Глава одиннадцатая

Едва Мелисса исчезла в замке, ощущение, будто я осталась одна во всем мире, усилилось. Ночь изменилась, налилась антрацитовой краской, погасила последние редкие звезды, напустив на небо тучи. Где-то вдали послышался раскат грома, который эхом разлетелся по горам. Первая молния копьем пронзила небо и упала где-то там, за горизонтом.

Сад же при этом был тих и пуст. Пока я пробиралась через него, временами цепляясь за кусты роз, гроза усилилась. Я бы шла быстрее, но увы, в непроглядной темноте – такой густой и неправильной – боялась упасть.

Наконец добралась до пропасти, где росла алерия. Ричард стоял почти на краю, опутанный туманом. Поза напряженная, и подойти-то к нему страшно…

Шаг… И хрустнула под ногами ветка.

Ричард моментально обернулся, и вся тьма, что окружала его и жила в нем, рванула ко мне. Было бесполезно закрываться, бежать и прятаться. Она настигнет, где бы я ни оказалась, вытянет весь свет… Осознание этого мелькнуло и исчезло. От страха я с трудом держалась, а ноги будто задеревенели и не желали двигаться с места.

Мир обрушился, стал непроглядным. Тьма обволокла меня, безжалостно кутая в морозные объятия, забирая и тепло, и последнюю надежду дышать.

А ведь там, где-то в этой тьме, Ричард. Мой любимый дракон. И сейчас необходимо лишь преодолеть страх, сделать один-единственный шаг. Туда, где ждет защита. К тому, кто может согреть и всегда укроет в своих объятиях. Я отчаянно в это верила. Верила, несмотря ни на что.

Шаг.

Темнота стала невыносимой, отчаянно-острой, густой, словно краска для рисования. В какой-то момент захотелось ее ухватить, но я не смогла. Жгучая, ледяная… На свете, сдается, и не существовало ничего подобного. Это все проклятие. Проявление чужой магии, не больше. И я точно знаю, что с этим можно справиться.

– Ричард, где ты?

Нет ответа, но я чувствую, что он рядом. Раздраженный, сильный, способный шагнуть в ту проклятую пропасть.

Я сделала еще один шаг, и тьма стала безжалостной. Ледяными осколками впилась в тело, пытаясь забрать весь мой свет. Я не готова была делиться им с ней. В этой мгле, пусть и с трудом, но смогла различить, что Ричард стоит в шаге от меня. И уже не думала о последствиях. Просто качнулась к нему и обняла этого мужчину, напряженного настолько, что все его мышцы казались каменными.

– Ты единственный, кто может ее убрать, – сказала я. – Единственный, кто с ней справится.

Мгновение тишины растянулось на целую вечность.

А потом Ричард прижал меня к себе так крепко, что дышать стало трудно. Он держался за меня, как утопающий за соломинку, концентрировался, брал свою же вырвавшуюся силу под контроль.

Когда в мир вернулись привычные звуки, я поняла, что он справился.

Меня оглушил гром, ослепила очередная молния, заставившая зажмуриться. Хлынул дождь, размывая краски, стирая малейшее присутствие тьмы, закрашивая ее темно-синим небом с графитовыми тучами и сверкающими серебром молниями.

– Пошли в замок, – прошептала я.

Ричард не ответил. Я пошевелилась, желая выбраться из его объятий, но он сжал сильнее, уткнулся в мои волосы и часто задышал. А затем, так и не сказав ни слова, подхватил меня на руки и быстро направился к замку, где заманчиво горел свет.

Сад почти весь превратился в пепел. Кое-где виднелись остовы деревьев, выжили кусты с розами, но все остальное под действием тьмы стало ничем. Редкие хлопья пепла, еще не прибитые дождем, кружились в воздухе под порывами ветра, напоминая черных мотыльков.

– Ранена? – всполошилась Мелисса, едва мы оказались в теплой и уютной кухне.

– Нет, – ответил Ричард.

