом и Русом, говорил, что у них крышак протек, раз оба на те же грабли угодили, взяли себе девушек на контракт, а влюбились по уши, да еще и однолюбами оказались, а сейчас… сейчас уже кажется, что это у нас, у Невзоровых, что-то наподобие родового проклятия.
Хотя… почему проклятие?! Может, это благословение такое, когда в мире, где все продается и покупается, неожиданно в руки самый настоящий бриллиант падает, который нужно успеть разглядеть в окружающих его пустоцветах…
— Сколько же таких жертв было, сколько судеб израненных… — вздыхает моя Влада.
Я прижимаю ее к себе, сжимаю тонкие ребра до хруста и чувствую, как у меня под кожей будто жидкий металл пульсирует, потому что только от одной мысли, что с ней могло что-то случиться, что и ее могли коснуться грязные лапы профессора, у меня в груди ярость поднимается.
Писк слышу и ослабляю хватку, вновь смотрю на девочку мою и ее пухлые, истерзанные мной губы, и опять не удерживаюсь, накрываю ее рот, вбиваюсь в эту сладость, пробую…
У меня просто опять крышу сносит, потому что Влада слишком близко, ее кожу ощущаю под пальцами, а еще… она под халатом абсолютно голая…
От понимания этого у меня совсем крышу рвет. Хочется прямо сейчас опрокинуть ее на стол, раздвинуть длинные ножки и вбиться, погрузиться в самое настоящее блаженство и кайф.
Только в нужный момент я словно стоп-кран дергаю, потому что… не хочу делать больно, потому что моя малышка еще не готова. И так ее неподготовленное тело всю ночь меня принимало, а я не маленький, так сказать… поэтому не хочу травмировать, хочу дать ей привыкнуть, но сам кайфую от того, как моя мышка воспламеняется в моих руках, как отвечает на мои ласки. И впервые в жизни я хочу забить на работу, потому что я работаю двадцать четыре на семь и без выходных. Я знаю, что меня в офисе прозвали киборгом, и это не просто так.
Секс всегда был просто разрядкой, методом снятия напряжения, чтобы работать с новой силой, а с Владой… секс становится… чувственным… наслаждением… и это… это странно для меня: так уходить в чувства, которые, казалось, у меня атрофированы…
Я понимаю, что хочу быть рядом со своей мышкой, но не хочу сводить все к близости, которой страстно желаю, поэтому улыбаюсь своей малышке и решаю поднять ей настроение другим способом.
— Я отлично помню, что одна маленькая мышка обещала мне свидание. Всякие там горки. Что скажешь, Влада, все в силе?!
Смотрит на меня девочка, глазки зажигаются, а на губах улыбка цветет.
И такая милая. Простая. Нежная.
Я привык, что у баб в глазах счетчик включается. Все мои подстилки всегда пытались выбить для себя условия получше. Я привык быть щедрым любовником, и меня всегда устраивали торгово-рыночные отношения. Я платил нехилые бабки и имел самых извращенных и умелых эскортниц, девок, которые заключали со мной договор, раздвигали ноги по щелчку и которые почему-то верили, что, как в старых голливудских фильмах, их ждет мешок с деньгами, который западет на умения, так сказать. Но. Это не моя тема. Я плачу. Значит, покупаю. А к товару не может быть чувств и эмоций.
Так живут мужики в моем мире. Все просто. Все предельно прозаично. Я привык платить за секс, за удовольствие. Это норма для тех отношений, которые были для меня приемлемы.
И никогда у меня не было свиданий… именно вот таких… простых… веселых… когда много смеха, много веселья и рядом девушка, на которую смотреть хочется, чей восторженный визг на очередном аттракционе — просто услада для слуха…
Кто же мог предположить, что милая девочка так вскружит мне голову?!
Никто. Надо братьям рассказать — ржать будут. Особенно Клим, который мне сразу сказал, как только я его информировал, что у меня договор на жену имеется.
Как брат ржал, многозначительно изрек только:
— Похоже, это рок Невзоровых, братик.
— Я не такой, как вы с Русом.
Клим улыбнулся и просто ответил:
— Ну-ну… посмотрим… В любом случае тема рабочая…
И вот сейчас я провожаю Владу в туалет, а сам рассматриваю горки, на которых мы планируем покататься.
