Глава тринадцатая

Пробиралась в замок я не через главный вход, а через кухню. Риск столкнуться там с Ричардом сводился к минимальному. Не хотелось объясняться и рассказывать о своем приключении. Полагаю, оно дракону не понравится.

На мое счастье, на кухне я обнаружила только Тиану, которая заканчивала с мытьем посуды. Увидев меня, она всплеснула руками и начала расспрашивать, что случилось.

Краснея от стыда, я солгала, что задержалась в городе, а потом умудрилась заблудиться в лесу.

Пока Тиана, искренне сочувствуя, разогревала для меня поздний ужин, я поднялась в свою комнату, умылась и переоделась. Через полчаса Аманда принесла еду. Заглянула и Мелисса, которая еще не ложилась спать, занятая какой-то работой в замке. Экономка не просто волновалась, но и хотела узнать правду. В историю про «заблудилась в лесу» она, разумеется, не поверила.

Я намекнула, что Альфред в курсе случившегося. Экономка всплеснула руками и с самым заговорщицким видом пообещала ничего не рассказывать Ричарду. Мелисса искренне и преданно любила хозяина Шанрассхолла и понимала, что усилить проклятие может что угодно.

Я забралась в постель и прикрыла глаза, но настойчивые мысли о воре так меня и не покинули. Об этом бы подумать на свежую голову, да разве получится? Несмотря на усталость, произошедшее не отпускало. В итоге я позвала Альфреда. Он появился тут же, немного покружил над кроватью и деловито завис рядом, готовый слушать. Рассказала призраку правду, ничего не утаивая.

– Надо дать знать Ниару, что он в опасности! Кто-то неведомым нам способом использует его внешность, и это может иметь последствия…

– И что ты ему скажешь, Агата? Что забралась в дом, стащила флакон с каплей живой воды и встретила его двойника, который пришел за тем же? – с легким прищуром поинтересовался Альфред.

Я прикусила губу. Подобный расклад меня не устраивал: тайна будет раскрыта, а значит, придется отдать Ричарду флакон и позволить ему отправиться в Великую пустыню за волшебным цветком. Да даже просто думать, что проклятие в любой момент может усилиться, – словно идти по краю пропасти, балансировать на грани, не зная, когда сорвешься… От одних этих мыслей по коже шел мороз. Рисковать мужчиной, которого люблю, я не собиралась.

– А если отправить записку без подписи и предупредить об опасности? – спросила я.

– На месте Ниара ты сама как отнеслась бы к подобному?

Однозначно, получив подобное послание, я засомневалась бы. И как минимум отправилась бы проверять флакон. А не найдя… Ниар точно поставит Ричарда в известность о пропаже!

Пришлось смириться с тем, что здесь я бессильна. На помощь призраков надеяться тоже не приходилось: они не могли покинуть территорию замка, чтобы последить за целителем.

– Надо разобраться с ингредиентом для зелья. Потом Ричард все равно узнает, что ты забрала каплю живой воды, придет ко мне и… что ж, я возьму на себя миссию рассказать ему, как было дело.

Я неуверенно кивнула. Надеюсь, Ричард после этого не разнесет замок и не развеет привидений: все же его гнев падет в первую очередь на них. О том, что дракон скажет мне, я пока старалась не думать.

Но другого выхода у нас не было.

– Альфред, как ты думаешь, кто этот мужчина? И что за магию он использовал?

– Вариантов немного: либо неизвестный брат-близнец Ниара, о котором ни он сам, ни мы не подозревали, либо тот самый маг, который убил старшую дочь императорской четы и чье проклятие попало в моего внука.

– То есть у художницы был сообщник… – задумчиво заметила я. – И он насылает проклятие на лес, чтобы уничтожить Ричарда?

– Наверное, ему просто нужна сила, Агата. Он тянет ее из леса, в котором когда-то жили единороги, а значит, сохранились крупицы магии.

– Думаете, он не может его покинуть, так как связан с проклятием Ричарда? – догадалась я, вспомнив, что читала о магии. – Такое ведь вполне возможно!

