Глава четырнадцатая

С Алекс мы провозились над моим рисунком больше часа, но результатом остались довольны. Теперь посреди солнечной, почти сказочной, пустыни находилась я в белом платье и накинутой поверх него рубашке Ричарда. В широкополой шляпе, защищающей от солнца.

Я не знала, что приготовил для своего путешествия Ричард, но хотя бы одежду мы нарисовали. К тому моменту, как мы начали прощаться, за дверью послышались шаги.

– Отец идет! – шепнула Алекс, сноровисто пряча под диван листы с рисунками и карандаши. – Удачи!

– Спасибо тебе! До встречи! – отозвалась я, позволяя магии художницы проснуться и снова превратить мир в холст – мое время тут почти истекло.

Очень хорошо, что я могу писать на рисунке момент, когда должна вернуться, иначе действительно заплутала бы во времени и пространстве и погибла. Чем чаще я пользуюсь своим даром, тем сильнее понимаю, какая ответственность на меня ложится.

Алекс еще сложнее. Ей только предстоит принять сердцем, что нельзя вернуть к жизни того, кто умер. Никакой дар не поможет. Очень хочется поддержать ее, быть с ней рядом. Но, увы… Есть пути, которые мы должны пройти самостоятельно.

Искры кружились вокруг меня, вели своей дорогой, и вскоре я оказалась в родной и привычной башне, а рисунок перестал быть волшебным. Я надела защитный артефакт, вдохнула поглубже. Запах роз – не тех, амарантовых, которые раньше цвели вокруг замка, а совсем других, стоящих в вазах в комнате, где пряталась Алекс, еще окружал меня, напоминая о маленьком приключении.

Рисунок пустыни я спрятала, и, поправив волосы, отправилась вниз. Ричард как раз входил в холл, о чем-то переговариваясь с Ниаром.

Целитель галантно поцеловал мою руку, чуть улыбнулся, заметив, как Ричард хмурится, и подмигнул мне.

– Он становится собственником, Агата. Впрочем, у хозяев Шанрассхолла это в крови.

– А ты надеялся, я уступлю свою драгоценную девочку тебе? – поинтересовался Ричард.

Ниар рассмеялся, качая головой.

– Ричард! – попыталась возмутиться я и покраснела от его взгляда.

– Я соскучился, Агата, – серьезно заявил он и, наплевав на все правила приличия, ласково поцеловал меня в щеку, прижал к себе и вдохнул запах моих волос.

Только бы розы не учуял!

– Я попрошу накрыть обед, – выпутываясь из его объятий, улыбнулась я.

– Спасибо. Мы с Ниаром подойдем через несколько минут.

Обед прошел в теплой и дружеской обстановке. Ниар много шутил, и даже Ричард, у которого в этот день было весьма мрачное настроение, поддался и стал менее напряженным.

Кофе и десерт Мелисса подала в гостиную рядом со столовой, но стоило нам рассесться, как вошел Георг и сообщил, что меня желает видеть Арнар Дантрэ. Я удивленно приподняла брови, Ричард напрягся, а Ниар спокойно поинтересовался:

– Агата, а ты с ним общаешься?

И что ответить на такой простой вопрос? Несколько дней назад именно Арнар позволил мне провести время в библиотеке и воспользоваться книгами о пустыне, которые так отчаянно прятал Ричард.

– Пойду, узнаю, чего он хочет, – нашлась я.

Хозяин замка Шанрассхолл поднялся.

– Не стоит, Ричард. Он не сделает мне ничего плохого.

Ниар странным голосом уточнил:

– Она не знает, кто он?

– Меня держит данное слово, – Ричард скрипнул зубами от досады. – Впрочем, как и тебя, Ниар. Забыл об уговоре?

Целитель вздохнул и попросил:

– Будь осторожна и… не доверяй хозяину поместья «Утренний свет». У него свои цели. И он никогда не перестанет быть тем, кем рожден.

Любят они говорить загадками.

– Я буду осторожна. Обещаю.

