Глава семнадцатая

Ричард совсем не обрадовался, когда я сообщила, что собираюсь нарисовать нападение на императора и вернуться в прошлое. Даже попытался меня отговорить от подобной опасности. Переговоры плавно переросли в ссору, которая сменилась поцелуями.

Когда мы оторвались друг от друга и запал пропал, то вспомнили о договоренности искать компромиссы и принялись разрабатывать план.

С рисунком, чтобы попасть в нужный момент времени, я провозилась почти неделю. Уточняла детали, меняла оттенки, раз за разом создавала наброски и вносила изменения. Работа оказалась трудоемкой, но даже в ней я находила удовольствие и погружалась в нее целиком и полностью.

Наконец рисунок был готов. Ричард долго смотрел на него, что-то прикидывал и вписал время и место моего возвращения.

– Будь осторожна! – попросил он, когда я снимала защитный артефакт.

– Обязательно! – пообещала в ответ.

Успокаиваясь, прикрыла на несколько мгновений глаза. Магия художницы проснулась и требовала свое. Чем больше ее скрывал артефакт, тем труднее ее было удержать, когда я его снимала. А меньше всего на свете я хотела попасть в руки стражей. Особенно сейчас. Но выхода не было.

Кончиками пальцев начала собирать в воздухе искры, обводить контуры рисунка. Моя сила действовала иначе, но я всегда экспериментировала, надеясь отыскать тот самый способ использования магии, который подходит именно мне.

Вспыхнули искры на рисунке, в пространство ворвалась музыка и чей-то легкий смех. Ричард, державший меня за руку, медленно отпустил ее, и больше ничто не сдерживало мое перемещение. Мир становился мазками краски. Казалось, бери любую и рисуй.

Но длилось это недолго. Вскоре я стояла в одном из залов дворца. Я бывала здесь несколько раз на балах и приемах, когда училась в Иларийской академии благородных девиц. Ричард рассказал об одной укромной нише, куда я и переместилась. Осторожно выглянула из-за бархатной, с богатыми золотыми кистями, портьеры.

Главные люстры были почти потушены. Свет исходил от свечей, вставленных в канделябры на стенах. Признаться, я ожидала увидеть магические огни или светильники, но их не было. Освещение в зале стало интимнее, таинственнее. От этого словно изменились наряды гостей. Совсем иначе заиграли краски на алых и лазурных платьях замужних илар, а светлые платья дебютанток приобрели более мягкие и теплые оттенки.

Гостей было много, даже слишком, и все они скользили в танце, сливались. Разглядывая их из своего укрытия, я старалась остаться незамеченной и никому не показаться на глаза. Во дворце точно были художники, и меня могли заметить. Для них я была видимой.

Вскоре вдали мелькнул император, который разговаривал с императрицей. Ренар Иларийский будто и не изменился за годы с момента покушения. Те же черные волосы, цепкий взгляд пронзительных глаз, властные черты лица. Мне невольно вспомнилось, как он танцевал с иларой Дартариной Верской, директрисой академии благородных девиц, и я едва заметно улыбнулась.

Запели нежно скрипки, и император с женой вышли в центр зала. Их танец зачаровывал расступившихся гостей, настолько он был плавным и изящным. Хотя больше поражало то, как императорская чета смотрела друг на друга. Во взглядах читались любовь и обожание, и не заметить это было невозможно.

Постепенно к танцу стали присоединяться другие пары, в основном молодежь. У столов с угощениями и напитками остались лишь пожилые илары, любящие посплетничать.

Вскоре я увидела своих родителей. Они кружились неподалеку от императора с императрицей, но, кажется, их мысли были далеки от праздника. Отец наклонился, что-то шепнул матери, и они прервали танец. Илар Гиар Таринс быстро пересек зал и… мое сердце пропустило удар. Там, возле стены, в сиянии свечей, бросавших причудливые тени на его лицо и плечи, стоял Ричард.