– Думаю, злодею нужна сила дракона, чтобы завершить начатое. В первый раз ему не удалось уничтожить императорскую семью, но следующий вполне может оказаться удачным. И, судя по всему, мы имеем дело с сильным боевым магом, обладающим знаниями о силе художников.

Я задумчиво кивнула, понимая, что Альфред Храмс прав. Иначе как все это объяснить? Только боевые маги знают, как наслать проклятие. Возможно, подобная способность есть и у кого-то из художников, но все, что они могут, – лишь нарисовать чары, оживить. Там, в заброшенном городе, не было ничего сродни моему дару. Лишь направленный на меня поток темной магии с пожеланием сильно ранить или даже убить.

А флакон с каплей живой воды может понадобиться для самых разных целей: создать какое-то особое зелье или краску… Гадать можно до бесконечности. Но в любом случае столь редкий ингредиент добыть непросто. И когда злодей попытается его использовать… он обнаружит подделку.

– Сдается, двойника Ниара в том городе мы не найдем, даже если туда отправимся.

– Не вздумай! – встревожился дед хозяина Шанрассхолла. – Наш враг не просто силен, он непредсказуем и опасен! Разбираться с ним должен мой внук, а ты лишь… сними с него проклятие, Агата. Пожалуйста.

Я вздохнула. Было бы это так просто, словно взмах волшебной палочкой!

Какое-то время мы с Альфредом молчали. Он немного покружил над кроватью, вернулся на свое место рядом со мной и заметил:

– Ричард купил сегодня последние вещи, необходимые для путешествия в пустыню.

Хм… Так вот чем он занимался эти дни!

– Он вскользь упомянул, что отправится в Архан-шат послезавтра. Ты должна его опередить и…

Привидение приподнялось, отлетело подальше и заявило:

– Ограбь-ка моего внука, а, Агата?

– Что?! – возмутилась я.

– У тебя нет вещей для путешествия по пустыне, а они ой как пригодятся! Да и опыт в ограблениях уже имеется…

Я приподнялась, поудобнее перехватила подушку и швырнула ее в Альфреда.

– Да как ты можешь предлагать приличной иларе нечто подобное!

– А меня пожалеть? Ричард точно сменит гнев на милость, если будет знать, что ты захватила то, что поможет выжить на пути к Архан-шату! Ты же знаешь, просто так попасть в этот оазис не получится, до него нужно идти! – возопил призрак, в которого я запустила второй подушкой. – Ну, Агата, сама подумай…

Я покосилась на вазочку с цветами, подаренными Ричардом, но швырять столь дорогой вещью в Альфреда не хотелось. Вазу было жалко, поэтому я добралась до низенького диванчика и стащила подушку оттуда.

– Агата!

– Да я по твоей милости в такие авантюры ввязываюсь!

Я кинула очередную подушку. Привидение перед моим носом исчезло, а злополучный снаряд угодил в Ричарда, который влетел в комнату, услышав шум.

Я ойкнула, смутилась. Потом осторожно подошла и подняла подушку, прижимая ее к себе.

– Дай угадаю: выясняла отношения с моим дедом?

– Есть такое.

– И что этому прохвосту надо? – хмурясь, уточнил Ричард, отчего глаза дракона стали напоминать фиалковую бездну.

– А ты спроси у него, – мстительно посоветовала я и пригрозила появившемуся призраку кулаком.

Альфред только закатил глаза. Потом подлетел к Ричарду и поинтересовался:

– Ты за главного в замке меня оставишь, когда улетишь в Великую пустыню?

– И не мечтай. Тут самое разумное существо – Агата.

Ричард забрал у меня подушку, галантно протянул халат, который лежал на кресле, и сказал деду:

– Пока не сознаешься, что за магию сегодня использовал и на ком, можешь не возвращаться к этому разговору.

Альфред Храмс едва заметно мне подмигнул, из-за чего закралась мысль, что ему будет только на руку, если я останусь в Шанрассхолле за хозяйку, и исчез.

– А ты учуял незнакомую магию? – не удержалась я от вопроса.

– Я учуял магию деда. Сегодня этот прохвост использовал какой-то из своих изобретенных артефактов. Они у него по всему замку припрятаны на все случаи жизни, – заметил Ричард.

