Глава девятнадцатая

Я не успела осмыслить эти слова, как Ричард скользящим движением ушел в сторону, блокируя мечом удар врага. Арнар принялся шептать заклинания и делать пассы руками вокруг моего тела.

– Страж, – прохрипела я.

– Мой дар почти выгорел в ночь нападения на императора, остались лишь жалкие крохи. Правда, интуиция никуда не делась, как и способность мыслить здраво, – пояснил Арнар.

– Ты… вы…

– Ушел в отставку. Ричард, как ты понимаешь, не был в восторге оттого, что я поселился на его землях. Он же искал художницу, способную снять проклятие. А тут под боком страж. Договорились, что я не стану вмешиваться в его сделки с художницами, а он не станет рассказывать, кто я. Не терплю жалости.

Грохот и рык отвлекли нас от разговора. Арнар замолчал и принялся действовать быстрее, а я пыталась сквозь пыль и наступающую тьму разглядеть, как там Ричард. Даже присутствие стража не волновало меня. Факт, что именно тот, кто выслеживал художников и решал их судьбу, а сейчас спасал меня, лишь немного шокировал. А ведь могла догадаться раньше! Постоянно же чувствовала неприязнь, когда Арнар оказывался рядом. А следом приходил жуткий холод. Срабатывала интуиция, к которой я почему-то не прислушивалась. Требовала остерегаться, бежать от опасности!

– Выйдем! Не хочу убивать тебя при Агате! – крикнул Ричард, и я услышала хохот злодея.

– Или умирать при ней, да, дракон?

Мой мужчина и враг исчезли за дверями, а мы с Арнаром остались. Наконец илар Дантрэ справился, и я стала свободна. Немного кружилась голова, но царапины были неглубокими, вполне терпимо. Скорее они ослабляли, не больше.

– Я обещал Ричарду, что не позволю тебе вмешаться в битву и доставлю в замок в целостности и сохранности. Он слишком сильно разозлился, когда почувствовал, что ты в опасности.

– Почувствовал?

– Он тебе не сказал? – удивился Арнар.

– О чем?

Арнар усмехнулся, словно что-то предвкушая.

– Он – твоя пара.

– Это…

– Это когда один раз и на всю жизнь, Агата.

Я охнула и прикусила губу, но не верить в слова стража не могла. Зачем ему лгать? Нет для этого причин.

– Пойдем, надо отсюда выбираться. В конце концов, мне еще предстоит вернуться во дворец, чтобы помочь с поисками Александрины.

Я подумала и уточнила:

– Как насчет сделки? Я останусь здесь, и ты не будешь мешать. А я скажу, где находится Алекс.

Хоть бы согласился! Хоть бы долг перед императором, которому Арнар был так предан, пересилил данное Ричарду обещание! Ну пожалуйста!

– М-да, дракону с тобой придется очень нелегко. Я и раньше думал, что характер у одной илары – тот еще сахар… Теперь понимаю, что не ошибся. По рукам! – кивнул Арнар.

– Поклянись, что ты не связан с заговорщиками.

– Разумное требование, – согласился он и произнес истинную клятву.

– Принцесса в Шанрассхолле. Обеспечишь ее безопасность, да? И свяжешься с отцом Алекс?

– Договорились. Идем.

Арнар пошел к двери и даже не поинтересовался, как Алекс оказалась в замке Ричарда. Я глубоко вдохнула и направилась следом за ним.

На удивление теплая летняя ночь, которая так несвойственна этим местам, взяла меня в плен. Даже странно было осознавать, что в этой тишине, под темно-синим небом с россыпью звезд, идет бой не на жизнь, а на смерть.

Я с тревогой оглянулась, рассматривая пустые дома с черными провалами окон. Заброшенный город? Впрочем, почему я удивляюсь, что оказалась именно в нем?

– Удачи! – сказал Арнар и не оглядываясь, быстрым шагом направился в противоположную от меня сторону.

Он спешил к Шанрассхоллу, выполняя свой долг.

Я же глубоко вдохнула и пошла туда, откуда летели снопы черных искр. Почти бежала, задыхалась, хотя понятия не имела, чем могу помочь Ричарду в этой ситуации. Но это не только его бой и мой тоже, потому что этот мужчина давно стал частью меня.