Я забыла, как дышать, жадно рассматривая своего дракона. Он был моложе моего отца лет на пять, не больше. Стройный, сильный, с едва уловимой грацией хищника. Все же Ричард – дракон, и это нет-нет да и проскальзывало в его движениях, а порой и взглядах. В собственнической манере поведения, в непримиримости. Но если не приглядываться, то и не заметишь.

Ричард на этом балу отличался от Ричарда, каким я его знала. В этом чувствовалась легкая беззаботность и открытость, свойственные всем, кого еще не касались беды, переворачивая жизнь с ног на голову. В глазах цвета только что распустившейся сирени сверкали искры. Внутренний свет, прятавшийся в глубине, невозможно было скрыть. От дракона веяло уверенностью и силой.

Волосы, перевязанные черной атласной лентой, собраны в изящный хвост.

Одетый в серебряный камзол, расшитый черными нитями, строгие брюки и белоснежную рубашку, Ричард не просто приковывал взгляды, а буквально сражал присутствующих дам наповал.

В него невозможно было не влюбиться. Невероятно прекрасен. А если учесть, что за внешностью прячется благородное сердце, сила и волевой характер, то пленишься этим мужчиной еще больше.

Мой отец что-то сказал дракону. Ричард удивленно приподнял брови, а затем…

Это случилось неожиданно. Да и можно ли к такому подготовиться, даже зная о предстоящем нападении?

Прямо посередине зала вспыхнула воронка портала. Оттуда выскочила светловолосая девушка, одетая в темно-серый дорожный костюм. А дальше время словно замерло, и мгновение растянулось. Возле императора с императрицей засиял защитный купол, который незнакомка легко и просто снесла снопом черных искр. По залу замелькали вспышки молний, закричали и заметались люди…

Я не сразу поняла, что в зале оказались боевые маги. Они продвигались на помощь императору, заодно отбиваясь от врагов.

Сколько же заговорщиков тут было? Сколько?

Я знала, что маги не успеют. Вот уже сверкнул в руках незнакомки нож, полыхнули немыслимой ненавистью глаза, и все те, кто был мне так дорог, одновременно бросились защищать императорскую семью.

Чертил мелком на полу узоры мой отец, с его рук сыпались искры, а матушка отдавала ему свою силу. Я вытирала бегущие по щекам слезы и сжимала кулаки, чтобы не броситься к родителям в попытке удержать их от этого безумного шага.

Художницу окружал защитный купол, пробить который не могли даже боевые маги. Сноп искр незнакомки раз за разом разрушал барьеры отца. Как бы он ни был силен, изменить предначертанное не получится. Я видела, что родители просто тянули время, давая возможность боевым магам подобраться ближе.

Ричард тоже пытался разрушить купол художницы. С его рук летели молнии и срывались огненные шары. Они впитывались в защиту врага, медленно и верно разрушая ее. Я видела, как нити щита истончаются.

Пособники незнакомки пошли в атаку, более яростную и мощную. Уже полыхали портьеры, почти из всех окон вылетели стекла, а мгновение длилось и длилось, время замирало…

Я потеряла ощущение реальности. Вот упали на пол и затихли мои родители, и сердце пронзило болью. Рухнули, сраженные магическим ударом, отец и мать Ниара. Целитель бросился им на помощь, но не успел…

Глядя на императорскую чету, незнакомка обернулась и метнула нож совсем в другую сторону. Именно там стояла Марианна, старшая дочь правителей. А рядом с ней – девочка лет двенадцати, лицо которой мне никак не удавалось разглядеть из-за дыма. Но было понятно, что следующий удар предназначен ей.

Марианна рухнула на пол и затихла. Смерть ее была мгновенной – кинжал вонзился прямо в сердце. Вскрикнула средняя дочь императора, закрыв лицо руками и не желая верить, что ее старшая сестра погибла.

Но на этом злодейка не остановилась. Рывок и… сильным ветром императора сшибло с ног и откинуло в сторону. Боевых магов снесло тем же вихрем, от которого не нашлось спасения. Александра устояла на месте, ее чары не коснулись.

