Глава пятнадцатая

За окном снова лил дождь, и где-то вдали слышались раскаты грома. Из-за близости гор они ощущались особенно ярко. Спать не хотелось, за те две недели, которые я провела в постели, отдохнула на всю оставшуюся жизнь. Я бы поднялась раньше, отправилась хотя бы прогуляться, но Ниар не просто запретил, но и всю прислугу в замке настроил на нужный лад. Аманда, когда я немного окрепла, принесла бумагу и карандаши, Тиана баловала вкусной едой, а Мелисса вообще постоянно находилась либо в моей комнате, либо поблизости. Будто других забот у них в замке не имелось!

Но в то же время я искренне была признательна всем за внимание и заботу. Просто раньше не сталкивалась с этим: в Иларийской академии благородных девиц все было иначе. Нельзя забыть и вычеркнуть проведенные там годы, четко вбитые ценности и представления о том, как должно быть и как стоит себя вести.

Несколько мгновений я еще прислушивалась к шуму дождя и грому за стенами замка. В эти звуки приятно вписывался едва слышный треск поленьев в камине. Покосилась на письмо, которое начала писать Любаве, интересовавшейся, как у меня дела, вздохнула и повернулась к Ричарду.

Он спал в кресле рядом с моей постелью. Под глазами пролегли тени от усталости, волосы немного спутаны. Ричард не разговаривал со мной все эти дни, да и заходил лишь несколько раз, и то в компании Ниара.

Я понимала, почему он сердится, но абсолютно не знала, как с ним помириться. Не знала даже сейчас, поняв, что хозяин Шанрассхолла почти каждую ночь приходит ко мне и украдкой спит рядом. Вот что с ним делать? Что делать со всей этой ситуацией? Я ведь спасти хочу, помочь, защитить… Разве можно поступить иначе, если любишь?

Ричард встрепенулся и открыл глаза. В них плескалась уже не лиловая тьма, а самая настоящая бездна. Я рухнула в нее мгновенно, даже не думая о последствиях. Растаяла за окнами ночь, словно ее не бывало, ушло ощущение тепла и защищенности места, где я находилась. И кожу опалила волна жара, расплескалась по телу, заставляя задыхаться.

Какое-то время Ричард смотрел на меня, затем медленно поднялся и пошел к двери. Так же молча, как и раньше, ни капли не смущаясь, что я застала его спящим.

И в это мгновение я поняла, что такое истинный страх. Раньше я боялась потерять лишь свободу, а теперь – единственного мужчину всей своей жизни. По-настоящему, до темной бездны в глазах, боишься за того, кем дышишь. За того, кем живешь. За того, без кого все остальное превращается в ничто и лишается смысла.

Да, я боялась. За этого мужчину, упорно идущего к двери с прямой напряженной спиной. За того, кто был в моих рисунках, снах, мыслях, сердце… За единственного. За моего дракона.

Что я должна сейчас сделать? Догнать? Попытаться поговорить? И согласиться бросить попытки спасти его жизнь? Откуда взять силы и остаться на месте?

Нет. Пусть будет не моим, но живым и без проклятия. Пожалуй, я даже сочту эту цену достойной.

Катится по щеке слеза, которую не удержать. И не удержать эту боль потери, сколько ни стараюсь.

Ричард остановился, обернулся… Один-единственный взгляд и… мы становимся друг для друга целым миром. И слова уже не нужны. Возможно, мы подберем их потом, когда я перестану целовать его лицо и обнимать так крепко, что захочешь – не отцепишь. Впрочем, Ричард с неменьшей силой стиснул меня. Не целовал, лишь держал в своих руках и вдыхал запах моих волос.

Спустя время, когда я затихла, подхватил на руки и понес к огню.

– Сдается, я буду первым седым драконом в этом возрасте, – сказал Ричард.

Я вскинула на него глаза, совсем некрасиво шмыгнула носом и заметила:

– А может, тебе пойдет такой цвет волос.