Впервые в жизни я именно расслабляюсь. Я уже не помню, когда в последний раз я так гулял с девчонкой. Может, в подростковом возрасте?!
Хотя. Нет. Не было. Я всегда был отбитым на голову и особо не влюблялся.
А вот к сексу отношение было другим. Это способ разрядки и снятия напряжения, только вот… с Владой и тут все имело эмоциональную окраску…
И мне понравилось… Прагматик, как я, любит все вычислять и решать. Все по полочкам. Эмоции отключены. У меня вообще с эмоциональностью проблемы, она у меня атрофирована. И это не шутка. У меня были проблемы, отец даже лучших психологов нанимал в свое время, пытался понять, почему младшенький напрочь отбитый, но… мне повезло, что я нашел страсть в кибернетике, очень.
Я мог уйти на темную сторону. И здесь велика заслуга братьев, и не только Невзоровых, но и моих двоюродных — Огневых.
Так уж сложилось, что меня вытягивал из пропасти не только Клим, но и Демид Огнев. Мой двоюродный брат…
Именно Дем однажды меня вытащил из передряги, о которой до сих пор даже Клим не знает.
Именно тогда и решилась моя судьба. Выбирая между теневым миром и беспределом, я предпочел легализацию.
Меня тогда могли закрыть. На долгие годы. И Невзоровы даже со всей своей мощью не помогли бы. Сначала Рус мне мозги прочистил, вот только не обо всем знал брат. А вот Демид Огнев меня вытащил за шкирку, еще и леща хорошего дал, а я только успевал блоки ставить, но… о тех событиях не узнала ни одна живая душа.
Только мы с Демом.
Делаю глубокий вдох и бросаю взгляд на часы. Мои люди все равно рассредоточены повсюду. Охрана ведется.
Но, разумеется, за Владой ни один мужик бы не пошел в туалет женский, но что-то девочка моя долго не выходит.
— Влада… — выдыхаю с нажимом и цепляю телефон, делаю звонок.
Мало ли, может, носик решила припудрить. В целом я недолго жду. Минут десять, но… все равно внутреннее напряжение заставляет подобраться.
— Как у нас с безопасностью, Иван? — задаю вопрос ответственному охраннику, который ведет группу моих людей, рассредоточенную по залу.
— Все хорошо. Работаем.
— Влада долго не выходит из туалета, — говорю с нажимом, у меня какие-то смутные сомнения.
— Хотите, чтобы я направил ребят?!
Вот именно в эту секунду начинаю задумываться о том, что неплохо в штате иметь женщин-охранниц, потому что только от одной мысли, что какой-то мужик может зайти в женский туалет, где моя Влада, в груди поднимается что-то, очень сильно похоже на ревность, граничащую с яростью.
— Нет. Я сам пойду, — проговариваю уверенно и делаю шаг в сторону женского туалета.
— Влада… ты там как?!
Задаю вопрос, но в ответ тишина…
— Влада?!
Стучу настойчивее. Но мне не отвечают, дергаю за ручку — дверь закрыта!
На мгновение у меня сердце сжимается, потому что приходит опасение, что, может, ей плохо стало?! Мало ли?! Вдруг кровотечение открылось?! Я ведь ее только девственности лишил, а вдруг… у нее какие-то осложнения?!Или просто плохо стало?!
У меня сердце в груди начинает отбивать страшный ритм, и я проговариваю уверенно:
— Мышка, отойди от двери!
В следующую секунду я бью по дереву, которое от силы удара слетает с петель и громко ударяется о стену, кафель падает и ломается.
Я влетаю в туалет и осматриваю маленькое пространство, Владу нигде не нахожу!
Цепляю телефон и реву в трубку:
— Охрану сюда! Живо! Поднять все камеры!
Я осматриваюсь по сторонам, пытаюсь найти, куда могла исчезнуть Влада, глаз цепляется за крохотную дверь с надписью «Служебное помещение». Одним ударом сношу ее, а там… там вижу коридор, в котором валяется звонящий телефон Влады…
Приближаюсь, поднимаю сумочку моей мышки, изучаю все, отключаю эмоции, пытаюсь загасить ярость, которая просыпается в груди.
Срабатывает один-единственный механизм — убивать, когда я окончательно понимаю, что произошло, и произношу страшные слова вслух:
— Выкрали… Мою девочку выкрали…