Сгусток черных искр полетел по воздуху. За считаные мгновения он сплелся в сложный искусный узор. Оттенки черного и серого, сотканные из ненависти, буквально нарисованные ей…

Ричард оттолкнул девчонку, закрыл собой, приняв удар темной магии. Вскрикнул от боли, но остался на ногах. А я смотрела, как в него проникает тьма, как она гасит такое любимое и родное сияние сиреневых глаз, а цветы в вазе, чудом уцелевшей в этом погроме, превращаются в пепел.

Нападавшая пошатнулась и, словно не веря в происходящее, упала.

И только тогда время ускорило бег. Но я уже почти не слышала, как кричат люди, как рыдает императрица над погибшей дочерью, как обнимает спасенную девочку Ниар, из глаз которого бегут слезы, потому что там… в этом зале… остались его родители. Их уже не вернуть. И моих тоже…

Краски зала побледнели, начали размываться. Моя собственная магия буквально втянула меня обратно. И я моментально оказалась в объятиях Ричарда. Таких теплых, способных защитить от всего на свете. Дрожала и всхлипывала, не боясь показаться слабой. Слишком много смертей для меня одной. Слишком…

Ричард молчал. Он ничего не говорил, да и слова сейчас были бы лишними. Только обнимал и ждал, пока я перестану дрожать и хоть немного приду в себя.

– Это ужасно, – сказала я, вытирая слезы.

– Знаю. Потому-то так сильно и желал тебя уберечь.

Я подняла на него заплаканные глаза.

– Ты совсем лохматая, – тихо сказал он, проводя рукой по моим волосам.

В любой другой раз я бы встрепенулась, бросилась умываться и приводить себя в порядок… Но, видимо, нормальной иларой я перестала быть с того самого момента, как согласилась на сделку с Альфредом. А встреча с Ричардом перевернула всю мою жизнь. Именно с ним я обрела себя и расправила крылья, несмотря на все обстоятельства.

Я вытерла слезы, несколько раз глубоко вдохнула и потянулась к бумаге и карандашам. Воссоздать узор попавшего в Ричарда проклятия непросто. И пусть память у меня была цепкой, но на это требовалось время. Я водила карандашом по листу, забыв обо всем на свете. Потому что именно от этого зависела жизнь Ричарда, а значит, и моя.

Время потеряло счет и значение. Единственное, что осталось в памяти, – это то, как Ричард надел на меня защитный артефакт и что-то сказал заглянувшей Мелиссе.

Когда я закончила рисовать, близился рассвет. Ночь неспешно снимала наряд и уступала место сочным оттенкам розового и небесно-голубого. Небывалое зрелище, так не свойственное этим местам. Здесь все время идут дожди да гуляют тучи, а редкое, но такое желанное солнце не спешит радовать собой мир.

Я отложила рисунок, на котором был почти идеально воссоздан узор проклятия. Потянулась и обнаружила, что сижу на подоконнике башни, где всегда занималась творчеством. Ричард принес меня сюда, но когда и как это случилось, я помнила весьма смутно.

Сам дракон сидел в кресле и листал папку с моими рисунками.

Я смутилась. Все же на большинстве из них был сам хозяин Шанрассхолла. Рука легко воспроизводила знакомые родные черты. Портрет родителей рисовать было в разы сложнее. Да и не закончен он пока, сделан лишь набросок.

– Ты обязательно должен попозировать мне в облике дракона, – сказала я.

Ричард поднял на меня глаза, и в первых лучах утреннего солнца они сверкнули, словно драгоценные камни, заворожили…

– Еще немного, и я начну ревновать тебя к дракону. Иногда мне кажется, что в облике зверя я нравлюсь тебе больше.

Я не сдержала смешок.

– Просто живого дракона мне раньше видеть не приходилось. Им нельзя не восхититься, – ответила я. – Ты прекрасен в любом обличии.

Ричард отложил папку с рисунками, поднялся и подошел ко мне. Солнце коснулось его лица, делая резкие черты лица непривычно мягкими.