Весьма скептический взгляд стал мне ответом.

– Я же смирилась с тем, что нарушила все возможные правила поведения, которым нас так старательно учили в академии, – сочла нужным добавить еще один весомый аргумент.

Ричард посмотрел на меня – я сидела на его коленях в одной ночной рубашке – и кончиками пальцев вытер со щеки следы недавних слез.

– Жалеешь об этом? – спросил тихо.

– Нет. Мне… понравилось просто быть собой, – созналась я.

Илар Шанрасс ничего не ответил, лишь пробежался пальцами по моим волосам в незатейливой ласке. В его глазах так и плескалась сиреневая тьма. От слуг я слышала, что за эти две недели сад вокруг замка окончательно превратился в пепел, потому что проклятие Ричарда набирало силу. Оно безжалостно.

Мой дракон не собирался сдаваться. Каждый раз он сражался в этой неравной битве за возможность не стать безумцем. И сил на это уходило немало.

– Ричард, ты когда в последний раз нормально спал? – поинтересовалась я.

Он чуть удивленно приподнял брови, задумался и слегка пожал плечами. Мой дракон совсем перестал походить на себя.

– Пойдем, я хочу, чтобы ты отдохнул.

– Обещаешь никуда не вляпываться, пока я сплю? – тихо уточнил он.

– Обещаю.

Дракон подхватил меня на руки и отнес в кровать. Я даже не пыталась напомнить, что вполне могу пройти это расстояние сама. Мои силы восстановились, и Ниар с завтрашнего дня разрешил вставать.

Ричард помедлил лишь мгновение, решая: остаться у меня и окончательно нарушить все правила прили- чий или все же уйти в свои покои? И в итоге забрался под одеяло. Нашел мою ладонь, сжал и провалился в сон.

Пока я смотрела на него, у меня закралось совсем нехорошее предчувствие. Отдыхал ли он в эти дни вообще? Напустить на него Ниара, что ли?

Мне же спать не хотелось, и я потянулась сначала к незаконченному письму, а затем – к чистым листам и карандашам. И выплеснув наконец на бумагу то, что так просилось, заснула ближе к рассвету.

Завтрак у нас с Ричардом припозднился и немного затянулся. За окном все еще шелестел дождь, и выбираться из комнаты, где было так тепло и уютно, вовсе не хотелось. Ричард как раз закончил рассматривать мои рисунки, а я доела десерт, когда в дверях появился Ниар. Улыбнулся, заметив перемену в наших отношениях, и доверительно сообщил мне:

– Так и знал, что долгой размолвки со своей художницей наш дракон не выдержит.

– Смотрю, ты рад этому не меньше, – ответил Ричард.

– Еще бы! Надоело каждый день видеть твою угрюмую физиономию.

– Ниар! – воскликнула я, слегка шокированная его словами.

– Что сразу Ниар-то? Это ты Ричарда почти не видела, а мне и слугам достался весь спектр ощущений от его настроения. Ты бы, отправляясь в пустыню, хоть записку оставила.

– Я вам Альфреда оставила, – заметила я, пряча улыбку. – Парламентером.

Ниар хмыкнул, отчего голубые искры в его глазах озорно сверкнули. Взлохматил волосы, явно о чем-то вспоминая, покачал головой и принялся расспрашивать меня о самочувствии и осматривать. Ричарда, которого я в этот момент отчаянно смущалась, выгнать из покоев не удалось.

– А я еще считал, что Альфред – самый упрямый из их семейства, – ехидно заметил Ниар, делая записи в своем блокноте.

К концу осмотра целитель разрешил мне вставать и постепенно, стараясь не переутомляться, возвращаться к работе. Обрадованная, я тут же отправилась переодеваться. Очень хотелось прогуляться, но когда я вернулась, дождь усилился, а Ниар стребовал рассказ о его двойнике и моем путешествии в пустыню. Местами я краснела – все же мне никогда не приходилось признаваться в краже, совершенной даже из благих намерений, – а еще как могла сглаживала углы, когда дело касалось опасности.