Помолчал несколько секунд и заглянул в мои глаза:

– Знаю, время позднее. Ты, наверное, устала, да и воспитание не позволит приличной девушке согласиться, но… как насчет свидания, Агата? Послезавтра я покину замок, отправлюсь за огнецветом, и больше всего на свете буду жалеть, если упущу возможность побыть с тобой.

И невысказанные слова «единственную и последнюю» повисли в воздухе.

– Сейчас переоденусь, подожди немного, – попросила я.

Получив мое согласие, Ричард едва заметно вздохнул от облегчения. Для мужчины, жизнь которого висит на волоске, оно значило очень много.

Я надела теплое темно-зеленое закрытое платье, поправила воротничок-стойку и чуть шуршащую длинную юбку. Потом собрала волосы в узел, закрепляя невидимками и выпуская из прически несколько прядей, что придавало ей небрежности, а моему строгому образу – романтичности.

Ричард взял меня за руку, потянул за собой куда-то через переходы и коридоры замка и не отпустил, пока мы не оказались в знакомом и так любимом мной рыцарском зале, на потолке которого парили нарисованные драконы. Сейчас зал изменился до неузнаваемости.

Стрельчатые окна были закрыты плотными шторами, но на широких подоконниках стояли зажженные свечи. Их свет бросал причудливые блики и тени на стены и пол, заставлял драконов на потолке казаться почти живыми, раскрашивал пространство в невероятно приятные и теплые тона.

Я тут же почувствовала знакомую щекотку, это безудержное желание взяться за кисть и удержать прекрасный миг. Впрочем, самым прекрасным здесь был мой дракон. Ричард. Он подвел меня к небольшому столику, где расположились бутылка вина с бокалами, тарелки с фруктами и пирожными.

Все так же безукоризненно вежливо придвинул мне стул, помогая сесть, разлил вино.

– За самую невероятную женщину, которую послала мне судьба.

– За самого невероятного мужчину, которого послала судьба мне, – улыбнулась я в ответ и пригубила напиток.

Он оказался терпким, с легким ягодным послевкусием, обжигающим на выдохе.

– Нравится?

– Да, – ответила я и сделала еще глоток.

Какое-то время мы так и сидели: пили вино, ели фрукты и молчали. Безумно странное свидание. Но в этой тишине было так уютно и тепло, что казалось, нарушь ее одним неосторожным словом – и все очарование момента, все его дивное волшебство растает как не бывало.

Видимо, Ричард тоже почувствовал нечто такое, потому что предложил шепотом:

– Потанцуй со мной, Агата.

– С удовольствием.

Откуда-то из воздуха появилась зачарованная скрипка, запела нежно и сладко. А мы с Ричардом оказались непозволительно близко для пары, которая собирается просто танцевать. И не было правил и запретов.

Мы кружились по залу. Его руки обнимали мою талию, этим простым прикосновением едва ли не прожигая ткань, а мои лежали на его плечах или путались в волосах. Неприлично настолько, что в Иларийской академии благородных девиц у половины преподавательниц случился бы обморок от подобного поведения ученицы.

Но сейчас я забыла о прошлом и наслаждалась свободой. Я была собой. Настоящей, живой, искренней. Здесь. С этим мужчиной, который, несмотря на проклятие, дал мне крылья. И позволил мечте – рисовать и не таиться – сбыться.

Сбившееся дыхание, сиреневая тьма в глубине его глаз, прикосновение пальцев к моей щеке… В какой момент мы остановились и начали целоваться, я не уловила. Казалось, мгновение – и его губы нашли мои, словно только этого всю жизнь и ждали, опалили и разрушили реальность. Это не передать никакими красками, даже если за кисть возьмется самый талантливый художник на свете. Шквал обрушившейся на меня нежности и огня. У моего дракона иначе просто и не бывает. Может, потому я так и тянусь к нему, снова нахожу его губы, задыхаюсь, ласкаю не особо умело, но искренне и горячо, и не желаю отпускать.

