Глава 2

Рейвен

Место, которое когда-то показал мне дедушка, находилось в нескольких часах езды на карете. Мы двигались медленно, сквозь предзакатные сумерки, превращавшие мир в подёрнутое сизой дымкой полотно. Я взяла с собой лишь Лили, пару верных телохранителей, чьи тела уже носили отметины чумы, и двух слуг из тех же «отмеченных», чтобы помочь с нашим тяжким грузом.

Наша процессия была похожа на похоронный кортеж: моя карета впереди, а позади — три крытые повозки с наглухо задёрнутыми тёмными занавесями. В каждой из них лежали четверо обречённых, достигших той самой последней стадии, за которой нет возврата. Я рассказала каждому, в чём будет заключаться их последняя роль, и ни один из них не отказался. Это молчаливое, покорное согласие, полное усталой готовности к концу, разбивало мне сердце куда сильнее, чем крики или мольбы. Мериану положили в отдельную повозку, следующую прямо за нами, я хотела взять её в карету, но здесь было недостаточно места, чтобы улечься поудобнее. Даже последние моменты жизни не должны приносить больше страданий, чем должно быть.

Я не стала задёргивать занавес в карете, оставшись сидеть, уставившись в окно, наблюдая, как за стеклом проплывали силуэты деревьев без листвы. За стенами столицы лежал снег, такой чистый, белый и так лицемерно-невинный. Он лежал пушистым покровом на ветвях, серебрил края дороги, красиво... но я находила пейзаж гнетущим и словно смеющимся над моей трагедией.

Лили сидела напротив крепко прижимая к груди древний гримуар, аккуратно обёрнутый в вощёную кожу. У наших ног лежала большая сумка из чёрной кожи, откуда доносились тонкие ароматы воска и сухих трав — свечи и особые благовония, используемые в редком и мрачном культе мёртвых. Всё это она раздобыла в полузаброшенном городском храме, пока я вела бессмысленное совещание с Советом.

Я не сказала Совету ни слова о своём плане. Какая была бы мудрость во фразе: «Достопочтенные лорды, я намерена провести тёмный ритуал на краю бездны, принеся в жертву девять горожан, чтобы вызвать и попытаться поработить Повелителя Мёртвых»?

Это был бы идеальный подарок для таких, как лорд Веннирот. Железный довод, чтобы объявить королеву безумной и отправить на виселицу. Нет. До конца дня об этом безумии будут знать лишь Лили, двое стражников, двое слуг… и я. И на моих руках, вне зависимости от исхода, останется кровь девяти моих подданных.

— Рейвен, — Лили положила руку поверх моей, лежавшей на коленях. — Ты так хорошо держишься, — её голос прозвучал тепло и нежно, как в старые добрые дни.

Я оторвала взгляд от пейзажа и посмотрела на подругу детства. Холодный, бледный свет угасающего дня падал на её кожу, оттеняя белые завитки волос. От простых слов в глазах сразу навернулись предательские слёзы.

— Нет, — я резко качнула головой, стряхивая эмоции. Я должна оставаться собранной и решительной ради своего народа.

— Да. Ты держишься. Ты делаешь всё, что в твоих силах, в этих… немыслимых обстоятельствах. Честно говоря, я не знала, что в тебе есть такая сила. Ты ведь всегда любила увиливать от трудностей — от уроков фехтования, от скучнейших чаепитий с родителями, от танцев с Отином Венниротом на праздниках…

Несмотря ни на что, уголок моего рта дрогнул. Конечно, она сказала это специально, чтобы хоть на миг развеять страх.

— У меня до сих пор большой палец на ноге ноет в дождь после того, как он наступил на него на том балу в прошлом году, — фыркнула Лили. — Я до сих пор уверена, что он сделал это нарочно.

— А я уверена, что он нарочно ухватил меня за задницу во время того же вальса, — пробормотала я.

— Ублюдок, — покачала головой Лили. — И ведь живёт, процветает. Говорят, даже не заразился. Сидит в своей изолированной башне в особняке отца. У них миллион предосторожностей.