– Смотрю, Агата старательно бережет твои нервы, Ричард, – не удержался от подколки Ниар.

Во время разговора Мелисса принесла чай с горячим пирогом. Поедая лакомство, мы обсуждали произошедшее. Двойник Ниара исчез из заброшенного города, и даже следов от него не осталось. Где теперь наш враг, откуда нанесет удар – не известно никому, можно только гадать. Но два ингредиента для краски я все же нашла, остался последний. Где его искать? Кажется мне, что поход к единорогу и путешествие в пустыню точно легче поисков того, не знаю чего и не знаю где…

К вечеру я отправилась на верх башни – порисовать и подумать. Ричард, подхватив кипу неразобранных за две недели бумаг, отправился со мной.

Так прошла еще неделя. Мы с драконом почти все время проводили вместе. Гуляли по засыпанному пеплом саду или лесу, пару раз выбрались в Шаарису и попили горячего шоколада в «Сладкой булочке», дав ход новой волне сплетен. Хотя, казалось бы, куда еще больше? Здесь нас и так считают помолвленными и безудержно влюбленными.

Проклятие Ричарда немного ослабило хватку, хотя я понимала, что это ненадолго. А подобное затишье всегда бывает перед самой сильной бурей.

Решив, что надо хоть с кем-то посоветоваться, отправилась к старой Хильде. Дорогу к ведьме нашла легко. Тропа будто сама меня вывела, и я заподозрила здесь колдовство.

Дом выглядел лучше, чем раньше. Ричард сдержал свое слово, прислал людей, и в ведьмином жилище отремонтировали крышу, заменили двери и окна. Последние были тщательно вымыты, на них колыхались кокетливые занавески с белым кружевом. Немного необычно для подобного места, но вполне уютно.

Внутри дом остался прежним. Все так же висели прикрепленные к балкам пучки трав, в плошках на столе и полках стояли оплывшие огарки свечей, и лишь многочисленные порошки и флаконы с зельями расположились в безукоризненном порядке.

Хильда, одетая в темно-зеленое платье, помешивала в котелке на огне то ли похлебку, то ли очередное зелье. Седые, почти белоснежные, волосы она собрала в аккуратный пучок на затылке.

– А я все ждала, когда надзор крылатого хозяина Шанрассхолла ослабнет и ты навестишь старую Хильду.

Я рассмеялась и поставила на стол корзинку с гостинцами, собранными заботливой Тианой. Прислуга негласно приняла мою сторону и решила помочь всем, чем может, чтобы хозяин замка избавился от проклятия. Ричард об этом не подозревал. Наш заговор тщательно скрывался.

– Хильда, не сознаетесь, что вы с Ричардом не поделили? – не утерпела я.

– А не догадываешься? – чуть сощурившись, уточнила ведьма.

– Нет.

– Как думаешь, с чьей помощью Альфред добывал большую часть ингредиентов для своих артефактов?

– О! – впечатлилась я. – Надо полагать, особо опасных и редких, да?

Хильда хрипловато рассмеялась, помешала варево в котелке и уставилась на меня.

– Ты пришла за помощью, Агата?

– Остался последний ингредиент для краски, которая может снять с Ричарда проклятие, – честно ответила я. – В том рецепте… Там лист оборван.

Я вздохнула и присела на предложенный ведьмой стул неподалеку от стола с собранными травами.

– Ты с работой-то мне помоги, может, что и подскажу, – намекнула она, кивком показывая на неразобранные пучки.

Я тут же потянулась к ним. Ведьма замолчала. Изредка помешивала варево и то и дело передвигала на полке порошки и снадобья, часть рассматривая на свету.

– Что ты умеешь лучше всего, Агата? – поинтересовалась Хильда, когда я почти закончила с порученной работой.

Травы были разобраны и аккуратно перевязаны лентами.