Ощущение ли разлуки сыграло свою роль, хмель вина или чувства, что так просились наружу… Я не знала. В какой-то момент мир снова стал напоминать полотно и, кажется, я собралась рисовать прямо в воздухе, не в силах удержать то волшебство, самое настоящее и искреннее из всех, что будил во мне Ричард.

Очнулась, лишь когда свечи почти догорели, оплавились до основания, погрузив рыцарский зал в темноту. Я сидела у Ричарда на коленях и что-то рисовала карандашами на бумаге.

Ойкнула, смутилась, замерла над незаконченным портретом.

– Мне так хотелось тебя нарисовать, – созналась я.

Я виновато посмотрела на дракона, которому сорвала такое желанное свидание.

– Я не возражаю, – улыбнулся он. – И очень люблю смотреть, как ты рисуешь, Агата. Ты такая светлая в эти моменты, настоящая… Тебя не сковывают рамки и условности, ты просто позволяешь себе быть свободной.

Ричард коснулся пальцами моей щеки. Признаться, что его портретов я скопила целую папку и обязательно следующий альбом сделаю именно с ними и подарю? Пусть он увидит себя таким, каким его вижу я.

Пока же отложила рисунок и смущенно улыбнулась, ощущая, как от одного-единственного взгляда дракона я пылаю уже вся.

– Агата, у моего рода есть очень давняя традиция… Раньше, когда заключалась помолвка, до свадьбы жених должен был доказать невесте, что достоин ее любви.

Я удивленно приподняла брови, ожидая продолжения.

– Не знаю, как моя жизнь повернется дальше, но считаю, что тебе время загадать желание уже пришло.

Ох!

– Ричард, но я вовсе… Эта помолвка же… эм-м… ну, только чтобы защитить меня. Да и…

Как же сложно это все объяснить, не ранить словом, не обидеть.

– Агата, что-то подсказывает мне, что помолвка «с целью защитить» – это уже не наш случай, – едва заметно улыбнулся Ричард, склонился и нежно поцеловал кончики моих пальцев.

– Но…

– Загадывай желание.

– Это всего лишь традиция! – возмутилась я, пытаясь сообразить, как так вообще вышло, что несколько минут назад помолвка стала реальной, а вовсе не фиктивной.

– Вот ни за что на свете не поверю, что у тебя нет того самого запретного и сокровенного желания, в котором так сложно признаться, – провокационно улыбнулся Ричард, снова целуя мои пальцы.

Я смутилась, нервно поправила прядку, которая упала на лоб, рухнула в эту ненормальную сиреневую тьму его глаз.

– Ты – самый коварный дракон на свете! – сообщила уверенно.

Ричард рассмеялся и предложил:

– А ты шепотом и на ушко.

Я, наверное, сошла с ума. Иначе почему согласилась? Потянулась, обняла его за шею, наклонилась и прошептала, чувствуя, как Ричард напрягся. Желание-то смелое, отчаянное…

– Полетать, значит? – тихо переспросил Ричард.

– Да.

– И не боишься меня в облике дракона?

– Нет.

Я уткнулась в его плечо и потерлась о него щекой. Ричард обнял меня еще крепче и выдохнул свое согласие.

– Знаешь, вот сейчас я пожалел, что нет схожей традиции для женихов, Агата.

– Это когда невеста исполняет заветное желание? – уточнила я.

– Да.

– Ничего не мешает одному дракону шепнуть его на ушко своей невесте. Вдруг она когда-нибудь да и исполнит его, – смело заявила я.

Ричард рассмеялся, наклонился и… Я краснела, задыхалась и мечтала провалиться сквозь землю, настолько неприличным было это его желание. И настолько простым. И уже не знала, возмущаться или сбежать. А потом потеряла последние остатки стыда, когда Ричард отвлек меня от всех мыслей поцелуем.

С ним они сладкие, желанные, до невозможного сумасшедшие. Кажется, я опять сейчас потянусь за кистью. Думаю, первую брачную ночь со мной Ричард точно оценит.