Голос у него был хриплый, а сам хозяин Шанрассхолла – опять напряжен, как натянутая стрела.

– Приготовьте горячую ванну и принесите в мои покои ужин.

Встревоженная Мелисса кивнула, засуетилась, а меня, как в наше первое знакомство, понесли наверх. Можно было возразить, сказать, что доберусь до комнаты сама, но я чувствовала, как сейчас необходима Ричарду.

Мы оказались в его спальне. Хозяин Шанрассхолла бережно усадил меня в кресло, а сам опустился на пол возле соседнего и прикрыл глаза.

– Чем тебе помочь? – осторожно спросила я.

Он вскинул голову и посмотрел на меня. Сиреневая тьма, глубокая, насыщенного оттенка, плескалась в его глазах. Кончики пальцев даже начали зудеть от желания взяться за кисть и нарисовать их именно такими… прекрасными.

– Я безумно злюсь.

– Из-за того, что я не послушалась Мелиссу и отправилась к тебе? – поинтересовалась я, хотя ответ был очевиден.

– Из-за того, что мог не сдержаться и превратить тебя в пепел, несмотря на всю поставленную защиту моего рода, – тихо ответил Ричард. – Ты что, не собираешься бежать от меня даже теперь? У тебя совсем отсутствует чувство страха?

Я не ответила. Смотрела в эту сиреневую бездну, понимая, что падала я не тогда, когда шагала во тьму, а сейчас, в замке, находясь в безопасности и сидя возле пышущего жаром камина.

Как ответить на такой простой вопрос? Как объяснить истину, к которой каждый приходит сам? Есть то, что сильнее страха. Любовь. Она рождает смелость и пусть не сметает сомнения, но всегда позволяет оставить их позади.

Поддавшись страху, я бы не забралась на чердак, чтобы взять в руки кисть и краски. И не встретилась бы с Альфредом Храмсом. И не знала бы, что где-то тут, среди гор, которые когда-то покрывал цветущий лиловый вереск, есть мужчина всей моей жизни.

Сильный, отчаянно смелый, невероятно упрямый…

– Агата… Светлая, нежная моя девочка… Пожалуйста, когда проклятие берет надо мной верх, не мчись спасать одного дракона, – шепотом попросил Ричард, не сводя с меня глаз.

– Почему? Я не верю, что ты способен причинить зло. Ты и сам знаешь, что подобное никогда не случится. Ты скорее шагнешь в пропасть, но не сделаешь мне больно.

– Да, это так. Но зачем ты рискуешь?

Да потому что люблю тебя, такого недогадливого! Разве можно оставить того, кто так дорог, и пройти мимо, когда ему нужны помощь и поддержка?

Я прикусила губу, снова всматриваясь в сиреневую тьму его глаз. В них таились тревога, боль, усталость… Но он такой родной, желанный, мой…

– Агата, что ты так хочешь нарисовать? – вдруг спросил Ричард.

Я едва заметно вздрогнула, возвращаясь в реальность, и осознала, что вожу пальцами по воздуху.

– Тебя, – ответила честно.

– Меня?

– Да.

Разговор прервался: в комнату вошла Аманда, говоря, что готова ванна, а в дверях появилась Мелисса, которая решила лично заглянуть к нам и принести ужин.

Я отметила это краем глаза, мысленно все еще подбирая оттенки, смешивая краски и представляя, как они ложатся на холст.

Ричард вздохнул, покачал головой и целенаправленно принялся проявлять обо мне заботу. Ну и хорошо, пока хоть отвлечется!

Как я принимала ванну и ужинала, не помню. Моя магия просыпалась, отчаянно рвалась наружу. Кто-то приходил, исчезал, хлопали двери. Мне на колени лег планшет с бумагой, рядом на столике оказались кисти и краски.