Под встревоженным взглядом Ниара и раздраженным – Ричарда, у которого было выражение лица человека, готового схватить меня и запереть в комнате, я вышла из гостиной.

Арнар Дантрэ находился в холле. Стоял спиной ко мне и смотрел в окно. Стройный, сильный, уверенный в себе мужчина. Я бы даже сочла его красивым и в любой другой ситуации набросала бы его портрет, но… мое сердце занял Ричард, и наши пути с Арнаром никогда не пересекутся. Да и внешность… Разве ее достаточно, чтобы заинтересоваться мужчиной?

Арнар обернулся, и от его взгляда по коже пошел мороз. Я поежилась и захотела оказаться закутанной в теплый плед.

– Добрый день, илара Таринс, – вежливо поздоровался Арнар.

– Добрый день, илар Дантрэ, – ответила я.

Он скривился, словно обращение ему вовсе не понравилось.

– Я здесь по просьбе Альфреда Храмса.

Наверное, мне уже не стоило чему-то удивляться. Похоже, неугомонный дед Ричарда что-то задумал, а меня предупредить не успел. Или не пожелал.

– Слушаю вас.

– Так получилось, что я ему… должен услугу. В прошлом он помог мне в одном непростом деле.

С этими словами, не сочтя нужным больше ничего не объяснять, Арнар достал небольшой, буквально с два наперстка, атласный синий мешочек и вложил в мою ладонь.

– Сонная пыль. Настоятельно рекомендую воспользоваться ей прямо сейчас, илара Таринс, потому что через четверть часа Ричард отправится в Великую пустыню и вы… опоздаете.

– А вы откуда знаете…

– Это вас не касается. У меня свои источники информации.

Не он ли был тем самым двойником Ниара? Логично, если учитывать его вражду с Ричардом. Но в то же время именно у него дракон спрятал книги о пустыне. И Арнар уже который раз помогает мне, какие бы причины у него на это ни были.

– Не мешкайте.

Арнар вежливо поклонился, сощурился и быстрым шагом покинул замок. Я смотрела, как он, не оглядываясь, идет через сад, и опять чувствовала непреодолимое желание как можно дальше бежать от этого мужчины и прятаться.

Поежилась, обнимая себя за плечи. Подумав, высыпала на ладонь серебристый порошок. Его было всего ничего, может, пара щепоток, не больше. И действовал он недолго, а времени у меня совсем мало.

Я вернулась в гостиную. Ричард метался по комнате, как загнанный зверь, а Ниар пытался его успокоить и образумить.

– Чего он хотел? – спросил Ричард, мгновенно оказываясь рядом.

Положил руки на мои плечи, заглянул в глаза.

– Тебе вряд ли понравится ответ, – тихо ответила я. – Прости.

И не думая, не мешкая, бросила ему в лицо сонную пыль. Ричард предсказуемо вдохнул и упал мне под ноги.

Ниар бросился к другу, крикнув на ходу:

– Что задумала?

– Очень радует, что ты не считаешь, будто я хотела навредить Ричарду, – заметила в ответ. – Я отправляюсь в Великую пустыню. Остальное тебе расскажет Альфред.

– Сумасшедшая! Да Ричард тут все в пепел превратит, не в силах сдержать тьму, пока будет ждать твоего возвращения.

Ниар пощупал пульс дракона, обернулся и велел:

– Иди!

Я уже нырнула за дверь, когда Ниар позвал Альфреда.

Быстрым шагом добралась до покоев Ричарда и открыла дверь. Никогда не рылась в чужих вещах, но сейчас было необходимо найти то, что дракон собирался взять с собой. Это заняло определенное время, а потом я бросилась к себе.

Переоделась в легкое белое платье. Слишком открытое, как по мне: короткие рукава едва прикрывали плечи. Пожалела, что нормы этикета не позволяют девушкам в моем мире носить брюки. Я готова была нарушить их прямо сейчас, но Алекс уже нарисовала меня в другой одежде, и столь сильное изменение грозило иначе прочертить мой путь. Да и платье все же привычнее, я ходила в них всю свою жизнь.