– Наверное, будь художником, то рисовал бы только тебя. Мне порой даже жаль, что во мне не проснулся подобный дар. Так хочется запечатлеть все эти моменты с тобой не только в сердце, но и на бумаге…

Ричард погладил кончиками пальцев мою щеку. Привычное для нас обоих выражение нежности друг к другу. Позволительное…

– А может, лучше запечатлеть этот прекрасный рассвет? – нашлась я.

– Для меня нет ничего прекраснее тебя, – ответил Ричард и накрыл мои губы поцелуем.

Он был пронизан солнечным светом, невероятным теплом, желанием никогда не расставаться. В этот момент так легко оказалось забыть про проклятие и не смотреть на рисунок с узором. Позволить себе ощутить счастье, вдохнуть его и поделиться им с Ричардом.

Мои пальцы запутались в его волосах, губы ответили на поцелуй. И в этот момент от нежности не осталось следа. Желание, чистое, как огонь, сумасшедшее, хлынуло и не отпустило. Если раньше наши поцелуи были просто горячи, то сейчас обожгли меня всю, дотянулись даже до донышка души.

Я не могла остановиться. С какой-то немыслимой жадностью впитывала ласки Ричарда, отдавала ему свои. Полнейшее безумие, которому нет названия.

Наверное, если бы Ричард пошел дальше, я бы не сказала ему «нет». Слишком пьянила его близость.

– Агата, – простонал Ричард, вовсе не думая отпускать меня и прижимая к себе так крепко, что стало тяжело дышать. – С тобой я забываю себя.

Ответить я не успела, потому что раздался вежливый стук в дверь. Одетая в строгое темно-синее платье Мелисса вошла после разрешения хозяина замка и старательно сделала вид, что не замечает моих растрепанных волос и припухших губ.

– Приехал илар Тар, хочет вас видеть.

– Обоих? – уточнил Ричард.

Я с трудом скрыла зевок. Все же сказались на мне эти бессонные ночи. А сегодняшняя больше, чем предыдущие.

– Да.

– Передай, что уже спускаемся. Через сколько будет готов завтрак?

– Тиана уже колдует над ним, – отозвалась Мелисса.

Ричард кивнул и, едва экономка скрылась за дверью, уточнил:

– Я провожу тебя в комнату?

– Лучше пришли ко мне Аманду. Сегодня я одна не справлюсь, – мягко попросила я, намекая на спутанные волосы и изрядно помятое платье, местами разрисованное карандашами и красками.

Я так увлеклась, что даже забыла про передник и испачкала одежду.

Аманда появилась через десять минут. К тому моменту я успела набрать в ванну горячую воду.

– Погодите, помогу вам распутать волосы, – тут же спохватилась девушка, с нескрываемым любопытством посматривая на испачканное красками платье.

Наконец она не выдержала и спросила:

– А вы покажете мне свои рисунки? Ну пожалуйста!

Я невольно улыбнулась и кивнула. С Амандой мы, конечно, не стали подругами, но немного общались. И мое творчество вызывало у нее явный интерес.

На то, чтобы привести себя в более-менее достойный вид, ушло полчаса. Аманда вытащила из шкафа мою любимую нежно-розовую юбку и белую блузку с пышным воротничком, а едва я переоделась, занялась моими волосами. Сохнуть они, конечно, будут долго, но я не могла позволить себе ждать. Ричард и Ниар давно в гостиной, наверняка обсуждают и мой поход, и список дел.

Оставив Аманде папку с рисунками, спустилась в гостиную. Попавшийся на пути Георг сообщил, что илары ушли в кабинет хозяина Шанрассхолла и попросили подать туда завтрак.

Как выяснилось, к нам решил присоединиться и Альфред. Когда я вошла, Мелисса уже успела накрыть на стол, и все ждали только меня.

Поздоровавшись с Ниаром и немного краснея от взгляда Ричарда, я прошла в кабинет, и мы принялись за еду.

– Дед, ну почему ты такой дотошный? Поесть нормально не даешь! – выпалил Ричард, когда привидение не удержалось и начало летать по комнате, сгорая то ли от любопытства, то ли от нетерпения, едва мы принялись за первое блюдо.