Улицы были пусты, ветер нес по ним клочья пыли и лепестки цветов, которыми заросли сады. Петляя и огибая завалы, но стараясь не упускать из виду место, где сражались Ричард и злодей, я не останавливалась.

Через несколько минут передо мной появилась круглая, выложенная камнем, площадь, которую окружали аккуратные двухэтажные домики с заколоченными окнами. Под ноги полетел пепел. Там, в зачарованном тьмой круге, бились мой дракон и злодей. Ричард ловко отражал удары темной магии мечом, который немного светился.

На сколько у него хватит сил, чтобы противостоять злу? Ричард ведь не может выпустить свою магию! Во-первых, она разрушит больше, чем сохранит, во‐вторых, усилит проклятие, которое я так и не сняла.

Ричард дрался уверенно, ни единым движением не показывая, что рана на плече ему мешает. Удары врага были мощными, силы он не жалел. Приглядевшись, я поняла, что магия шла от его рук, разрисованных черной светящейся краской. Одно из зелий Нарисы? Похоже на то!

А я… Я беспомощна! Могу только наблюдать за тем, что происходит, и не вмешиваться, чтобы не отвлекать Ричарда.

Его меч стал гаснуть. Лепестки налетевших роз обращались под ногами в пепел.

– Сдавайся! Ты все равно не выстоишь! – крикнул злодей. – Твое проклятие вот-вот вырвется из-под контроля. Умри же от моей руки, а не от темной магии, дракон!

Ричард не ответил, лишь выставил меч, отражая волну тьмы.

Зловещий хохот врага, рык Ричарда, сноп искр, которые почти коснулись меня и обожгли… И оглушающая тишина, когда в круге остался только Ричард, а злодей сгустком мрака рванул в высокое звездное небо и помчался в сторону Шаарисы. Я не сразу поняла почему, но сердце обожгла тревога. Злодей вынуждал Ричарда обернуться. Стать драконом в тот момент, когда проклятие было готово взять верх и подарить ему мучительную смерть.

Мой мужчина вздохнул, убрал меч, посмотрел вслед магу. И мне бы броситься, остановить, вцепиться в его плечи и не отпустить… Но я так и осталась в тени дома, ничем не выдавая свое присутствие и позволяя слезам катиться по щекам. Слишком хорошо я знала Ричарда. Он точно не отступится, рискнет своей жизнью и рассудком, чтобы победить зло. Нужно принять его решение. Отпустить и поверить мужчине, который стал для меня всем.

Он обернулся в считаные мгновения. С громким рыком резко взлетел, расправляя крылья. Полет дракона был стремительным, потому что больше всего на свете Ричард боялся опоздать и не спасти тех, кто доверил ему свои жизни.

Страх и осознание того, что я допустила оборот, хлынули волной, смели остатки разума. Я сорвалась на бег и помчалась туда, куда полетел дракон. Кололо в боку, подкашивались ноги, я задыхалась, но остановиться не могла.

Слишком сильно я люблю этого мужчину, чтобы допустить его гибель. Слишком сильно нуждаюсь в нем, чтобы жить дальше. Мир без него потеряет все краски, станет серым холстом, на котором я никогда не напишу ничего нового.

Это чувство гнало меня вперед, и я наконец забралась на холм, от которого шла дорога в Шаарису. И поняла, что не успею. Над городом расплывалась тьма, прятала звезды и небо. Там метался и рычал дракон, которому так и не удалось прорваться сквозь чужую магию и остановить врага.

Неожиданно он обернулся и увидел меня, одиноко стоящую на холме. Наши глаза встретились. В сиреневой тьме плескалась невыносимая нежность, окутывала меня и согревала даже здесь, на пронизывающем холодном ветру.

– Не смей умирать! Я так люблю тебя! – крикнула, даже не надеясь, что он услышит.

Но он услышал и рыкнул, отворачиваясь. Кончики крыльев и чешуя дракона засветились чистым сиреневым светом, ярким и умиротворяющим.

Ричард расправил крылья, позволяя волнам магии срываться с них и его чешуи, лететь к городу, защищать… Но в это же мгновение на моего самого любимого и желанного дракона обрушилась тьма.