Мир пропал, сосредоточился только на сиреневых оттенках глаз Ричарда. Я рисовала увлеченно, не замечая ничего, что творилось вокруг, словно в нем, в этом рисунке, скрывалась главная тайна, которую мне только предстоит открыть. Может, оно так и было…

Легкое скольжение по бумаге, серебро и лаванда, выплеснувшиеся на лист, застывшие на нем…

Когда я остановилась, очнулась от этого наваждения, часы пробили почти полночь. Это я столько рисовала?

Покосилась на Ричарда, который все еще сидел в кресле напротив меня. В глазах уже билась не тьма, а свет. Его искры сверкали, пробивались даже сквозь проклятие, и оттенки стали другими. Они не шли ни в какое сравнение с теми, что я уже нарисовала.

– Прости, я… увлеклась. – Смутившись, почесала кончик носа и виновато посмотрела на Ричарда. Если честно, я была совсем неадекватна. Почти как в ту ночь, когда появилась в замке и выяснила, как сильно я попала.

Ричард медленно поднялся, оказался рядом и предсказуемо взял в руки рисунок, который лежал на моих коленях. Долго смотрел на него, прежде чем бережно положить в папку к остальным, рассыпанным на столике.

Взгляд зацепился за ворот его полурасстегнутой рубашки. На теле виднелись темные росписи.

– А это что? – не удержавшись, уточнила я.

– Последствия проклятия, – ответил Ричард. – Изредка тьма проявляет себя подобными отметинами.

Интуитивно я поняла, что в этих словах прячется гораздо больше, чем дракон хочет сказать. Стоило вспомнить, как я ощущала тьму там, в саду, и сразу стало ясно, что Ричарду больно.

Не знаю, зачем потянулась, прикоснулась к одному из черных росчерков. Илар Шанрасс глухо застонал, отдернул мою руку, кончики пальцев которой почему-то засветились. Мы так и замерли, смотря на это.

– Это что? – шепотом уточнила я.

– Ты же рисовала, Агата, – устало заметил Ричард. – И пробудила в себе магию.

В это мгновение мир снова стал исчезать, превращаясь в полотно. Оно вдруг растворилось, а мои руки, почему-то стаскивающие с Ричарда рубашку, остались.

– Что ты творишь? – послышался где-то там его голос, но мои пальцы уже скользили по оставленным тьмой черным росчеркам на его коже. Скользили и выводили свои узоры, стирая боль, раскрашивая магией его тело, разрисовывая кончиками пальцев.

– Оно… само, – ответила я, не зная, как объяснить, что это творит вспыхнувшая магия.

Кажется, я действовала интуитивно, каким-то образом умудрившись все же помочь Ричарду. Моя магия убрала боль, хотя не сняла напряжение в теле дракона, а наоборот, усилила его.

– Я веду себя совсем неприлично? – уточнила хрипло, когда последняя отметина тьмы исчезла с плеча Ричарда, а свет на кончиках моих пальцев растаял.

– Нет, Агата. Но сейчас я покажу тебе, что такое неприлично, – глухо заметил Ричард и мгновенно опрокинул меня на ковер возле камина.

Жар огня легким дуновением коснулся лица, но это ощущение исчезло тут же, едва Ричард навис надо мной и поцеловал. О сдержанности уже не шло и речи, мы задыхались, стонали и что-то бессвязно шептали. Мужские руки бесстыдно ласкали мое тело, заставляя его откликаться, а я кожей впитывала его ласки и поцелуи, тянулась за ними, забыв обо всем на свете.

Мы бы пошли дальше, но… Ричард остановился. Мы оба тяжело дышали, будто после долгого забега. Я обнаружила, что полураздета, и отчаянно захотелось провалиться сквозь землю.

– Готов поспорить, ты не жалеешь, но думаешь сейчас о правилах, которые вбивали тебе в голову столько лет, – заметил Ричард.

– Считаешь, в них нет смысла? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Ричард спокойно и уверенно приводит мою одежду в порядок.

– Многое зависит от ситуации, Агата, – мягко ответил дракон, помогая мне подняться. Улыбнулся тепло и даже немного весело. – Знаешь, смотрю сейчас на тебя и понимаю, что и сам взялся бы за кисть, настолько ты прекрасна и удивительна.