– Рисовать, – не задумываясь ответила я.

– А может, любить? – спокойно спросила ведьма.

Я вздрогнула.

– Разве в этом умении кроется какое-то особое волшебство?

– А ты думаешь, нет?

Я отложила последний пучок травы и посмотрела на Хильду.

– Ты просила совет, и я его дам. Загляни в прошлое, лучше в свое. Ответ, который ты ищешь, найдешь там.

– Почему бы не сказать все как есть? – не утерпела я. – К чему загадки? Проклятие Ричарда усиливается, время утекает и…

– Есть истины, к которым каждый должен прийти сам, – ответила Хильда, отворачиваясь к очагу и снимая с него котел с готовым зельем. – Ниар будет у меня через несколько минут. Если не хочешь с ним столкнуться, советую свернуть на тропу за моим домом.

Понятно, значит, зелье целебное и готовилось именно для Ниара. То-то он так легко показал мне дорогу к дому Хильды, когда мы столкнулись в Шаарисе.

Я поблагодарила ведьму за совет, хотя пока не знала, как он мне поможет, и отправилась в замок. На самом краю леса, когда показались мощные и мрачноватые башни, что-то заставило меня остановиться. Привычно заныли кончики пальцев, побуждая взяться за кисть и краски, хотя в этот раз я понятия не имела, что хочу нарисовать.

Замок перед глазами расплывался, менялся… Моя магия пробуждалась, сыпалась искрами с ладоней. И крепкие стены, которые укутывал темно-зеленый плющ, преображались. Моя сила приоткрывала завесу, в который раз показывала, каким Шанрассхолл был раньше. И каким должен стать.

Сверкали в лучах солнца начищенные до блеска окна, от витражей разбегались разноцветные лучи, на крышах башен развевались флаги, и весело поскрипывали, показывая направление ветра, флюгеры-драконы. И по стенам тянулся вовсе не плющ, а сказочные амарантовые розы. Ими зарос и сад вокруг замка. Я ощущала их запах, даже рукой потянулась, пытаясь схватить летящие в мою сторону лепестки, которые оборвал проказник-ветер…

Если бы я могла просто взять кисть и краски, нарисовать замок таким, каким вижу!

Что же ты хотела сказать, Хильда, советуя поискать ответ в прошлом? И при чем тут сила любви?

Я смотрела на замок, на эту ожившую мечту, и не понимала.

– В замке есть кисти, краски, карандаши и бумага, – раздался голос Ричарда совсем рядом.

Я вздрогнула, выныривая из волшебной грезы, и обнаружила своего дракона совсем близко. С большим усилием заставила искры исчезнуть и покраснела. Мои пальцы чертили по рубашке илара Шанрасса узоры, используя ее словно холст.

Жар обжег щеки. Я одернула ладонь, поправляя белоснежную блузку и расправляя складки на бирюзовой юбке, которую сегодня надела впервые. Просто Альфред и Ричард надарили мне столько одежды, что на несколько лет вперед хватит.

– Извини, – тихо сказала я.

– Что же ты там такого увидела, светлая моя девочка, что пробудилась твоя сила?

В голосе Ричарда звучала нежность пополам с горечью.

– Сказочный замок, в котором живу. И может быть, я бы даже нарисовала это чудо, если бы его хозяин меня не остановил.

Тут я вспомнила, на чем именно хотела рисовать, и жар снова прилил к щекам.

Ричард улыбнулся, будто прочитав мои мысли, и заявил:

– Я возмутительно долго тебя не целовал. Давай исправим это недоразумение прямо сейчас, Агата?

Ответить Ричард, конечно, не дал. Подозреваю, он вообще не нуждался в моих словах. Да и вопрос задал чисто из вежливости.

Дракон поцеловал меня горячо и страстно, сметая все мысли, заставляя колени подгибаться. Разве тут до приличий одной иларе? На ногах бы устоять да не разучиться дышать.