Вскоре мы выбрались из замка, нырнули в ночной, пахнущий росой и цветами, сад и оказались на той самой площадке над пропастью. Выглянувшая из-за редких облаков луна освещала горы, и они казались расписанными дивной светлой краской. Редкие звезды рассыпались по небу, сделав его заманчивым и желанным.

Ричард обернулся в дракона стремительно и легко, практически слился с темнотой ночи, которая прятала его, защищала. Нарисовать моего мужчину таким хотелось еще больше. И я с трудом удержалась от желания взяться за кисть, пообещав себе запомнить как можно больше ощущений и оттенков, чтобы потом перенести их на бумагу.

А пока же… протянула руку и подошла к Ричарду, рассматривая сверкающую чешую. На носу она была чуть темнее. Или это ночь раскрашивала ее в особые краски? Хвост огромный, мощный… Крылья жилистые, как у летучей мыши, но в разы больше и темно-фиолетовые, почти черные в свете луны.

Лишь глаза остались теми же. Красивыми, завораживающими… Была в этой ипостаси Ричарда какая-то особая притягательная магия.

Я делала шаг за шагом, подходя все ближе. Дракон замер и не шевелился. Наконец дотронулась до чешуек на его носу, погладила и улыбнулась.

– Ты невероятно прекрасен, – сообщила ему, чувствуя, что зверь немного расслабился от моих слов.

Обошла его, потрогала и крылья, и хвост, впитывая ощущения и эмоции. До Ричарда я никогда не видела драконов, разве что в книжках на картинках, а так… Не жили они в нашей империи. Удивительно, что род Шанрасс остался на границе страны.

Дракон посмотрел в мою сторону, кивком показал на свою спину, приглашая на нее забраться. И даже заботливо поставил лапу, чтобы мне было удобнее. Разумеется, отказываться я не стала. И, сгорая от нетерпения, любопытства и предвкушения, вскоре оказалась на его спине.

В платье, на которое я накинула теплый плащ, было не очень удобно, но подаренную Ричардом амазонку я надеть не догадалась. Час назад я вообще собиралась спать, а никак не отправляться на свидание с любимым. И уж тем более не летать.

Убедившись, что я более-менее удобно уселась на него, дракон медленно и плавно взлетел, набирая высоту. Сердце ухнуло вниз, дыхание перехватило, в лицо дохнул прохладный ветер, принеся запахи цветов и лесной свежести.

И тревоги прошедшего дня отпустили меня. Ушли и остались где-то там, в этой ночи. А здесь… здесь мы кружили над садом и замком. Шанрассхолл с высоты драконьего полета казался еще более мощным и прекрасным. А вот сад наоборот – пустым и безжизненным, засыпанным пеплом.

На громадах гор вдали виднелись небольшие островки зелени, остальную их часть покрывали голые кусты. Тот самый маральник, лиловый вереск, который не мог зацвести без волшебства дракона, парившего со мной на спине.

Мы отправились к Шаарисе, и я полюбовалась ночным городом. Огни в домах были давно потушены, но фонари на улицах остались и освещали их. Сказочный затерянный городок, где у каждого жителя припрятаны свои тайны…

Я улыбнулась этим мыслям, рассматривая пейзаж внизу. Ричард взял направление к долине, где текла река. Слева виднелись горы, вилась лентой дорога, по которой однажды я попала в Шанрассхолл.

Ночь поменяла все вокруг, набросила тени, но еще больше изменил окружающее пространство сам полет на драконе. Счастливая, я дышала свободой, гладила чешуйки на шее Ричарда и улыбалась, предвкушая, как сяду за кисти и краски.

Через четверть часа Ричард повернул обратно, и вскоре мы опустились на ту же площадку, где он оборачивался в дракона.

– Замерзла? – тут же поинтересовался илар Шанрасс, едва принял облик человека.

– Очень! – ответила я и, немного стесняясь, прижалась к мужчине, согреваясь в его объятиях.

Сколько же интересного и удивительного пряталось за пределами Иларийской академии благородных девиц! Я и подумать не могла!

Мы медленно пошли к замку. Как воришки пробрались на кухню и нашли пирог с мясом, которым перекусили, а потом разошлись по комнатам.