Глубоко вдохнув, накинула рубашку Ричарда, чтобы не обгорели плечи, шея и руки, натянула на ноги легкие ботинки на шнуровке, перепроверила сумку с необходимыми вещами – водой, едой, бумагой с карандашами, ножом. Карту и компас спрятала в карман платья, понадежнее уложила флакон с каплей живой воды. И только потом, услышав, что в коридоре раздаются шаги, стянула артефакт Ричарда.

Время поджимало. Сонная пыль действует не так долго, Ричард может очнуться в любой момент.

Вдохнула поглубже. Сердце колотилось от страха, но выбора не было. Либо я решаюсь и отправляюсь в прошлое, либо в настоящем в Великую пустыню отправится Ричард.

Я порезала ножом ладонь и быстро написала на рисунке дату своего возвращения.

Голова закружилась. Моя магия посыпалась искрами, впитываясь в рисунок.

– Агата, не смей! – раздался крик Ричарда, отчаянный, больше напоминающий рык, но было уже поздно.

Реальность вокруг меня преображалась. Искры магии, словно подхваченные невидимой кистью, обводили детали рисунка, впитывались… и переносили его в пространство.

На меня повеяло непривычно жарким воздухом, под ногами зашелестел песок. Я сжала ладонь, старательно не обращая внимания на слабость. В моих интересах добраться до оазиса как можно раньше, чтобы не погибнуть.

Шаг за шагом я шла по начерченной искрами дороге, позволяя горячим вихрям касаться платья и обжигать лицо, пока ноги не утонули в песке.

Медленно к горизонту клонилось солнце. Неспешно обозревало синие просторы неба, где не виднелось ни облачка, дарило жар песчаным волнам, которые были вокруг меня. Непривычно тихо и жарко настолько, что я мгновенно вспотела и облизнула пересохшие губы.

Я была одна в этой огромной пустыне. Маленькой песчинкой, не больше, но полной решимости найти оазис Архан-шат и добыть нужный ингредиент для краски. И помнила, насколько пустыня безжалостна к любому из нас. Для нее не существует разницы, будь ты хоть смельчаком, хоть трусом. Но пока не сдашься, путь всегда можно преодолеть.

Вгляделась в линию горизонта. Она была чуть размытой. Воздух оказался настолько горяч, что тронь его – и ощутишь, насколько он раскален на кончиках пальцев.

На рисунке, который подправляла Алекс, я стояла совсем недалеко от нужного места. Там, вдали, уже успела разглядеть такой желанный и манящий Архан-шат, когда из-за ближайшей дюны показался караван. Он подобрался бесшумно, незаметно, неся с собой вихри песка, которые тут же впитались в одежду и кожу, забились в нос и рот. Я закашлялась, начала тереть глаза, теряя драгоценные мгновения, вместо того чтобы обдумать ситуацию и начать действовать.

Мужчины на верблюдах и каких-то диких животных, напоминающих помесь гиены и лошади, окружили меня, тыча копьями. Лица разрисованы алой и желтой краской, отчего все они казались одинаковыми, похожими один на другого. Дюжина человек, не больше, но даже один из них был опасен для меня.

Племен в Великой пустыне кочевало немало. Как правило диких, с которыми сложно договориться. Чаще всего они либо убивали пленников, либо продавали или обменивали на что-нибудь. Мне безумно хотелось верить, что встреченные люди не окажутся варварами.

Стараясь оставаться спокойной и не поддаваться панике, вежливо поздоровалась, но меня не поняли.

На мужчинах были лишь легкие широкие штаны. Плечи прикрывали шкуры или ткань. Они что-то громко крикнули тем, кто находился дальше, за барханами, заставив меня вздрогнуть. Двое дикарей спрыгнули с верблюдов и подошли ко мне.

Бежать? Сопротивляться тому, что у меня отбирают вещи, связывают руки и ноги и перекидывают на одного из верблюдов? Я с трудом удержалась от подобной глупости. Заблудиться в пустыне и умереть не хотелось, оказаться растерзанной дикими зверями – тем более. А о том, чтобы справиться с дюжиной мужчин, не могло идти и речи.