А еще растрепана, смятена и шокирована тем, что даже не попыталась остановить илара Шанрасса, когда он опрокинул меня на пол и принялся целовать.

Ричард погладил ладонью мою щеку и, глядя в глаза, сказал:

– Спасибо.

– А как же твое вечное «но больше так не делай»? – не удержалась я.

– В твоем случае оно все равно не работает. Я уже заключил с тобой два договора, но толку-то… Ты все равно нарушаешь условия.

Я наморщила нос, поняв, что возразить на эту правду мне нечего, как и сказать что-то в свое оправдание. Чувство вины как-то легко и просто исчезало, когда возникало желание помочь Ричарду снять проклятие.

Какое-то время мы сидели в тишине, приходя в себя, а потом все же распрощались. Краснея даже от одного воспоминания о произошедшем, я добралась до своей спальни и провалилась в сон.

* * *

Утром Ричарда в замке не обнаружилось. По словам Мелиссы, которая искренне радовалась, что хозяину Шанрассхолла стало лучше после вспышки проклятия, он уехал по каким-то делам в Шаарису.

С тоской посмотрев на непрекращающийся дождь, я отправилась в мастерскую, где и пробыла до обеда. Рисовать сегодня не получалось, не было нужного настроя и вдохновения, а магия вообще не желала откликаться. Сдается, много сил ушло на то, чтобы вчера помочь Ричарду избавиться от боли, потому-то ничего и не получается сейчас. Но я ни о чем не жалела.

Разобрав рисунки, принялась рассматривать свои зарисовки Великой пустыни и перечитывать сделанные записи. Чего-то в них не хватало, я упускала нечто важное и не знала, как быть. Решив хоть как-то развеяться и привести мысли в порядок, отправилась бродить по замку, заглядывая в укромные ниши. И сама не поняла, что искала и почему поступила именно так.

Неожиданно на моем пути появился призрачный Альфред. Он как-то воровато оглянулся, словно хотел убедиться, что поблизости никого нет, и подплыл ко мне.

– Это было весьма безрассудно с твоей стороны – сунуться к моему внуку в момент, когда его проклятие усилилось, – заметил он вместо приветствия.

– Вы пришли читать мне нотации? – нахмурилась я.

– Сказать «спасибо» от всего нашего рода, – хмыкнул призрак.

– И почему я этого уже боюсь? – не удержалась от ехидства.

Альфред забавно закатил глаза, почесал макушку и чуть склонил голову, внимательно меня рассматривая.

– А я знаю, где Ричард прячет каплю с живой водой, – невозмутимо заявил он.

– И где же?

– У Ниара, конечно!

– У целителя?

– Разумеется! Если книги о пустыне он отвез к врагу, то каплю живой воды – к другу. Логично же?

– Очень, – рассмеялась я. – Есть предложение, как уговорить Ниара ее отдать?

– Я бы предложил выкрасть.

– Альфред!

– А какие у нас еще есть варианты?

Я приподняла брови, скрестила руки на груди и возмущенно уставилась на привидение.

– Проклятие Ричарда набирает силу, Агата, знаешь же, – тихо сказал дед хозяина Шанрассхолла.

– Вы же говорили, что мой свет его сдерживает.

– Да. Но не настолько, чтобы остановить. Если бы не ты, сейчас ему было бы в разы хуже. У тебя действительно мало времени, Агата. Надо действовать! Можно было бы попробовать очаровать Ниара, но, сдается, не сработает. Друг он преданный, да и Ричард ведь узнает. Узнает и разнесет от ревности весь замок. Так что вариант один, – деловито заметил Альфред Храмс, – забраться в дом к Ниару и забрать каплю живой воды.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы запустить в это наглое привидение, но, увы, мы стояли в одной из пустых ниш.