Любое проклятие, любая тьма, какой бы мощной она ни была, теряет силу, когда мы с Ричардом вместе. Может, именно на это намекала Хильда? Но как же сложно думать, когда губы Ричарда скользят по моим, ласкают, обжигают…

Он остановился, хрипло рассмеялся и сказал, пока я приходила в себя:

– Я понял, ты хочешь рисовать. Очень хочешь.

Я пару раз моргнула и обнаружила, что каким-то непостижимым образом расстегнула на рубашке Ричарда все пуговицы и опять кончиками пальцев рисую по его горячей коже.

Я приличная воспитанная илара! Которая, кажется, окончательно сошла с ума.

– В башню? Или все же немного потерпишь и мы пообедаем?

– Пообедаем, – выдохнула я, убирая руки и стараясь не смотреть на то, как Ричард медленно застегивает рубашку.

– Пойдем. – Взяв за руку, он увлек меня за собой, Уверенный спокойный жест, словно так и должно быть.

После обеда к Ричарду потянулись с докладами старосты деревень с его земель. Я же отправилась в башню, где взялась за кисть.

Замок вспыхивал на полотне, а я подбирала нужные оттенки. Амарантовый цвет роз вышел живым и настоящим. Интересно, можно ли раскрасить в цвета любовь? И сколько у нее будет оттенков? И какие?

Пока же на холсте расцветали бутоны роз, наливались краской, казались настолько живыми, что протяни руку и сорви…

Почти закончив, я вспомнила, что обещала заглянуть к Алекс. Конечно, чтобы воспользоваться силой в полную мощь, придется снова снять защиту Ричарда, но другого способа я не видела.

Стянула артефакт, вдохнула, выпуская магию, позволяя ей проникнуть в полотно знакомого рисунка и позволить мне шагнуть в круговорот искр.

На этот раз я тоже не ошиблась. Знакомая гостиная с уютным диваном, за которым пряталась Алекс. Рисовала, конечно. На этот раз карандаш скользил по бумаге не так уверенно: девочка создавала чей-то портрет.

– Здравствуй, Алекс!

– Агата! – искренне обрадовалась она. – Твое путешествие удалось?

Я улыбнулась, кивнула и вытащила подарок – ракушку. Конечно, Алекс принялась расспрашивать, откуда она взялась, и я честно рассказала о приключениях в Великой пустыне.

Мы так увлеклись, что не заметили, как распахнулась дверь. Замерли обе, словно застигнутые на месте преступления. Алекс ловко запихнула рисунки и карандаши под диван и поднялась, поправляя платье.

– Отец?

– Ты что делаешь за диваном? – раздался строгий мужской голос.

Мне он показался смутно знакомым, но выглянуть я не посмела, опасаясь, что отец Алекс обладает даром художника и сможет меня увидеть. Боюсь и представить, чем это закончится.

– Сережку уронила, – бесхитростно солгала Алекс.

– Пойдем, гости уже заждались, – чуть смягчился голос.

Алекс и ее отец покинули комнату, а я осталась. Подождала немного и выглянула из своего укрытия. На рисунке я поставила срок возвращения через час. По-хорошему, надо посидеть здесь тихо и незаметно.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я достала рисунки Алекс и принялась их рассматривать. Оперлась на пол, чтобы сесть поудобнее, как под моей рукой что-то щелкнуло, и одна из досок немного отскочила.

Это не мое дело. И не моя тайна. Но разве можно удержаться от любопытства? Под доской, которая отошла легко и просто, обнаружился свернутый лист. Я развернула его и удивилась еще больше. На выцветшей бумаге оказалась изображена эта комната, только с небольшой перестановкой мебели, и двое стоящих рядом людей – молодая женщина с длинными волосами и мужчина, волосы которого перехватывала лента. На нем были простые штаны и рубашка, на ней – легкое летнее платье.