Я попыталась пристроиться поудобнее и поберечь силы, а заодно придумать, как сбежать. Возможно, это единственное верное решение. Судьба должна подкинуть мне шанс! Обязательно!

За ближайшим барханом нас ждали остальные: примерно с десяток мужчин. У трех из них на седлах были перекинуты девушки. Платья у пленниц оказались разноцветными и грязными. Почему-то первое, что бросилось мне в глаза. Кожа загорелая, обветренная, глаза миндалевидные, пронзительно-черные. На этом схожесть заканчивалась.

Одна из женщин была старше нас всех. Черные волосы повязаны ярко-желтым платком, но видно пробивающуюся седину. Да и лицо – уставшее и изможденное – сплошь усеяно морщинами. Даже ей, привыкшей к жизни в пустыне, было непросто. Две другие – тоже темноволосые, примерно лет двадцати, безвольные и покорные, словно давно смирившиеся со своей долей. Глаза у них неестественно блестели, в них была пустота. Странно как-то.

Старшая что-то хрипло крикнула мужчинам на незнакомом языке, и один из них ответил. Спрыгнул со своего верблюда, потянулся к бурдюку с водой и пошел к пленницам.

Младшие покорно принимали из рук своих мучителей воду. Пили жадно и быстро, словно опасались, что у них ее вот-вот отберут. Но варвар и не думал этого делать. Старшая женщина сделала лишь несколько глотков, посмотрела на меня, чуть сощурившись, и едва заметно качнула головой, словно хотела о чем-то предупредить.

В воду что-то добавлено? Может, это она лишает воли и сил? Но и не пить, если долго будем в пути, не получится.

Пока в воде я не нуждалась, но, когда очередь дошла до меня, отказываться не стала, решив не вызывать подозрений, и сделала вид, что пью.

Верблюды потянулись дальше, покидая пределы того места, где виднелся Архан-шат. Я попыталась заговорить с девушками, но они не знали моего языка, да и мужчине, на верблюде которого я находилась, это ожидаемо не понравилось. Он отъехал подальше, разрушая любую возможность общения. Когда же я попыталась поговорить с ним, показал рукой, чтобы молчала, иначе завяжет рот.

Пришлось смотреть на песок и верблюдов, больше ничего не оставалось. Потом я заметила, что девушки, пившие воду, стали совсем безучастными. Сдается, напади на них дикие звери, они бы даже не испугались. Старшая женщина оставалась в разуме, но старательно делала вид, что и на нее вода подействовала так же, как на остальных. Я последовала ее примеру.

Вскоре солнце село и погасило все земные цвета, раскрасив мир в серое да черное. Разве что россыпи звезд, которых оказалось великое множество, остались по-прежнему белоснежными. Здесь, в огромной пустыне, они были ярче и совсем мне незнакомы.

Зачарованная звездным узором, я не сразу заметила, что мы остановились. Дикари решили заночевать среди песка. Мне они по-прежнему казались на одно лицо. Одинаковая одежда и боевой раскрас на лицах, который скрывал черты, искажал их, играл свою роль.

Нам принесли еду – вяленое мясо, сушеные фрукты и чашку с финиками. В такой жаре есть почти не хотелось, а вот пить… Вот она, самая настоящая драгоценность здесь, в пустыне. Живая вода.

Девушки ели все, не делая различий, а вот старшая старательно выбирала, будто чуяла подвох, и с чего-то решив мне помочь, подсовывала то, что есть было безопасно.

Безумно хотелось пить, но когда нам дали воду, я лишь смочила губы, радуясь, что вдоволь поела сочных фиников. Я вовсе не желала становиться безвольной и покорной!

После этого нас всех привязали к одной из повозок, кинув старые шкуры, на которые мы должны были лечь. Девушки, уставшие от тяжелого дня и жары, почти сразу уснули. Я же прикрыла глаза, прислушиваясь к голосам возле костра и дожидаясь удобного момента, чтобы сбежать.