Я уже забралась в постель и почти уснула, когда появился Альфред и заявил:

– А для предстоящего ограбления внука я раздобыл сонной пыли.

Вот же неугомонное привидение!

* * *

На следующее утро я встала поздно, чего раньше со мной не случалось. Но если учесть, что я легла далеко за полночь, переполненная эмоциями от дневного приключения и ночного свидания, это было неудивительно.

Альфред кружил по комнате, пока я умывалась и собиралась. Заметил, что Ричард отправился в Шаарису, чтобы отдать поверенному последние распоряжения и утрясти какие-то дела. Снова намекнул на сонную пыль. Пребывая в весьма радужном настроении, я пообещала подумать и отправилась на завтрак.

Поболтала с Мелиссой и Амандой, поняла, что больше не могу, не выдержу этого переполнившего меня чувства, и отправилась на верх башни – рисовать. Краски смешивались сами, кисть легко скользила по бумаге, и я целиком и полностью погрузилась в работу. Там, на листе, на самом краю изображенной среди гор пропасти расправил крылья дивный зверь, подставляя их ночному ветру. Сколько сказок он нашептал Ричарду? Может, хотя бы он знает, что за последний ингредиент необходим для волшебной краски, способной снять проклятие?

Я настолько задумалась, что не сразу заметила появление Альфреда. Потянулась к рисункам с пустыней, снова перечитала записи, составленные в библиотеке Арнара. И поняла, что все же в них чего-то не хватает. Нет, я вовсе не боялась рискнуть и отправиться хоть на край света, чтобы спасти своего дракона, но как тогда, с единорогом, я не чувствовала чего-то важного.

– Альфред, а ты видел Великую пустыню? – спросила призрака, который рассматривал недавно сделанный рисунок, кажется, находясь под впечатлением.

– Я несколько раз бывал в ней, Агата. Что тебя тревожит?

– В моих зарисовках, даже самых удачных, не хватает чего-то главного, – призналась я.

Альфред подлетел ближе, долго рассматривал их вместе со мной, но так и не смог сказать, что не так.

– В таком случае я бы посоветовал делать то, что велит сердце, – заявил он.

Я в задумчивости почесала нос, поправила сбившуюся прическу и поняла, что мне хочется посоветоваться с кем-то, в ком прячется такой же дар, как у меня. Но единственной знакомой мне художницей была Алекс.

– А Ричард почувствует, если я сниму родовой артефакт, чтобы переместиться в другое место? – не удержалась я.

– Он далеко. Можно успеть и остаться незамеченной.

Я кивнула, покосилась на Альфреда.

– Я прикрою, если что.

Он заглянул в рисунок, который я достала. На нем я нарисовала гостиную, где тогда познакомилась с Алекс. В ней по-прежнему летали алые лепестки роз. Вдохнула поглубже, сняла защитный амулет и быстро карандашом написала дату и время своего возвращения.

И рисунок ожил. Мир привычно превратился в холст с красками, и я, волнуясь, но уже не боясь, шагнула в него, позволяя перенести меня в нужное место.

Алекс сидела за спинкой дивана и что-то спешно рисовала. Платье на ней в этот раз оказалось нежно-голубым, с белоснежным кружевом, а в волосах спрятались две заколки-бабочки, усыпанные драгоценными камнями.

– Привет! – осторожно поздоровалась я, стараясь не напугать девочку.

Алекс все равно вздрогнула, интуитивно закрывая руками рисунок.

– Агата, это ты! – радостно улыбнулась она.

Наверняка ей тоже не с кем поболтать о своем даре.

Она подвинулась, предлагая мне сесть. Даже если кто-то бы вошел в комнату, за спинкой дивана, где мы прятались, нас было не разглядеть.

– А я уж и не надеялась, что когда-нибудь заглянешь ко мне!

– Прости! – покаялась я. – Мои перемещения непредсказуемы и опасны, поэтому я с некоторых пор ношу артефакт.

– Тебе удалось попасть к единорогу? – серьезно поинтересовалась она.

– Да, – улыбнулась я. – У меня для тебя подарок.

Я вытащила из захваченной папки свой любимый рисунок с единорогом и отдала девочке.