Рисунок был сделан карандашом, больше напоминал набросок, но в каждой его линии чувствовался невероятный талант создателя. Он вдруг засиял, рассыпаясь на искры. Моя сила отозвалась и выплеснулась наружу.

Засекут! Прямо сейчас появятся стражи и обнаружат меня. Надо бежать, скрываться и… Никого. Может, потому что я в прошлом? Или Алекс наложила на гостиную какие-то чары? Почему стражи не заметили всплеск магии художницы?

Пока я размышляла и приходила в себя, рисунок в руках буквально превратился в искры, которые закружились по комнате, а затем… Знакомое ощущение мира, который превращается в полотно, полыхание искр и… Я оказалась в той же комнате, где и была. Только выглядела она так, как на исчезнувшем рисунке.

А еще я была не одна.

Мужчина и девушка, которые в жизни оказались еще прекраснее, чем на бумаге, пораженно смотрели на меня. У молодой женщины были пронзительные зеленые глаза и миловидные черты лица. Светлые волосы струились золотистым водопадом и слегка завивались на кончиках. Элегантное бирюзовое платье, отделанное кружевом, облегало хрупкую фигурку.

Мужчина был ненамного ее старше. Волосы, перехваченные лентой, светло-каштановые, точь-в-точь как у меня, глаза ясные и синие, словно морская даль. И сам он – изящный, стройный, немного задумчивый – притягивал взгляд. С пальцев обоих слетали искры магии, свойственной художникам, и они не думали ее хоть как-то прятать.

Неужели я попала в прошлое, где еще не действовал запрет на магию?

– Здравствуйте, – решилась я.

Мужчина и женщина переглянулись. Он нахмурился, она растерялась. Незнакомец ласково сжал ее ладонь.

– Видимо, в ее будущем нас уже нет. Не грусти, мой свет.

И столько тепла прозвучало в голосе утешавшего незнакомку мужчины, что я не сразу осознала главное: они меня откуда-то знают.

– Агата, мы твои родители.

Мир покачнулся. Я начала задыхаться, ухватилась за спинку дивана. И воспоминания, заботливо стертые кем-то, забытые, обрушились калейдоскопом.

…Отец раскачивает меня на качелях, и я взлетаю так высоко, что птицы завидуют.

…Мама с палитрой в руках стоит перед полотном. Она так увлечена, что не замечает, как я незаметно разрисовываю ее передник.

…Отец учит меня правильно держать кисть и смешивать цвета, различать оттенки.

…Мама, с которой мы собираем цветы на огромной поляне. В какой-то момент на окраине появляется отец, и мы обе бежим к нему. Счастливые. Забывшие обо всем на свете. Я даже почувствовала тот аромат цветов – неповторимый запах счастья.

– …что бы ни случилось, не снимай его, слышишь? – просит отец, сидя передо мной на корточках. Он кисточкой рисует на моем левом запястье узор-браслет. Когда заканчивает, я киваю, и отец стискивает меня в объятиях.

Я вынырнула из этих воспоминаний, осознавая, что плачу и не могу остановиться. И очнулась, когда два самых родных человека обняли меня и начали говорить утешающие слова.

– Я вас не помнила. Не знаю почему. До этого момента я вас не помнила! – воскликнула отчаянно.

Отец потрогал мое запястье, под его пальцами вспыхнул узор.

– Полагаю, защитная магия сработала как-то иначе. Моя сила должна была уберечь тебя, спасти, защитить…

– Она и уберегла, – улыбнулась я. – Скрыла мой дар от стражей, не дала ему пробудиться рано, и это главное. Разве можно предусмотреть то, что у чар окажется и побочный эффект?

– У всего есть цена, мое сердце, – согласилась мама, приглаживая мои волосы.

– Но теперь я вас не забуду?

– Нет, – хором заявили они.

– Сила моих чар практически истончилась. Значит, рядом есть тот, кто бережет тебя не меньше нас, твоих родителей, – заметил отец.

Я кивнула.

– У вас магия под запретом? – тут же поинтересовалась мама.