Ночью пустыня преобразилась и зазвучала иначе, наполненная охотой хищников и завыванием ветров. Заметно похолодало, и в легкой одежде, в которой днем было жарко, я уже не могла согреться. Терпела, зажимала раненую ладонь, которую мне обмотали чистой тканью, и ждала.

Наконец кочевники улеглись спать и затихли, выставив нескольких человек охранять лагерь. Старуха, лежавшая неподалеку от меня, открыла глаза и жестом показала на веревки над головой. Мол, если хочешь спастись, самое время.

Мы ехали весь вечер. Возвращаться придется полночи, если не заблужусь, и только к рассвету я окажусь возле оазиса. Должна оказаться во что бы то ни стало! Времени на исполнение задуманного осталось безумно мало. Второго шанса у меня не будет.

Я медленно повернулась, пытаясь пошевелить пальцами и хоть немного ослабить веревки. Прислушивалась, опасаясь, что застигнут и остановят, опоят чем-то или накажут, лишат возможности сбежать. Но лишь потрескивал костер и изредка переговаривались охранники, позвякивая копьями.

Осознав, что веревка не слабеет, вздохнула. Старшая из женщин, наблюдавшая за мной, щелкнула зубами, показывая, как надо действовать.

В какой-то момент у меня закралось сомнение, не выдаст ли, но… выбора не было. Я вцепилась в веревку зубами, пытаясь ослабить узел. Во рту вскоре стало сухо и гадко, но я не сдавалась, и через какое-то время откинула веревку. Сделала несколько глубоких вдохов, прислушиваясь и поглядывая на девушек, которые тревожно спали, после чего решительно принялась распутывать ноги.

Вблизи послышались голоса охраны, и я тут же накинула на себя веревки и притворилась спящей. Судя по голосам, мужчин было двое, а по интонации стало понятно, что они яростно торговались. Наконец, до чего-то договорившись, ударили по рукам и удалились в сторону шатров. Вспоминая то, что я читала о пустыне и ее многочисленных племенах, предположила, что нас продали в другое племя, где нам предстояло стать либо бесправными рабынями, либо младшими женами. Ужаснулась перспективе и постаралась как можно быстрее освободить ноги.

Подползла к старухе, решив в благодарность за помощь развязать и ее, но она отрицательно покачала головой. Улыбнулась грустно и обреченно, показывая взглядом на двух девушек. Только тогда я осознала, что это ее дочери. Развязать их? Я показала это жестами, но и сейчас она отказалась. Куда они пойдут, ничего не соображая, опьяненные зельем дикарей? Им не выжить в этой пустыне, как и старухе.

Она чуть наклонилась, неимоверным усилием обнажила запястье, которое оплетала алая нить с ярко-желтым камнем, и мимикой дала мне понять, чтобы я взяла браслет. Я бережно расцепила странный амулет и поклонилась в знак благодарности.

Старуха хмыкнула и повернулась, кивая на свой карман, где я обнаружила свой флакон с каплей живой воды. Вытаращила на нее глаза, прижимая находку к груди. Старшая из женщин, чье имя мне, наверное, никогда не узнать, ехала на верблюде того самого мужчины, который забрал мои вещи.

Поддавшись порыву, обняла ее и поцеловала в морщинистую щеку. И скрывая слезы от невозможности спасти старуху и ее дочерей, оглядываясь и опасаясь быть замеченной, перебралась за повозку.

На мое счастье, здесь не оказалось диких верховых животных, способных выдать мое присутствие. Лишь верблюды, напоминая темные горы, дремали и, наверное, видели сны о пустыне.

Мне повезло во второй раз, потому что охрана оказалась на другой стороне лагеря. Я скатилась вниз по склону и замерла, спрятавшись в тени бархана. Ветер, мгновенно налетев, начал заметать мои следы.

Я дождалась, когда пройдет и снова скроется из вида охрана, и побрела в ту сторону, откуда прибыл караван. Ноги с трудом волочились по песку, я все так же оглядывалась и прислушивалась, опасаясь погони, но… пустыня сейчас стала совсем тиха. Не слышалось ни шелеста ветра, ни воя хищников.