— Не у всех есть такая роскошь, — я коснулась серебристой пряди, свисающую на лоб. — Я не виню его в нежелании и боязни заразиться чумой. Мы чудом пережили последнюю стадию болезни и.… нам повезло, Лили, — я не стала говорить, что Мериане не так повезло, как нам.

— У меня до сих пор сердце выпрыгивает, когда я поднимаюсь по лестнице, — призналась Лили тихо. — Силы уже не те.

— Когда всё это кончится, мы снова начнём тренироваться, — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. — Вместе.

— И мы будем танцевать, — мечтательно протянула Лили, и на её лице на миг появилось беззаботное выражение. — С красивыми молодыми лордами и очаровательными купцами, у которых есть флотилии великолепных кораблей. Мы найдём тебе воспитанного, культурного принца, а я возьму кого-нибудь попроще… может, пирата или благородного разбойника.

Я знала, что она старается подбодрить, вселить призрачную надежду, отвлечь от того, что нам предстоит, поэтому я улыбнулась. Улыбка вышла натянутой, искусственной, будто мышцы лица разучились этому движению, но я старалась ради неё. У Лили дома болели младшие сестрёнки, а она всё равно находилась рядом со мной. Моя самоотверженная, сильная подруга.

— Мы почти на месте, — прошептала я, посмотрев в окно. И словно в ответ, карета резко дёрнулась, лошади испуганно заржали где-то впереди. Я помнила эту реакцию ещё с той поездки, с дедом. «Они чуют запах смерти и древней магии», — сказал он тогда. Я приоткрыла окошко, соединявшее карету с козлами, и прокричала: — Остановись здесь, Фарли. Мы достаточно близко.

Сила, исходившая от бездны и алтаря Повелителя Мёртвых, просочилась далеко и витала в самом густом воздухе, леденящем лёгкие при вдохе. Магия смерти была заметна на деревьях — чёрные, словно обугленные прожилки тянулись по коре, извиваясь кверху, к почерневшим от безымянной болезни ветвям. Эти жилы сходились к центру поляны, образуя змеиный клубок, который извивался по мёрзлой земле и, наконец, обрывался в зияющую пасть ямы, уходящей в бездну и служивший древним алтарём самой смерти.

Выйдя из кареты, я вздохнула и приказала уложить наших участников и самую последнюю Мериану, облачённую в чёрное шелковое платье. Я отказывалась думать о них как о «жертвах», они были героями! Их разместили по кругу у самого края пропасти-алтаря, головами к чёрному отверстию, ногами наружу. Мы укутали их в одеяла — последняя, жалкая ложь о комфорте.

Между ними Лили расставила толстые чёрные свечи и небольшие металлические курильницы на треногах. Она насыпала в них особую смесь трав: чёрный базилик, белый шалфей, ладан, кедровую стружку и смолу мирры. Когда она подожгла их, воздух наполнился густым, пряным, почти сладким ароматом, который странным образом пытался бороться со смрадом болезни и мерзлоты земли.

Я сделала глубокий вдох, и дым на секунду приглушил подступающую тошноту. В руке я сжимала любимый кинжал моего брата. Во дворце было множество другого оружия, но использовать именно его, казалось… правильно. Словно последняя дань любимому брату, несмотря на то что он был старше и наши пути редко пересекались, но в те редкие часы, когда мы были вместе, он умел заставить меня смеяться. Он всегда был готов порекомендовать новую книгу, представить нового музыканта или научить новой игре.

Горе сжало горло, но я проглотила его, заставив себя сосредоточиться на Лили, которая в последний раз сверялась с текстом ритуала. Словно почувствовав мой взгляд, она оторвалась от гримуара и посмотрела на меня.

— Всё готово, моя королева. Пора начинать.

Как официально это звучало... особенно в такой ситуации. Я сделала несколько шагов к Мериане, сжимая рукоять кинжала до боли в пальцах. Мне предстояло оборвать жизни, одну за другой. Девять раз.