– Эриса, мы не должны знать будущее. Не стоит, – мягко остановил ее отец.

– А чей это был рисунок? – не утерпела я.

– Твой, конечно же! – рассмеялся папа. – Ты не очень-то любила гостей, часто на приемах убегала и пряталась, чтобы порисовать. Однажды забежала в эту гостиную, где мы…

– Мы, в общем-то, тоже не особо любим балы, – улыбнулась мама и покраснела.

– Куда лучше целоваться, – подхватил отец, и я хихикнула.

– Он тебя очень любит? – вдруг поинтересовалась мама, резко меняя тему. Взгляд ее стал серьезным и встревоженным.

Как хочется рассказать все! Послушать, что скажут родители. Но… как долго моя сила удержит меня в этом времени? На сколько хватит волшебства в детском рисунке?

– После того как я отправилась в Великую пустыню, чтобы найти ингредиент для волшебной краски, две недели не разговаривал, – пожаловалась я на Ричарда.

Родители переглянулись и поинтересовались:

– А зачем тебе волшебная краска?

– Ричард попал под проклятие. Он… спас жизнь члену императорской семьи во время нападения, – выдала я.

– Погоди, Ричард Шанрасс? – удивился отец, сразу поняв, о ком я говорю.

– Да. А ты его знаешь?

– Главное, знаешь ли ты все о нем? – вздохнула мама.

– Что он дракон? Да. Он выдал себя, когда спас мне жизнь.

Мама встревожилась. Отец едва заметно улыбнулся, кажется, найдя в моих словах главное, и посмотрел на матушку.

– Он сильный, смелый и благородный, мой свет. Я уверен, илар Шанрасс точно защитит нашу дочь. И догадываюсь, что любит ее без меры.

Я в очередной раз смутилась, а мама почему-то покраснела под взглядом отца.

– У вас с матушкой много общего, – посмеиваясь, заявил он.

То есть она тоже вечно влипает в неприятности?

– Чем мы можем тебе помочь? Что за волшебную краску нужно создать? – деловито спросил отец, снова поглаживая меня по волосам.

Матушка по-прежнему держала мою руку в своих ладонях. То, что мы сидим на полу возле дивана, никого не смущало.

– Проклятие сотворила художница. Сила Ричарда превращает все живое в пепел, – созналась я.

Мама едва заметно вздрогнула, отец задумался.

– Ричард нашел список ингредиентов для волшебной краски, но лист оборван, последний ингредиент нам неизвестен. А время истекает. И я… я не смогу без него!

В этот момент мир стал превращаться в полотно. Значит, сейчас магия вернет меня либо к Алекс, либо в замок. Я почти перестала ощущать прикосновения родителей.

– Агата, ты уже нашла этот последний ингредиент! – крикнул отец. – Загляни… он…

Большую часть слов было не разобрать, как я ни прислушивалась.

– Мы… не встретимся! – уже мама. – Не живи прошлым… отпусти!

– Не возвращайся, иначе…

Что? Я не расслышала последние слова отца и запаниковала.

– Любим тебя! – послышался уплывающий голос мамы.

– Я вас тоже! – крикнула, надеясь, что они услышат.

И действительность исчезла. Мир превратился в белоснежное полотно, стал наливаться красками. Я шла… просто шла вперед и вытирала бегущие по щекам слезы. И оказалась в башне, где так часто рисовала.

– И давно ты такое проделываешь? – ледяным тоном поинтересовался Ричард.

Я вздрогнула от его голоса, обернулась, увидела артефакт на его раскрытой ладони, подняла на дракона глаза. И весь лед в них тут же исчез, появились тревога и дикий страх.

– Ты ранена? – Он бросился ко мне и, искренне переживая, начал ощупывать.

– Нет.

Я не выдержала, расплакалась и уткнулась своему мужчине в плечо. Как же ответить на такой, казалось бы, простой вопрос: «Что случилось?» Вот как?