– Так дал бы мне на узор пока посмотреть, вдруг да что придумаю?

– Вот именно этой твоей фразы я и боялся. Обычно все твои «придумаю» связаны с риском для жизни, – заявил Ричард.

Ниар прыснул от смеха. Он донельзя напоминал в этот момент задорного мальчишку, который учинил проказу и весьма этим доволен.

– Кстати, его вообще Агата рисовала, так что…

– Развею! – хмуро пообещал Ричард и подвинул ко мне корзинку с хлебом.

Перепалка деда с внуком длилась бы весь завтрак, если бы я не вытащила рисунок и не положила на стол. Альфред тут же устремился к нему, забыв обо всем на свете.

– Вот зря так сделала, Агата, – не удержался хозяин Шанрассхолла.

– Знаешь, Ричард, иногда я мечтаю иметь не только внука, но и внучку. Она меня, беззащитного старика, хоть любила бы.

Ниар расхохотался в голос, я прыснула от смеха, тоже не удержавшись, а Ричард скрестил руки на груди.

– Тебе моей родной сестрицы мало, что ли?

– Так Мариса далеко, – протянул Альфред, облетая стол с листом и замирая с другой стороны.

– А я, значит, близко, поэтому можно трепать мне нервы? – возмутился дракон, который сегодня явно был не в настроении.

– Если все поели, давайте лучше обсудим список ингредиентов для краски, – примирительно сказал Ниар, откладывая салфетку и поднимаясь из-за обеденного стола, чтобы переместиться к тому, возле которого завис Альфред.

Возражений не последовало. Ниар достал внушительный список ингредиентов для любовных зелий. Где-то через час у меня начала болеть голова. Ингредиенты тянулись бесконечными рядами.

– Говорю же, если добавить лист красного мака…

– А может, лучше алой розы, настоянной в родниковой воде? – перебил Ниара Ричард.

– Или попробовать полевую ромашку? – предложил Альфред.

Я поднялась, походила по комнате. Бросив взгляд в окно, увидела, что по дорожке к замку, прячась за черным раскрытым зонтом, идет Арнар Дантрэ. Интересно, а этому что понадобилось?

Увлеченные спором мужчины не заметили, как я вышла. Накинула легкий плащ, подхватила зонт и шагнула Арнару навстречу.

– Добрый день, илара Таринс, – за вежливостью пряталась холодность, и я не догадывалась, с чем она связана.

Впрочем, теплыми наши отношения мог назвать разве что сумасшедший.

– Здравствуйте, илар Дантрэ.

– Прогуляетесь со мной по саду?

Я удивленно приподняла брови, невольно сделала шаг назад и покосилась на окна замка.

– Полагаю, остальные заняты обсуждением списка любовных ингредиентов, составленного Ниаром? – уточнил Арнар, предлагая мне свой локоть.

Принять его я не приняла, но со ступеней крыльца спустилась, давая молчаливое согласие на прогулку.

– Откуда вы знаете о списке?

– Краска на время была отдана мне, – напомнил Арнар. – Несложно догадаться, какой шаг ваших друзей будет следующим.

Мы неспешно пошли через запущенный сад. Пепел унес ветер, разметал по склонам, и кусты смотрелись сиротливо.

– И зачем вы пришли? – уточнила я.

Общаться с этим мужчиной мне было весьма неприятно, но сколько я ни пыталась скрыть эти чувства, не преуспела.

– В этом списке не будет того, что вы ищете.

– Откуда вам знать?

– Ингредиент должен быть волшебным, а в списке Ниара они – самые обычные.

Я задумалась. В словах Арнара была определенная доля истины.

Он молча вытащил из кармана лист, вложил его в мою ладонь.

– Волшебных ингредиентов, подходящих для краски, немного, но что-то да должно помочь.

– Спасибо! – ответила я, открывая лист.

Две дюжины возможных компонентов. Список и правда был небольшим.