Я еще не осознала случившегося, как в Шаарисе раздались крики. Жители показывались на улицах. Растерянные и испуганные, они смотрели на огромного, сказочного, светящегося дракона, чья магия касалась флюгеров на крышах домов. И маленькие фигурки драконов тоже светились, распространяли волны фиалкового цвета, пока не создали над Шаарисой полупрозрачный защитный купол.

А в небе… в небе кружил дракон. Теряя силы, не подпуская злую магию к тому, что ему так дорого. Тьма и сиреневое пламя сплелись в объятиях, и уже стало не различить ни силуэта злодея, ни Ричарда. Они превратились в вихрь и неслись по небу.

У меня, наверное, сейчас остановится сердце. Как смотреть на того, кто вот-вот погибнет? Сиреневый свет, который защищал Шаарису, все еще сиял, а магия в самом Ричарде начала исчезать. Желая выстоять и защитить, он отдал все, что имел.

Вихрь стал антрацитовым, запахло пеплом, где-то вдали небеса разрезали молнии. Небо заволокло тучами. Я не знала, что страшнее – они или пламя Ричарда. Оцепенела и не могла сдвинуться с места. Если жители Шаарисы были просто ошарашены мощью защищающего их дракона, то я точно знала, что это Ричард. Самый родной и любимый мужчина на свете. И мне без него не жить. Не дышать. Не видеть неба, которое однажды подарил именно он.

Удар темно-фиолетового пламени в центр черноты, и я увидела, как с высоты падает человек. Легкий крик, отчаянный и злой… и мир замер. Ричард или злодей? Кто из них сейчас погиб? И кто победил?

Я так и стояла посреди холма, смотря на сгусток темноты. На молнии за Шаарисой, рассекающие небо словно копья. И просто ждала. Слезы катились по щекам, душа почти заледенела, и когда тьма потекла в мою сторону, я даже не сдвинулась с места.

Наконец она рассеялась, и над холмом завис мой дракон. Лиловые крылья и сверкающая чешуя, но глаза… черные, непроглядные. Ричард заплатил цену за победу в этом бою. Проклятие набрало мощь, подошло к нему совсем близко.

– Не верю, что оно сильнее тебя! – крикнула я. – Дракон, который смог защитить город, найти в себе столько света, никогда не сдастся!

Он рыкнул, обдал меня пеплом и опустился на холм. Мгновение – и Ричард снова стал человеком. Из ран текла кровь, он пошатывался и смотрел на меня.

– Ричард! – Я бросилась к нему.

Не добежала всего чуть-чуть, он все же рухнул на землю. И даже не попытался подняться, когда я склонилась над ним, размазывая по щекам слезы.

– Что же мне делать? Что?

– Отпустить, – хрипло сказал он. – И бежать отсюда как можно дальше. Проклятие может излечить раны – скорее всего, так и будет, – но заберет остатки разума. Все, на что я буду способен, – это превратить мир в пепел. Очень хочется попросить тебя всадить нож мне в сердце, чтобы не допустить подобного. Но ты ведь не послушаешься.

– Еще чего! – возмутилась я. – Я не для того через столько всего прошла, чтобы потерять одного несносного илара.

– Я люблю тебя. Именно это чувство пробудило во мне светлую магию. Оно оказалось сильнее проклятия, – тихо сказал Ричард. – И это навсегда. У драконов так бывает, Агата… Прости, что сразу не сказал, когда принял это.

– Ричард! – всхлипнула я. – Не смей сдаваться. Я тебя вытащу. Я обязательно тебя вытащу!

Он попытался улыбнуться, но в глазах так и клубилась тьма. Невидимая злая магия приподняла Ричарда в воздух, стала оплетать темными нитями силы. Тьма безжалостна. Я знаю, что мой дракон будет бороться до конца. Но не победит, если я не помогу.

Достала флакон с заготовкой для волшебной краски. Какой же ингредиент я должна в него добавить? Списки ингредиентов из любовных эликсиров остались там, в замке.

Какой?