И где-то за десятым барханом, когда лагерь диких кочевников давно скрылся в ночи, остался там, за песчаными волнами, я села и вздохнула. Куда идти? И карту, и компас у меня отобрали. О том, чтобы вернуться и забрать их, и речи не идет. Что делать?

Ориентировалась долго, паниковала, понимая, что другого шанса у меня не будет, но потом глубоко вдохнула и успокоилась. Я найду выход, сумею! Подарок старухи обжег руку, и я разжала ладонь. На ней светился желтый камень.

Пока я рассматривала его, амулет поднялся над ладонью и замер. Неужели он способен показать мне путь? Зачарован? Напитан магией? Или просто обладает такими свойствами? Имеет ли это значение? Главное, чтобы его силы хватило довести меня до нужного места.

– Отведи меня к оазису Архан-шат. Сможешь?

Камешек вспыхнул ярче и поплыл в сторону, готовый указать направление. Я подскочила, забывая обо всех опасностях и усталости, и пошла за ним.

Бежит ночь, торопит, оставляя так мало времени! Здесь, затерянной в пустыне, которая лишь кажется безопасной, а на самом деле коварна и беспощадна, окруженной опасностями и абсолютно беззащитной среди песков и звезд, мне безумно сложно было не повернуть обратно. К людям, к мнимой безопасности, к желанной воде, которой у меня не было.

Рана на ладони снова начала кровоточить. Магия, отправившая меня в путешествие, брала свое требовательно и жадно, а я шла среди гребней дюн вперед, к оазису. К мечте, к которой рано или поздно желают дойти все, кто оказывается один на один с пустыней.

Много раз я спотыкалась, а однажды даже наткнулась на черный гладкий камень. Долго вертела его в руке, соблазняясь взять с собой. В одной из книг я прочитала, что в пустыне очень часто падают звезды, превращаясь со временем в такие валуны. Вздохнула и оставила этого маленького пришельца лежать среди песков. Его путь был закончен, а мой продолжался.

Вскоре я обнаружила и несколько слегка занесенных песком раковин. Если бы так ярко и ненормально не светили звезды, я бы их не разглядела, прошла мимо, но сейчас… Когда-то давным-давно на месте Великой пустыни было огромное море. Тысячи лет прошли, о нем остались лишь воспоминания.

Я подхватила одну из раковин, решив, что сохраню в ней каплю росы с огнецвета, а когда она окажется у Ричарда, отдам этот дивный подарок пустыни – морскую раковину – Алекс. Ей она должна понравиться.

Бредя среди песков, я отчаянно верила, что доберусь до цели, и радовалась, что за мной нет погони и не повстречался ни один хищник.

Вскоре стало светать. Первая розовая полоска прорезалась на небе, и я прикусила губу. Очень хотелось пить, отдохнуть, поспать, но еще больше – просто сесть на бархан и нарисовать на бумаге невиданную красоту. Сумасшедшее желание, когда я на краю гибели, жизнь Ричарда висит на волоске, за мной, возможно, идет погоня… И вся моя надежда – на истончавшийся путевой камень, подаренный старухой. Никаких других ориентиров, кроме него, у меня не было.

Я растерла замерзшие руки и побрела дальше. От слабости и усталости кружилась голова, горло горело и першило, глаза были сухими. Когда я наконец увидела на горизонте очертания оазиса, то чуть не заплакала от радости. Очень надеялась, что это именно Архан-шат, а не мираж. Я знала, что днем в пустыне они случаются часто: воздух слишком сильно нагревается, создает невозможное, манит уставших, а чаще всего – уже отчаявшихся путников. Но сейчас только начиналось утро, и эта беда меня миновала.

Понимая, что солнце почти встало, я бегом, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, побежала к оазису. Вспыхнул на прощание мой камешек-проводник, рассыпался, и его части подхватил ветерок, тут же смешал с песком.