Стоило вчитаться, как строчки перед глазами запрыгали, и я, невзирая на всю поставленную Ричардом защиту, увидела, как мир превращается в чистый лист. Удержалась от того, чтобы шагнуть в неизвестность, не понимая, почему магия художницы отозвалась во мне именно сейчас. Ведь после возвращения из прошлого у меня и сил-то не осталось, а в руках сейчас не было ни карандашей, ни красок.

Магия не слушалась. Она дрожала искрами на кончиках пальцев, просилась выпустить ее и сделать то, что я умела лучше всего: нарисовать, куда хочу попасть. Но напуганная происходящим, я не сделала этого. И тогда чужая незнакомая магия, холодная и болезненная, жалящая каждым прикосновением, коснулась меня, и я провалилась в бездну.

Падала и падала. И, кажется, кричала.

– Ар, нельзя же так! – раздался совсем рядом чей-то голос.

Я попыталась рассмотреть в этой кромешной тьме того, кому он принадлежал. Однозначно девушка.

– Вместе мы гораздо сильнее, чем поодиночке. Соглашайся, сестрица, оно того стоит.

– Я не считаю это хорошей затеей, – произнесла незнакомка, – но хочу помочь…

Голоса поглотила тьма, а мое падение закончилось. Я оказалась возле небольшого аккуратного домика. Крыша покрыта красной черепицей, над крыльцом – узорчатый навес, вокруг полно дивных цветов. Словно невиданный волшебник вытащил их из детской сказки вместе с домиком и оставил здесь всем на радость.

Легкий ветерок играл с лепестками, о чем-то шептался с ними.

Чувствуя невероятное желание взяться за кисть, я глубоко вдохнула. Куда я попала? Откуда взялась чужая магия? Нет ответа на этот вопрос… Только вокруг домика стелется туман, который кажется зловещим и таящим опасность.

Не знаю, зачем я это сделала. В какой-то момент меня просто потянуло вперед, и я не смогла остаться на месте. Нырнула в заросли цветов, встала на цыпочки и заглянула в окно.

Вздрогнула от неожиданности. Там, в светлой комнате, освещенной многочисленными свечами, расставленными на подоконниках, столе, полках и полу, возле котелка находилась девушка, напавшая на императора и убившая его старшую дочь. Живая, невредимая… Она держала кисть.

Получается, я все же попала в прошлое? И когда летела через черноту, слышала именно ее голос? У меня было странное ощущение, что благодаря моему сопротивлению чужой магии, в прошлом оказалась лишь моя душа, а я сама осталась там, в саду. Рядом с Арнаром и со списком в руках.

Я прикусила губу, не зная, как проверить свое предположение. Если она художница, то точно меня заметит. Как быть? И зачем я здесь?

Решила пока просто приглядеться к тому, что незнакомка делала. А она… ворожила! Иначе назвать ее действия было нельзя. Раз за разом в котелок ложились ингредиенты, которые она помешивала ложкой. Девушка то хмурилась, то довольно улыбалась, радуясь малейшему успеху. И снова продолжала творить какое-то зелье. Или краску?

Озаренная догадкой, я прижалась к стеклу и увидела, как из глубин маленького шкафа она достает сгусток тьмы в прозрачном флаконе. Мгновение прошло – и последний ингредиент исчез в основе. Художница помешала краску, дождалась, пока она вспыхнет насыщенным стальным цветом, и перелила ее во флакон.

Повинуясь ее движению, он замер в воздухе, а художница сосредоточилась, зажмурилась и глубоко задышала. Прошло некоторое время, прежде чем она наконец открыла глаза и улыбнулась.

Мне в ее улыбке чудилось что-то неправильное, даже безумное.

Вылетела, пробка из флакона, плеснула краска. Нет, она не была стального цвета, скорее, отливала графитом. И явно была создана талантливым мастером.

Взмах кисти – и в воздухе появился первый росчерк узора-проклятия. Я была уверена, что это именно оно. Наблюдая за тем, как раз за разом добавляются новые штрихи, я осознавала, как непросто будет его повторить и ни разу не ошибиться! А ведь я должна суметь, должна попробовать!