Я на миг закрыла глаза, стараясь не смотреть, как Ричарда окутывает тьма. И сделала то, что должна была сделать уже давно: прислушалась к себе. Стоя на краю пропасти – иначе это и не назвать, – я все же решилась найти ответ на нужный вопрос. И точно знала, что он есть.

Что там говорила Хильда? Помнится, она спросила, что я умею лучше всего. И в моем ответе – «Рисовать», и в ее предположении – «А может, любить?» есть определенная доля правды. И, наверное, она права, к этому я должна была прийти сама.

Мне вспомнились родители. Сначала там, на детском рисунке, где я неумело пыталась изобразить то, что дарило свет, вдохновение и счастье – поцелуй. Или любовь? В том ее самом простом сиянии, когда одно прикосновение дарит защиту от боли, а взгляд – согревает душу? Что поняла тогда маленькая я, но не разглядела уже взрослая? И не это ли хотел сказать отец, когда говорил о последнем ингредиенте?

От тьмы защитит свет. От тьмы защитит… любовь. Вот он, самый важный ингредиент волшебной краски. Последний, решающий так много, превращающий ее либо в проклятие, либо в исцеление.

Нариса добавила в основу для краски ненависть. Чистую и незамутненную. Она сделала свой выбор. А я… я добавлю любовь. Именно она пробудила в моем драконе свет, помогла ему защитить Шаарису и вернуться ко мне. Какие же еще мне требовались подсказки? Почему я не догадалась раньше?

«Любовь – самая сильная магия на свете. Даже мой свет не сравнится с тем, что может она», – сказал единорог, а я… не поняла, не придала значения, упустила из виду. А ответ был уже известен!

Я открыла глаза и вытерла слезы. Поплачу потом, уткнувшись в плечо моего дракона. Поделюсь с ним всеми страхами и сомнениями. И они уйдут просто от его присутствия. А сейчас… Сейчас я намерена создать волшебную краску.

Флакон вдруг вырвался из моих рук и замер в воздухе.

Я вдохнула поглубже, поднялась и замерла, смотря на Ричарда, который все еще висел в полуметре от земли.

– Я люблю тебя, – сказала, не уверенная, что он услышит. – С того самого первого взгляда. Тебя, мужчину, перевернувшего всю мою жизнь, подарившего возможность мечтать и расправлять крылья. Люблю искренне и сильно.

Кончики пальцев начало покалывать, с них сорвались искры. Серебристые, так похожие на те, что появлялись, когда я бралась за кисти и краски, и в то же время другие. Их рождала любовь в моем сердце.

– И я хочу наконец-таки увидеть, как зацветет лиловый вереск. И чтобы в этот момент ты крепко держал меня за руку. Ричард, не умирай, пожалуйста! Не оставляй меня одну! Я так сильно люблю тебя! Я люблю тебя… Люблю!

Я все шептала и шептала ему эти слова, словно надеялась, что они разрушат черные нити проклятия, оплетающие дракона. Искры с моих рук сыпались и сыпались во флакон, пока он не вспыхнул.

Я всхлипнула, вытерла рукавом бегущие по щекам слезы и посмотрела на кончики пальцев, которые светились. У меня не было кисти, чтобы рисовать, и не было холста. Лишь такая желанная краска, ради которой я не раз рисковала жизнью. Хотя нет… Я рисковала не ради нее. Ради моего дракона.

Вдох. Выдох. Я сосредоточилась, позволяя своей силе проявить себя, превратить окружающее пространство в холст. Боясь ошибиться, обмакнула в волшебную краску кончики пальцев и сделала первый штрих. Он засверкал серебром, наливаясь силой, замерцал в воздухе. Казалось, сама магия подбадривала меня.

Больше я не сомневалась и не останавливалась. Я рисовала в воздухе узор, точь-в-точь повторяющий проклятие моего дракона. Где-то линии напоминали острые росчерки пера, где-то переходили в мягкие и плавные, соединялись и сплетались, создавая причудливую зачарованную вязь. Краска на кончиках пальцев смешивалась с моей силой, и я не останавливалась ни на миг, больше всего на свете боясь не успеть.

Мне так нужно, чтобы хватило времени! Моей любви-то точно хватит, я знаю это!