– Смотри, мы с Элеонорой и другими родными посоветовались и придумали…

– …предложить мне нарушить закон! – в очередной раз возмутилась я. – А что будет, если я попадусь, вы не представили?

– А ты не попадайся, – серьезно ответил Альфред Храмс.

Интересно, может, в соседней нише найдется какая-нибудь не особо нужная Ричарду статуэтка, чтобы отвести душу?

– Да не оглядывайся ты так, нечем в меня запустить, – угадал мои кровожадные мысли Альфред. – И я же помочь хочу, действую из лучших побуждений.

– О да! Вспомнить только тот чудесный контракт, согласно которому я не смогу покинуть земли рода Шанрасс, пока не зацветет лиловый вереск. Остальное – история про проклятие, родство с Ричардом – это так, мелочи, – не удержалась я.

– Скажи я правду, согласилась бы ты сюда отправиться? Между прочим, должна спасибо сказать, что я подарил тебе возможность свободно рисовать, а Ричарду – тот самый уникальный шанс снять проклятие.

Крыть было нечем. Альфред прав.

– У тебя найдется карта Шаарисы? – деловито уточнило привидение.

– Нет. Зачем она мне?

– Тогда запоминай так. Или лучше запиши, где найти дом Ниара.

Спорить с Альфредом было бесполезно. Теперь понятно, в кого пошел Ричард своим упрямством.

Я вытащила из кармана бумагу и карандаш – привычка носить их с собой, если возникнет желание сделать зарисовку, уже неискоренима – и пристроилась на широком подоконнике.

– Значит, так… – начал Альфред, летая вокруг. И начал давать пояснения, беззастенчиво заглядывая в лист, по которому я водила карандашом.

Рисовать карту, следуя подсказкам привидения, – та еще прелесть, но указания были четкими, поэтому справилась я легко.

– Альфред, но на взломщицу-то я все равно не тяну.

– А на художницу?

– Предлагаете воспользоваться магией? – охнула я.

– А ты думаешь, Ниар двери на простой замок закрывает? Конечно, на его доме защитные чары, Агата!

Час от часу не легче. Я же не умею их снимать!

Озадаченно провела рукой по бумаге.

– У нас есть предложение, которое тебе совсем не понравится, – весело заметил Альфред.

Я покосилась на окно, но сбежать из ниши не представлялось возможным. Хотя одного того, что я сижу на подоконнике и всерьез обсуждаю с привидением ограбление Ниара, уже было достаточно.

– Твой дар нацелен на то, чтобы при помощи рисунка возвращаться в прошлое, а вот у Литаршана он был совсем иным. Литар как раз-таки мог материализовывать свои рисунки. Иначе, как думаешь, все время уберегал своего друга-единорога от охотников и их ловушек?

– И при чем тут его дар?

– Я в свое время изобрел занятный артефакт…

Я с любопытством посмотрела на деда Ричарда.

– Эксперимент был не очень удачным, – чуть замявшись, заявил Альфред. – Но все же… В общем, одна моя интересная вещичка позволит вам с Литаршаном поменяться даром. Он на время обретет возможность рисовать прошлое, куда реально попасть, а ты сможешь оживлять свои рисунки. Что скажешь?

– А можно не шокировать несчастную меня своими идеями?

– Ой, да ладно! Ты не испугалась ни привидения, ни дракона, ни проклятия. Подумаешь, запрещенный артефакт!

– Запрещенный? – пискнула я и почему-то подумала о Ричарде. Когда он узнает, не сносить нам обоим головы.

– Будто впервой рисковать! Ты в Иларийской академии благородных девиц сколько ночей провела на чердаке с кистями да красками? – ехидно уточнил Альфред Храмс.

Возразить и на это было нечего, поэтому я только вздохнула и спросила:

– А почему этот артефакт неудачен и запрещен? Чем он так опасен?

– Ну… Вообще-то, я хотел наделить его совсем другими свойствами, потому и неудачен. А опасен из-за того, что к чужой силе привыкаешь. А чем больше ей пользуешься, тем сильнее желание не возвращать.