Я не знаю, для кого старалась незнакомка, почему создавала это проклятие, но у меня был Ричард. Мой дракон.

Досмотреть, как художница закончит узор-проклятие, который тонкими нитями уже оплетал ее запястье, я не успела. Резкая боль, рывок – и встревоженный голос Ричарда совсем рядом. Я пыталась понять, что же такое он говорит, но слова терялись.

– Агата, скажи хоть что-нибудь!

– Ричард, да погоди ты! Она в порядке, только не пришла в себя после спонтанного перемещения сознания под действием чужой воли, – сказал Ниар, который ощупывал мой лоб и проверял зрение.

– Что ты с ней сделал? – рыкнул Ричард, оглядываясь.

– Да не трогал я ее! – зло ответил Арнар, и я наконец обнаружила, что лежу на диване в гостиной. – Она просто вскрикнула, упала без сознания и вокруг закружились искры.

Я приподнялась, выпила воды и сообщила:

– Я в порядке.

Мне не поверил никто из них.

– Просто… голова закружилась.

Лгала я весьма неубедительно, но выхода не было. В саду замка был один-единственный человек, который своим холодом пугал меня до дрожи, – Арнар. Это его магия коснулась меня, затянула в прошлое и показала, как создавалось проклятие.

И как я сразу не поняла, что именно Арнар и есть тот самый заговорщик? Ведь все так легко и просто складывается! Он имел возможность проникнуть в дом Ниара, с самого моего приезда знал обо всех моих перемещениях, запросто мог оказаться тогда в лесу и наслать тьму, чтобы спровоцировать Ричарда и усилить его проклятие.

Идеальный, безукоризненный злодей. Ловкий, хитрый, коварный. Иначе зачем он мне помогал? То книги позволит читать, то список с ингредиентами принесет.

Я не знала о причинах его ненависти к императорской семье, даже не имела на этот счет предположений. Но знала одно: ему очень нужна эта краска. И смерть Ричарда.

Добавив в основу последний ингредиент, можешь быть уверен, что на этот раз проклятие сработает как нужно. Никто не спасет императора и его семью. А смерть моего дракона разорвет всякую связь со злодеем, ведь его держит лишь побочный эффект чужой ворожбы. Мощной, талантливой, непримиримой…

Главное, сейчас – не подать и вида, что я все знаю. И это сложнее всего.

– Все будет хорошо, мы справимся, – мягко напомнила я Ричарду.

Дракон вот-вот вцепится в Арнара, только разве этим делу поможешь? Да даже схвати мы Арнара сейчас, как доказать, что он виновен?

– Литаршан говорит, лучше добавить лепесток амарантовой розы, – появляясь в воздухе перед нами, выдал взволнованный Альфред.

Ричард посмотрел на привидение так, словно хотел испепелить. Арнар покосился на меня, потом на Ниара, на Ричарда и сказал:

– Между прочим, в моем списке она стоит первым из возможных ингредиентов, потому что напитана магией рода.

Ричард, в котором бурлила злость, сощурился и поинтересовался:

– Что же ты его не нам принес, а вытащил в сад Агату?

– Потому что в ком-то настолько взыграла гордость, что подобное стало бы пустой тратой времени, – холодно ответил Арнар. – Ты способен обратиться ко мне за помощью только в том случае, если Агате угрожает серьезная опасность! Тогда для тебя нет ни врагов, ни запретов.

Глаза Ричарда полыхнули сиреневой тьмой. Еще мгновение – и он бы набросился на Арнара, но тот побледнел, схватился за виски и часто задышал.

– Что на этот раз? – не выдержал Ричард, даже не пытаясь помочь.

Ниар, впрочем, тоже остался в стороне.

– Дай угадаю: на императорскую семью совершено еще одно нападение? – деловито спросил Альфред, который и не думал исчезать.

– Нет, – тяжело дыша, ответил Арнар. – Мне только что сообщили: два часа назад похищена средняя дочь императора – принцесса Александра.