Глава 22

Араут

Я проследовал за королевой в её комнату. Мой взгляд скользнул по знакомым очертаниям, но внутреннее чутьё, обострённое магией, тотчас отметило присутствие двух артефактов. Ритуальный фолиант, тот самый, что я не решился сжечь, лежал там, где я его и нашёл.

Глупо, быть может, оставлять такое оружие против себя в чужих руках, но сейчас меня занимало другое.

Нож, заколдованный божественной кровью, по-прежнему был спрятан в резной стойке кровати — опасная игрушка, о которой я до сих пор не расспрашивал королеву. Впрочем, сейчас мои мысли не желали задерживаться на острых предметах.

Всё моё внимание поглотил слабый, тлеющий огонь в камине, чьё золотистое сияние расползалось по комнате, касаясь бархатисто-фиолетовых одеял на широкой постели. Если бы я мог раздеться и повалиться на эту кровать, ощутить нежное прикосновение бархата к коже — этого ощущения, возможно, хватило бы, чтобы смягчить леденящую тяжесть моих цепей.

Королева стояла у туалетного столика, спиной ко мне, и вынимала шпильки из волос. Пряди падали одна за другой, серебряным водопадом, сочившимся сквозь пальцы.

Шаг за шагом я приблизился к ней, встал за спиной, когда она повернулась лицом к зеркалу, и запустил пальцы в её волосы. Шелковистые пряди струились сквозь мои пальцы, и я застонал от удовольствия.

Королева следила за мной в зеркале. Молча, сжав обеими руками край туалетного столика, костяшки побелели. Забытые шпильки валялись на ковре у её ног.

Я взял длинную прядь её волос, отделил от остальных и медленно, почти небрежно, обернул вокруг её шеи. У неё оказались такие длинные волосы, что хватило дважды обвить стройную, хрупкую шею.

Её зрачки расширились, в них плескалась бездна, щёки залил жаркий румянец. Аппетитные щёчки, как тёплые яблоки на зимнем солнце. Прежде чем я успел подумать, что делаю, я наклонился и прижался ртом к одной из них.

Королева дрожала, но не от страха. Нет, она сдерживалась, чтобы не сорваться, не ответить. Я знал эту тонкую грань между «можно» и «нельзя».

— Ты божественна на вкус, — прошептал я, уткнувшись носом в её щеку.

Она резко повернулась, и вызывающе посмотрела. Бессловесный вызов и я потерял контроль.

Я схватил её за затылок, прижался губами к её губам с гортанным рычанием, вырвавшимся из самой глубины. Целовать её оказалось всё равно что умирать. Словно моя душа отделилась от тела и воспарила в блаженную пустоту, где не было ни цепей, ни обязанностей.

Её губы были мягкими, сочными и отзывчивыми. Королева положила тонкие руки мне на плечи, обхватила шею, пальцы зарылись в мои волосы. Она задохнулась, когда наши языки встретились.

Это соблазнительное движение послало прилив горячей крови к моему члену, и он напрягся, ударив в ткань штанов. Я прижал бедра к ней, прижимая королеву к столику, и она замерла на мгновение, почувствовала мою твёрдость. Но только на мгновение. Затем она закинула одну ногу мне на бедро, прижимаясь своим телом ближе к моему, и издала сдавленный стон.

Я подхватил её на руки, и отнёс к кровати и склонился над телом маленькой королевы. Мои волосы упали на наши лица, занавешивая нас от всего мира, и я снова прижался губами к её губам. На этот раз, когда мой язык скользнул в её рот, я ощутил привкус крови от свежей раны.

Я нахмурился и отстранился. Внутренняя сторона её щеки была изранена, там темнел рубец от укуса.

— Иногда я кусаю себя за щёку, когда волнуюсь, — выдохнула она.

Её глаза были похожи на ледяные озёра, полные голубых слёз, которые никак не могли пролиться. Я снова поцеловал её и она вздохнула с облегчением.

Но одних поцелуев было недостаточно. Она была нужна мне вся!

На нас обоих было слишком много одежды, служивших барьерами между нами.

Я выпустил когти и раздвинули ворот её платья, и рывком распахнул его. Под ним оказалось другое, более тонкое платье клюквенного цвета, нежное, почти прозрачное в свете камина. Я хотел сорвать его, разорвать в клочья, добраться до её трепещущей плоти, которая манил меня, как блуждающий огонёк манит путника в болоте. Мне нужно было погрузиться в неё и, может быть, тогда я смог бы избавиться от невыносимой дрожи, что колотила меня изнутри.

Но я остановился. Ледяные слова сестры всплыли в памяти, впиваясь в сознание. «Влюбиться нельзя».

Но то, что я испытывал к измученной и прекрасной королеве — любовь ли это? Нет. Не может быть.

Это чистая, эгоистичная страсть. Животный голод, не более. Она была ранена горем, размягчена вином, доведена до отчаяния сегодняшним нападением гончих. Она была сама не своя. А я… я терял себя в ней, терял контроль, который спасал меня тысячелетия.

Я откинулся назад, встав на колени на кровати, всё ещё сидя верхом на её бёдрах, тяжело дыша, глядя на неё сверху вниз.

— Прими мои извинения, маленькая королева, — собственный голос прозвучал глухо, чужим. — Этого не было в нашем соглашении.

Женщина выскользнула из-под меня, села, потирая лоб тонкими пальцами.

— Нет, — тихо сказала она. — Не было.

— Я думаю, мне будет лучше найти утешение в другом месте. И тебе, наверное, тоже стоит.

— В том-то и дело, — она не смотрела на меня, её взгляд ушёл куда-то в сторону. — Люди будут ожидать, что мы будем верны друг другу. Любые слухи о неверности могут стать… проблемой.

Я стиснул зубы, сдерживая желание повалить её обратно на подушки. Желание жгло меня изнутри.

— Если ты захочешь кого-то в постель, — ее голос звучал ровно, будто обсуждала она не страсть, а хозяйственные распоряжения. — Можешь это сделать, но будь осторожен. Усыпи стражу в коридоре, и убедись, что твой избранник умеет хранить тайны.

— А ты? — спросил я. — Ты пригласишь кого-нибудь ещё на свою постель?

Она поджала губы, покачала головой.

— Я не могу, — она соскользнула с кровати, стянула края распахнутого платья, запахнулась в него, как в доспех. — Тебе пора идти. Мы уезжаем на рассвете.

Я нехотя поднялся, направился к двери, ощущая тяжесть в каждой мышце тела. На пороге я обернулся и посмотрел на королеву, которая стояла неподвижно, её тонкий силуэт вырисовывался на фоне танцующего пламени. Одинокая, загнанная в угол и голодная, точно такая же, как я.

Пульсирующая боль пронзила моё сердце, но я не сказал ни слова. Вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.