– Какой красивый! – охнула Алекс, водя по нему пальцем.

– И удивительный.

Я рассказала о встрече с единорогом, упомянув, насколько опасным оказалось мое путешествие. Алекс жадно слушала, задавала вопросы.

– У тебя настоящий талант, Агата!

– У тебя тоже, – улыбнулась я, кивком показывая на рисунок ночи, который она создала.

Какое-то время мы молчали, затем Алекс задала мне несколько вопросов о магии художников. Я рассказала, что знала. Было видно, что девочка колеблется, побаивается, но поговорить с кем-то о магии ей очень хотелось. И я ее понимала.

– А что у тебя в папке? – наконец спросила она.

– Рисунки пустыни, куда я собираюсь отправиться в ближайшее время. Мне кажется, в них чего-то не хватает. Не взглянешь?

Алекс с энтузиазмом кивнула. Она помогла мне в прошлый раз, может быть, получится и в этот.

Какое-то время мы с Алекс снова молчали. Она рассматривала и оценивала мои работы, а отложив последнюю, склонила голову набок и серьезно спросила:

– А тот мужчина, ради которого ты готова отправиться на край света и подвергнуть свою жизнь опасности, хороший?

– Да. Он готов отдать за меня все. Благороден, честен, смел и… упрям, – вздохнула я. – И ни за что не отпустит меня в Великую пустыню. Поэтому я буду… отправлюсь в нее тайком.

Алекс уставилась на меня, будто искала в моих глазах ответ на какой-то вопрос, и решительно заявила:

– Я помогу тебе, Агата.

– Как? – улыбнулась я.

– Ты же знаешь, у каждого художника есть свой талант. Ты вот можешь видеть прошлое или при помощи рисунка перемещаться в него, а я… Я могу воссоздать желаемую ситуацию.

– Ничего себе! – поразилась я.

– Увы, я не сниму проклятие с твоего возлюбленного и не в силах вернуть кого-то к жизни, – с грустью сказала она. – Всего моего света недостаточно, чтобы сделать невозможное.

Я погладила ее ладонь, не рискуя расспрашивать, кого из близких девочка потеряла, что так печальна. Не привыкла лезть кому-то в душу, но старалась поддержать свою знакомую.

– Но я могу нарисовать тебя совсем рядом с Архан-шатом. И это точно сбудется. Правда, я тренировалась на мелочах, но тут соединятся две магии – твоя и моя… Должно получиться! – горячо сказала она.

– Ничто не мешает попробовать, – улыбнулась я.

– Только ты должна знать, что у моего дара есть цена.

– Какая?

– Во время своего путешествия ты будешь видима не только для магов, но и для людей.

То есть придется быть осторожнее и осмотрительнее. Остается надеяться, что людей в пустыне немного.

– Хорошо.

– Но есть и положительный момент, Агата. Слияние двух наших магий позволит тебе в разы медленнее терять силу.

– То есть будет не так, как во время встречи с единорогом?

– Вовсе нет! Я читала в запретной секции нашей семейной библиотеки одну книгу, и там рассказывается и о слиянии сил двух магов, и о местах вроде Великой пустыни, если после этого в них окажешься. Правда, про последнее написано совсем мало. Великая пустыня очень древняя, пропитанная своеобразными чарами, которые хранились в ней веками.

Об этом я уже знала. Алекс поморщилась, смахнула лезшую на глаза прядь волос.

– И она очень опасна, – добавила девочка тихо. – Но, с другой стороны, ее магия всегда помогает храброму и сильному сердцу, подсказывает нужный путь.

В голосе Алекс звучала невероятная уверенность, и я подавила тяжелый вздох. Меня впереди ждет неизвестность.

– Так, давай не будем терять время. У нас его не так уж и много.

Кивнула в ответ, наблюдая, как Алекс выбирает карандаш.

– С меня подарок за помощь.

Алекс рассмеялась.

– Ты лучше заглядывай почаще, у меня не так много друзей.

И, вмиг посерьезнев, притянула к себе мою папку с рисунками, выбирая самый лучший на свой взгляд.