Я понимала, какие будут последствия.

– И сколько раз можно…

– Трижды спокойно, а потом я не ручаюсь, потому-то и запретил использовать подобную вещь.

Эм… Кем же ты был, Альфред Храмс, что мог издавать указы?

– Придворным артефактором и вторым советником отца нынешнего императора, – ответил на невысказанный вопрос дед Ричарда.

Ну дела!

– И не боитесь, что кто-нибудь найдет способ изготовления? – спросила из любопытства.

– Нужные бумаги я уничтожил, на двух подмастерьях клятва о неразглашении. Да и ингредиенты для подобного артефакта добыть ой как непросто! Там и слюна гидры требуется, причем именно семиглавой, и пламя дракона для закалки, а у них и снега зимой не выпросишь… И это я еще не говорю про такой ингредиент, как перо атары, попробуй-ка поймай эту мелочь в горах! – фыркнул Альфред, мечтательно улыбаясь и явно вспоминая свое приключение. – Так что, согласна на мое предложение?

– Литаршан, так понимаю, не против?

– Нет. При помощи твоего дара у него появится возможность снова увидеть своего друга-единорога, хоть и ненадолго.

– И ему ничего не будет?

– Он же призрак, у граней не получится тянуть из него жизненные силы. Это он без магии просто проникнуть никуда не может, а так… Не переживай ни за него, ни за свою силу, Агата. Поверь, вернет. Больше одного раза использовать не станет точно, слишком уж высока расплата для привидения.

– Развоплотиться? – уточнила я.

– Вот именно! А разве кому-то захочется за грань, когда тут столько интересного происходит?

Вот же… привидение! Проклятие, враги, опасности… А ему интересно!

– К слову сказать, даже когда вы обменяетесь силой, через время твоя будет капля за каплей к тебе возвращаться. Просто артефакт рассчитан на обмен магией между двумя живыми существами, а Литаршан давно умер, поэтому…

– Но целиком сама по себе не вернется?

– Нет. Мои чары удержат.

– Хорошо, я согласна на ваше предложение и помощь.

– Чудесно! Тогда доставай еще один лист, я знаю, в каком флаконе Ричард хранил каплю живой воды. Надо его нарисовать, а материализуешь уже потом, при помощи силы Литаршана. Ну или похожий найди да купи где-нибудь в Шаарисе. Кто знает, как обернется дело? Лучше оставить про запас лишнюю возможность использовать магию пробуждения.

Альфред снова начал деловито рассказывать детали, а я села рисовать. Дед Ричарда, конечно, прав. Как искать что-то, не зная, как это выглядит? Наш подлог пусть и заметят, но точно не сразу. Раз Ниар целитель, у него наверняка немало флаконов с разными лекарственными снадобьями. И самые сильные и опасные он точно не хранит на виду у всех, а прячет в тайнике. Как искать этот тайник в доме, – другой разговор.

Впрочем, мы с Альфредом обсудили все возможные варианты, а там я буду смотреть по обстоятельствам.

Для осуществления плана необходимо выяснить, сколько часов Ниар работает в лечебнице и есть ли у него постоянная или приходящая служанка. На ум приходило только одно место, где можно точно узнать такую информацию: «Сладкая булочка» Лаары Тар. Наверное, мне безумно повезло, что именно она является тетушкой Ниара. Ведь если ее аккуратно подвести к нужной теме, все может получиться!

– Оденься для прогулки и приходи в склеп, чтобы поменяться силой с Литаршаном. Мы будем ждать! – напоследок сказал Альфред, растворяясь в призрачной дымке.

Я вынырнула из ниши и решительно направилась в свою комнату. В голове назойливо крутилась мысль: я что, серьезно собираюсь ограбить Ниара? И как докатилась до такой жизни? Ох, не стоит заводить дружбу с привидением: чревато последствиями.

Но в моем случае выбор был сделан, и деваться теперь некуда.