Наконец рисунок был готов. Пустой флакон отлетел в сторону и мягко опустился на землю. Пока я творила, на холме собрались люди. Жители Шаарисы, императорские гвардейцы, которых возглавлял Арнар. Возле Ричарда находился Ниар.

Я благодарно кивнула ему и медленно подошла к хозяину Шанрассхолла.

– Проклятие почти завершило преображение. Еще немного, и оно станет необратимым, – тихо сказал Ниар.

Я не ответила, лишь легким прикосновением направила созданный волшебной краской узор к Ричарду. Он чуть завис перед хозяином Шанрассхолла и, прорывая нити проклятия, впитался в тело, окутал моего дракона сиянием. Сплелись свет и тьма, сила моей любви окружила Ричарда, выжигая проклятие. А я… я потянулась к нему, наклонилась и коснулась столь желанных и горячих губ, отдавая с этим поцелуем все то, что так долго копилось. И не отпускала. Делила его дыхание со своим, не желая терять ни мгновения его возвращения.

Меня мягко откинуло волной света, и я оказалась в нескольких шагах от Ричарда, окруженного серебряным сиянием.

– Что ты добавила в основу для волшебной краски? – спросил Ниар.

– Любовь, – тихо ответила я. – Это тот единственный ингредиент, что сможет снять проклятие.

Сияние вокруг дракона медленно, но верно гасло. От тьмы не осталось и следа. Она растворилась, словно ее и не бывало. Ричард оказался на ногах, удивленно осмотрел свои руки и нашел взглядом меня. Растерянный, ошеломленный, не верящий в случившееся.

Он так долго жил с этим проклятием, боролся с ним, что не мог сразу вспомнить, каким был без него. Глаза дракона стали еще ярче. Сиреневые, словно небеса в тот момент, когда ночь вот-вот вступит в свои права, невероятно прекрасные и родные.

– Агата, – хрипло позвал он, и я сорвалась с места.

Не думала ни о чем, ноги сами понесли меня к нему. И через несколько мгновений, показавшихся вечностью, я оказалась в крепких и таких надежных объятиях. Ричард целовал мои волосы и лицо, я отвечала тем же. Мы нашли губы друг друга. Неизмеримо нежный поцелуй оборвал все мысли до последней, заставляя забыть о времени и месте, обо всем случившемся. В этом мире нас осталось лишь двое.

Я выдохнула, когда он отпустил меня, и даже не сразу поняла, что щурюсь от лучей восходящего солнца. Оно раскрашивало мир в яркие сочные краски, согревало и обещало невероятное счастье.

– Я люблю тебя, Агата. Сильная моя, светлая девочка. Бездна дракона, как же давно я о тебе мечтаю! И знаешь, наверное, буду говорить это каждый день, – выдохнул Ричард, заглядывая в мои глаза.

– Говори, – согласилась я и вновь потянулась к его губам.

Мое признание Ричард наверняка слышал, а если нет – за меня все сказало каждое прикосновение кончиков пальцев, измазанных в волшебной краске.

Раздалось покашливание, и мы оторвались друг от друга.

– Ричард, – улыбнулся Ниар, – во‐первых, Агата ранена и ей нужна моя помощь.

Дракон вздрогнул, встревоженно уставился на меня. Признаться, об этом я думала в последнюю очередь. Все случившееся в заброшенном городе казалось таким далеким… Разве что временами на меня накатывала слабость.

– Агата, – встрепенулся Ричард, мгновенно приходя в себя. – Что же ты молчишь?

– Во-вторых… – продолжил было Ниар, но из-за его спины появился Арнар:

– Во-вторых, Александрина наотрез отказывается покидать Шанрассхолл, пока не встретится с Агатой.

Я охнула и покосилась на Ричарда. Он лишь удивленно приподнял брови.

– Понимаешь, она и есть та самая Алекс, о которой я рассказывала.

– Мне одному кажется, что нас ждут неприятности? – поинтересовался Ниар.

– И в‐третьих, – игнорируя его слова, продолжил Арнар, – нам надо разогнать эту толпу любопытных. Есть идеи?

Ричард задумался, а я почувствовала, что у меня кружится голова. Все-таки произошедшее дало о себе знать. Мир стал терять очертания, и я потеряла сознание.