Я отдышалась, оказываясь на месте, выпрямилась и огляделась. В оазисе было так же тихо, как и в пустыне ночью, и лишь небольшую прохладу и тень дарили пальмы.

Сам Архан-шат оказался совсем небольшим. Дивно спокойное озеро, по берегам которого росли пальмы. Вода бирюзовая, ласковая… Она буквально манила к себе, но я помнила о цели и решила еще немного потерпеть.

Оглядывалась, искала на берегу семена огнецветов. Не сразу рассмотрела их среди песка. Золотистые, продолговатые, сверкающие. Они падали в песок, и там, где вода касалась их, начинали пробиваться стебельки самых обычных цветов. Остальные же просто умирали.

Я выбрала семечко и для надежности присыпала его песком. Бережно вытащила спрятанный флакон с живой водой. Капля сверкнула бриллиантом, впиталась в песок, под которым укрылось семечко. И я принялась ждать.

Солнце всходило медленно. Ричард говорил, сажать цветок надо на рассвете, чтобы успела появиться роса, и я надеялась, что все сделала как надо.

Вскоре из песка, словно невероятное чудо, появился стебелек, купаясь в первых лучах солнца. Остальные растения, которым удалось добраться до воды, тоже стали неспешно вылезать из песка. Я знала, что только к обеду раскроются их венчики, и возле бирюзового озера вспыхнет лента алых цветов, раскрасит желтый песок в новый оттенок. Мой же огнецвет должен распуститься вот-вот.

У одной из пальм неподалеку я обнаружила небольшой родничок и с жадностью напилась, практически не сводя глаз с посаженного мной ростка, который тянулся вверх буквально на глазах.

Чувствуя сильную слабость, передохнула и подобралась ближе. Был соблазн искупаться в озере, пока солнце не поднялось выше и не начало припекать, но я удержалась. Если пропущу момент, когда на цветке появится роса, ни за что себя не прощу. Ведь тогда все – все мои испытания, весь риск – будет напрасным!

Солнце почти взошло, когда венчик огнецвета раскрылся. Вспыхнули волшебным огнем лепестки, засияли посреди пустыни. Зачарованная, я смотрела на цветок, не в силах отвести от него глаз. Прожилки на лепестках переливались, от цветка сыпались искры, а потом… появилась столь необходимая роса. Словно чьи-то слезы, прозрачные и хрустальные. Казалось, она звенит на ветру. И когда под каплю я подставила раковину, в нее скатилась вовсе не роса, а маленький драгоценный камень.

Охнула от неожиданности, скинула рубашку и завернула в нее драгоценную находку. Знала, что не потеряю, но все равно опасалась этого. Флакон оставила тут. Это мой маленький подарок пустыне, открывшей за одну ночь много простых истин.

А теперь пора возвращаться. Обратно. К моему дракону. К тому, кто так отчаянно ждет и верит, что я найду дорогу домой и не сгину среди песков.

Поднялась с трудом. Меня мутило, кружилась голова. Заставила себя сосредоточиться, рисуя в воздухе пальцами замок, выпуская искры своего дара.

Завыл за спиной ветер, послышались голоса людей. Не оглядываясь, я поняла, что свою беглянку нагнали дикари и пощады можно не ждать. Духи граней подхватили меня, толкнули на нужный путь, едва реальность стала превращаться в знакомое и желанное полотно.

Засвистел ветер, ударил в спину, и я бросилась вперед со всех ног, задыхаясь и понимая, что в любую минуту могу просто упасть и не подняться. Сил не хватит. Слишком их мало.

– Агата!

В какой-то момент я оказалась в руках Ричарда, который от чего-то увернулся. Страшный треск, грохот, пыль от камней…

Я дернулась, оглянулась. В стену склепа, где мы почему-то находились, попало копье одного из дикарей, отправленное мне вслед. Я избежала столкновения с ним лишь благодаря быстрой реакции Ричарда, который защитил меня и оттолкнул в сторону.

– Однако знатная вещица, – заметил Альфред, появляясь из стены и рассматривая копье.

Я ничего не ответила, просто провалилась в темноту.