Я опустилась на колени рядом с дорогой подругой, не замечая ни холода земли, ни ребристые, скрученные чёрные лозы, и погладила посеревшую щеку Мерианы. Её дыхание было едва заметно. Она была уже почти за гранью.

— Пожалуйста… Рейв, — её хрип был еле слышен. — Я хочу уйти... без мук.

— Я люблю тебя, Мер, — выдохнула я, наклоняясь к ней и легко коснувшись её лба своим.

— Люблю... — выдохнула он, закатив глаза, словно это было её последнее дыхание.

Я никогда никого не убивала. Рука дрожала, когда я подняла клинок и приставила холодное лезвие к её горлу. Дикая мысль выбрать кого-то другого, дождаться, когда мы вызовем Повелителя Мёртвых и он вернёт её душу из-за грани, — пронеслась в голове. Но было у нас время? Было ли у Мерианы время, чтобы дождаться?

— Рейв... сейчас... заклинаю... — жалобный полухрип вырвался у Мерианы из приоткрытого рта.

— Боги, Рейвен, сделай это быстрее, — голос Лили сорвался на шёпот, полный слёз.

Её отчаянная просьба стала толчком. Я закусила губу и оборвала жизнь одним взмахом. Моя ноша на всю жизнь, эти смерти будут на моей совести навсегда, я буду помнить каждого из них. По крайней мере, их мукам пришёл конец, и Мериана обретёт покой в чертогах Повелителя Мёртвых.

Я наклонилась и поцеловала её в лоб, отводя запутанную прядь волос с лица. А затем, как в полусне двинулась дальше по кругу, на пронизывающем до костей холоде, под аккомпанемент шипения свечей и густого ароматного дыма. Лили и охранники следовали за мной, подтаскивая тела поближе к яме, чтобы их кровь стекала в её чёрные глубины.

Когда я склонилась над девятым добровольцем, то заметила, что его глаза устремлены в серое небо, невидящие и затянутые плёнкой. Возможно, чума лишила его зрения. Вот почему он выглядит так, как будто он... уже мёртв. Я распахнула одеяло и прижалась ухом к его груди. Ничего.

— Рейвен? — в голосе Лили послышалась неуверенность. — Что не так?

— Он уже мёртв. Ритуал не может быть завершён. Нам придётся вернуться во дворец и найти ещё девятерых, взять припасов и попробовать завтра.

— Нет, мы не можем начать всё сначала! Мои сёстры, Рейв, они такие маленькие. Ты же знаешь, как быстро чума убивает детей. За четыре месяца ни один ребёнок не выжил, а я.… не могу смотреть, как умирают мои сёстры, Рейв, я не могу...

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — я в отчаянии посмотрела на Лили, ощущая, как слёзы обжигали мои холодные щёки. — Его кровь всё ещё будет действовать, если он умрёт?

— Ты читала ритуал. Должна быть пролита кровь девяти живых жертв. Жизни должны быть потрачены на то, чтобы призвать Повелителя Мёртвых, а этот человек не умер для целей заклинания, так что это не считается, — голос Лили звучал решительно.

— Тогда мы должны начать сначала. Проведём ритуал завтра в полночь, и на этот раз возьмём запасных...— меня тошнило от самих слов, которые я произнесла.

Лили бросила выразительный взгляд в сторону, на слуг и охранников.

— Я не стану просить ни одного из них умереть, только не после того, что они пережили, Лили. Они выжили, вырвались из лап болезни не для того, чтобы снова умереть.

— Ты права, — еле слышно произнесла она. — Это то, о чём я не могу просить никого, кроме себя.

Прежде чем я поняла смысл её слов, Лили сделала шаг к яме, выхватив из-за пояса маленький кривой нож, которым, я тысячу раз видела, она пользуется, чтобы срезать цветы в саду или измельчать травы для благовоний.

— Скажи моим сёстрам, что я сделала это ради них, — проговорила она и нанесла удар.

— Лили, нет! — прокричала я, рванув к ней. — НЕТ!